Ужин был готов. Ира накрыла на стол: суп, котлеты, салат. Всё как обычно. Денис вернулся с работы позже обычного, хлопнул дверью, бросил ключи на тумбу. Она слышала, как он прошёл в спальню, переоделся, потом вышел на кухню.
— Горячее есть? — спросил он, не глядя на неё.
— Да, садись.
Он сел. Ира поставила тарелку супа. Денис помешал ложкой, хмурясь.
— Опять этот суп. Ты не можешь что-то нормальное сварить?
— Я варила борщ вчера, ты сказал, что надоел.
— Ну не борщ же каждый день. А это вообще похоже на воду.
Он отодвинул тарелку. Ира промолчала. Поставила котлеты, хлеб, салат. Денис взял котлету, откусил.
— Пересолено, — сказал он. — Ты что, не можешь нормально готовить?
Ира стояла у плиты, вытирала полотенце. Спина болела, пальцы были красными от горячей воды. Она работала сегодня удалённо, потом готовила, убирала. Денис был на работе, это правда. Но она тоже работала. Только его работа заканчивалась, а её — нет.
— Я посолю в следующий раз меньше, — сказала она тихо.
— В следующий раз. Вечно у тебя следующий раз.
Он бросил котлету обратно в тарелку. Встал, взял свою тарелку, подошёл к раковине. Ира видела, как его рука дёрнулась, как тарелка полетела в раковину, ударилась о край и разлетелась на куски.
Звон был резкий. Ира вздрогнула, но не обернулась. Она смотрела на свои руки, сжимавшие край полотенца.
— Я не буду это есть, — сказал Денис. — Закажу себе доставку. А ты убирай.
Он вышел из кухни. Ира слышала, как он достал телефон, как заговорил с кем-то из приложения. Потом хлопнула дверь спальни.
Ира подошла к раковине. Осколки были крупные, некоторые упали на пол. Мамина тарелка, из сервиза, который достался Ире, когда мама переехала в меньшую квартиру. Ира собирала их по кусочкам, складывала в газету. Пальцы не дрожали.
Она подумала: сколько ещё тарелок разобьётся, пока она будет это терпеть?
Вечером Денис ел пиццу из коробки, сидя перед телевизором. Ира лежала в спальне, смотрела в потолок. Она не плакала. Она считала. Сколько лет они вместе — шесть. Сколько раз он повышал голос — сотни. Сколько раз она молчала — тысячи.
Утром она встала в семь. Приготовила завтрак, но только для себя. Денис ещё спал. Ира открыла шкаф, достала сумку. Сложила документы, ноутбук, несколько вещей. Немного. Потом вышла на кухню, взяла ключи, положила на стол. Рядом оставила записку:
«Я уехала к маме. Поживи сам».
Она закрыла дверь тихо, чтобы не разбудить. Лифт спускался медленно, она смотрела на своё отражение в зеркальной стене. Лицо спокойное, волосы собраны в хвост. Она вдруг поняла, что давно не видела себя такой.
Денис проснулся в одиннадцать. Первое, что он заметил, — тишина. Обычно Ира возилась на кухне, включала музыку. Сейчас было пусто. Он вышел в коридор, заглянул в спальню. Кровать заправлена, её вещей нет.
На кухне стояла чашка с остывшим чаем, его записка на столе. Он прочитал, хмыкнул. «Поживи сам. Ну и ладно, — подумал он. — Отдохну от её нытья».
Он открыл холодильник. Там было всё, что она приготовила вчера: суп, котлеты, салат. Но он же не собирался это есть. Он достал телефон, открыл приложение доставки. Пицца, роллы, бургеры. Заказал на обед. Потом сел перед телевизором, включил футбол.
Первый день прошёл отлично.
На второй день он заказал доставку снова. На третий — тоже. К концу недели он открыл приложение и увидел сумму: двенадцать тысяч четыреста семьдесят рублей. Только на еду. Ира обычно тратила на продукты пять-шесть тысяч в неделю, и это было на двоих.
Он подумал, что надо бы сходить в магазин. Зашёл, взял тележку. Не знал, что покупать. Мясо? Какое? Овощи? Какие? Он набрал колбасы, пельменей, майонеза, хлеба. Дома попытался сварить пельмени — пригорели. Сделал бутерброды. На второй день колбаса кончилась, пельмени надоели. Он снова открыл доставку.
Квартира быстро пришла в запустение. Грязная посуда стояла в раковине, Ира всегда мыла её сразу. Стол липкий, пол не подметён. Денис искал чистую футболку — все были в стирке. Он загрузил стиральную машину, но забыл про неё, вещи пролежали влажные сутки, начали пахнуть. Пришлось стирать заново.
