Чемодан я достала в апреле. Дурацкий, старый, молния заедает на полпути. Десять лет в шкафу стоял. Достала, поставила у кровати и начала складывать вещи. По одной штуке в день, после новостей.
Про санаторий проболталась Настя. Внучка. Позвонила в конце марта поздравить с восьмым марта — опоздала на две недели, как всегда.
— Бабуль, а мама тебе путёвку покупает! Там бассейн и сосны!
Я сделала вид, что не услышала. Перевела на школу. А вечером сидела на кухне и смотрела в стену.
Путёвка. Первая в жизни, если честно. Раньше всё не до себя: Лена маленькая, потом институт, потом замуж, потом внучка, потом пенсия — и привыкла, что мне не надо. Мне потом. Мне — если останется.
А тут Лена с Игорем скинулись. Для меня.
Купила тапочки за четыреста рублей. Два раза ходила, выбирала. Крем для суставов за семьсот — первый раз не пожалела. Купальник нашла старый, нормальный ещё. Новый — ну куда, на кого.
Каждый вечер подходила к чемодану. Перекладывала. Прикидывала, влезет ли книжка. Засыпала с мыслью, что летом куда-то поеду. Что кто-то об этом подумал.
Лене не сказала, что знаю. Ждала, когда сама скажет. Голос торжественный: «Мам, у нас сюрприз!» И я удивлюсь. Скажу: «Ой, зачем, не надо было.»
Во дворе, конечно, похвасталась. На лавочке, при Нине Павловне и при Зое с третьего. Дочь путёвку дарит. В санаторий. С бассейном. Первый раз в жизни.
Нина Павловна сказала: «Ну молодец Ленка, не забывает.»
Забегаю вперёд. Зря сказала.
Лена позвонила шестого мая. Голос никакой.
— Мам, привет. С санаторием не получится. Не в этот раз.
Я стояла у плиты. Мешала кашу. Рука остановилась. Потом снова стала мешать.
— Ладно.
— Мам, не обижайся. Обстоятельства. Мы потом…
— Лен. Поняла.
— Точно не обижаешься?
— Нет.
Положила трубку. Выключила кашу. Постояла.
Не спросила ничего. Ни «почему», ни «а деньги куда». Знала — голос поплывёт. А мне шестьдесят три года. Нечего.
Вечером задвинула чемодан под кровать.
Через два дня во дворе поймала Нина Павловна. Не поймала — караулила, как всегда, на лавочке.
— Вер, ну что, когда едешь-то? Чемодан собрала?
Я посмотрела на неё. Нина Павловна — хорошая тётка, но ей скажи — через час весь подъезд знает.
— Не еду, Нин. Не сложилось.
Нина Павловна открыла рот. Закрыла. Кивнула.
— Бывает, — сказала.
Я поднялась к себе. На лавочку больше не садилась.
Через неделю позвонила Настя. Про школу, про хомяка, про подружку Вику.
— Бабуль, а ты не расстроилась из-за санатория?
— Нет. С чего?
— Ну… мама плакала.
— Плакала?
— Ну да. Когда папа деньги забрал. Мама говорила — это тебе. А папа сказал, бабушке Тамаре нужнее. Холодильник сломался. Папа и отвёз.
Двенадцать лет. Для неё это просто событие. Папа отвёз деньги бабушке. Что такого.
— Мама дома?
— Не, на работе.
— Уроки делай.
Положила трубку. Стояла у стены.
Значит, не «обстоятельства». Игорь просто взял деньги, которые Лена три месяца копила, и отвёз своей маме. На холодильник.
Тамару Ивановну я видела раз пять. На свадьбе, на Настиных днях рождения. Женщина крупная, громкая. За столом первая накладывает себе и первая объясняет, кому чего надо. Живёт в Серпухове. В своём доме. Игорь ей каждый месяц переводит, Лена как-то обмолвилась.
И вот у неё — холодильник. И Игорь решил, что деньги, которые его жена три месяца по копейке откладывала, — это подходящий кошелёк.
Позвонила Лене на следующий день. Днём, когда Игорь точно на работе.
— Лена. Зачем врёшь про обстоятельства?
Шорох. Скрип стула. Вышла в коридор от коллег.
— Мам… Настя сказала, да?
— Настя.
— Не начинай, мам. И так тошно.
Шмыгнула. Заплакала. Привычно, жалко, как в детстве с двойкой.
— Три месяца откладывала. С премий. С подработок. Он знал. А тут звонит Тамара Ивановна — холодильник потёк, мотор всё. И Игорь вечером: давай оттуда возьмём, ну срочно же, ну не чужие.
— А ты?
— А я сказала — это маме. На день рождения. А он…
Всхлипнула.
— «Твоя мать поймёт, она сильная. А моя болеет, давление, куда ей без холодильника. Бюджет общий. В следующем году отправим.»
— Понятно.
— Мамочка, он утром просто сел и снял. Счёт-то один. Я ругалась. А он: «Что ты из-за ерунды истерику? Купим мы твоей маме путёвку, никуда не денется.»
— Лена.
— Мам, ты злишься?
— Иди работай.
Нажала отбой.
А через три дня в семейный чат прилетело от Тамары Ивановны. С восклицательными знаками. «Спасибо деткам за холодильник!!! Игорёчек с Леночкой не бросают мать!!! Вот что значит семья!!!»
И фотка. Белый, двухкамерный, с бантиком. Тамара Ивановна рядом, улыбается.
«С Леночкой.» Лена, которая плакала. Лена, у которой забрали. Теперь ещё и благодарят — за её же деньги.
Я прочитала. Закрыла чат.
Игорь приехал в субботу. Без звонка. На пороге — улыбка. В одной руке торт «Медовик» рублей за триста. В другой — три гвоздики, помятые, в целлофанке.
— Вера Сергеевна, здрасьте! Ленка мне всю неделю мозг выносит, говорит — трубку не берёте.
Шагнул вперёд. Привычно. Хозяйски.
Я не сдвинулась.
— Зачем приехал, Игорь?
Улыбка чуть сползла. Но не до конца.
— Ну вы чего, Вера Сергеевна. Ну обиделись, ну бывает. Из-за путёвки этой, серьёзно? Детский сад.
Вздохнул. Как взрослый, которому приходится объяснять ребёнку очевидное.
— У мамы лекарства негде хранить. Продукты гниют. Что, ждать, пока отравится? Вы же разумная женщина. В сентябре поедете, бархатный сезон, ещё спасибо скажете.
— Спасибо скажу.
— Ну! Вот! Давайте чайник, а? Помиримся по-нормальному.
Рука уже тянулась мимо меня. К двери. Закрыть за собой.
Я посмотрела на его лицо. На этот торт. Вспомнила, как пять лет назад он брал у меня конверт с тремястами тысячами на ипотеку. Жал руку. Глаза честные. «Отдадим с первых бонусов, Вера Сергеевна. Зуб даю.» Не отдали. Забылось. Свои же люди.
— Игорь, — сказала я. — Маме холодильник передал, молодец. А ко мне больше не надо. Ни с тортом, ни без.
— В смысле? Вы чего начинаете-то?..
Дверь закрылась. Замок щёлкнул.
Постояла в прихожей. Слушала, как топчется на площадке. Хмыкнул громко — чтобы я слышала. Пошёл вниз.
Торт забрал. Конечно.
Весь май не общались. Лена писала: «Мам, как дела?» «Мам, мы на дачу.» Я отвечала: «Нормально.» «Хорошей дороги.» Не звала. Не ехала.
В середине июня Лена приехала. Одна. Серая, под глазами тени. Прошла на кухню. Села на табуретку. Положила конверт.
— Вот.
— Что это?
— Путёвка. Светлогорск. Две недели. И билеты.
Молчит. Ковыряет ногтем клеёнку.
— Сама собрала.