На седьмой день он стоял посреди кухни и смотрел на гору немытой посуды, на пустой холодильник, на коробки из доставки, которые не вынес. В приложении висела новая сумма — за неделю он потратил почти пятнадцать тысяч. Он вспомнил, сколько зарабатывает. Вспомнил, сколько тратил, когда Ира вела бюджет. Она всегда говорила: «Мы укладываемся в тридцать на месяц, включая коммуналку». Он думал, это мало. Теперь понял, что она экономила на себе.
Он открыл шкаф в ванной. Полки были пусты — раньше там стояли её шампуни, кремы, что-то ещё. Остался только его гель для душа. Он не знал, где покупать это всё. Не знал, как часто менять полотенца. Не знал, что делать, когда засорилась раковина.
Раковина засорилась на пятый день. Он вызвал сантехника, заплатил две тысячи. Ира обычно чинила всё сама — у неё были руки из того места, как говорила её мама.
Денис сел на диван, открыл контакты. Нашёл Иру. Позвонил.
— Алло, — голос был спокойный, ровный.
— Ир, ты где?
— У мамы. Я же написала.
— Ну… когда ты вернёшься?
— Я не вернусь, — сказала она.
Он замолчал. Не ожидал такого.
— Ты чего? Из-за тарелки?
— Из-за всего, — ответила Ира. — Тарелка была последней.
— Ну, я же не специально. Я просто…
— Ты просто швырнул её. Потому что суп показался тебе водянистым. А я готовила его три часа, потому что ты любишь наваристый, но мясо было жёсткое, и я варила дольше. Ты не спросил. Ты вообще никогда не спрашиваешь, сколько это стоит.
— Ир…
— Я посчитала, — сказала она. — За шесть лет я сэкономила тебе где-то миллион двести тысяч. Только на готовке. Если считать уборку, стирку, организацию быта — ещё больше. Ты сейчас тратишь на доставку пятнадцать тысяч в неделю. И квартира в таком состоянии, что ты не можешь найти чистую рубашку.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю тебя, — спокойно сказала Ира. — Я знала, что будет, когда уеду. И я приняла решение.
— Какое?
— Я подала на развод, — сказала она. — Документы уже в суде.
В трубке было тихо. Денис слышал только своё дыхание.
— Ты шутишь?
— Нет, — ответила Ира. — Я не шучу. Я нашла работу в другом месте, снимаю комнату. Мне не нужна твоя квартира, твои деньги, твоё «нормально нельзя». Мне нужно, чтобы меня перестали унижать.
— Ир, ну подожди, давай поговорим…
— Мы говорим, — сказала она. — Я тебе всё сказала.
Она положила трубку.
Денис смотрел на экран телефона, пока тот не погас. Потом встал, прошёл на кухню. Раковина была забита, посуда воняла. Он взял губку, начал мыть.
Он вымыл одну тарелку. Поставил в сушку. Взял следующую. И вдруг увидел на дне раковины осколок той самой тарелки, которую разбил. Маленький, с голубым цветочком. Он поднял его, повертел в пальцах. Ира говорила, что это из маминого сервиза, что тарелок осталось мало, что они дороги ей.
Он тогда не слушал. Он вообще не слушал.
Денис положил осколок на стол. Взял телефон, снова набрал Иру. Она не взяла трубку. Написал сообщение: «Ир, прости. Давай встретимся». Через час пришёл ответ: «Нет. Всё уже решено».
Он сидел на кухне, смотрел на осколок и думал. Вспоминал, сколько раз она просила помочь с уборкой, он отмахивался. Сколько раз она говорила, что устала, он отвечал: «Я тоже устал на работе». Сколько раз она молчала, когда он критиковал её готовку. Он считал, что имеет право. Он же работает, приносит деньги. А она сидит дома, это не сложно.
Теперь он знал, как это сложно. И как дорого стоит.
Через три дня он получил повестку в суд. Ира не передумала. Она прислала список вещей, которые заберёт, когда он будет на работе. Попросила не устраивать сцен.
Денис сидел в пустой квартире, перед ним стояла коробка с дошираком. На экране телефона висело уведомление о новом заказе — ещё одна доставка, ещё две тысячи. Он закрыл приложение, отложил телефон. Посмотрел на пустую стену, где раньше висела их совместная фотография.
Она убрала её, когда уезжала. Он даже не заметил.
Он встал, подошёл к раковине. Там по-прежнему лежал осколок голубой тарелки. Денис взял его, сжал в кулаке. Край был острый, он почувствовал боль. Разжал пальцы, посмотрел на кровь.
Ира больше не придёт, чтобы перевязать. Ира больше не приготовит ужин. Ира больше не будет терпеть.
Он остался один. С дошираком, грязной квартирой и осколком, который нельзя склеить.
Как вы думаете, правильно ли поступила Ира, что не дала ему второго шанса?
Или стоило поговорить, объяснить, дать возможность всё исправить? Жду ваших ответов в комментариях.