Предыдущая часть:
На экране было видно, как Ольга, убедившись, что в комнате никого нет, быстро подходит к косметичке Елены, открывает её, что-то кладёт внутрь, закрывает и так же быстро выходит, оглядываясь по сторонам.
— Она сама запихнула в мою косметичку это кольцо, — ахнула Елена, чувствуя, как холодная ярость сменяется горькой обидой. — Сама подбросила, чтобы меня выселили! Так, нужно показать эту запись коменданту, пусть она знает, что за человек здесь живёт.
— Не надо, — остановил её Денис, мягко, но твёрдо положив руку на плечо. — По крайней мере, пока мы совсем не разберёмся, кто есть кто. Зачем-то ведь ей это было нужно, вы не находите? Ольга, конечно, женщина мерзкая, обо всех коменданту докладывает, сплетничает, но до такого раньше не опускалась. Выходит, Галина Сергеевна в доле или, по крайней мере, закрывает глаза на её выходки. Если вы попытаетесь сейчас доказать, что они соврали, получите ещё более ужасную подставу, поверьте моему опыту.
— И что делать? — не понимала Елена, чувствуя, как отчаяние снова накрывает её с головой. — Вы же здесь давно, да? Наверное, знаете, как лучше поступить в такой ситуации.
— Ну не прямо уж давно, — вздохнул Денис, прислоняясь к подоконнику. — Думаете, я всегда здесь жил? Что, родился в этой общаге?
— Ну, вы действительно не слишком-то похожи на местных завсегдатаев, — покачала головой Елена, внимательно глядя на него. — И как же так вышло? Если не секрет, конечно.
— Да всё банально, до ужаса банально, — печально улыбнулся Денис. — Предательство, как и у вас. Слышал, что Ольга рассказывала на кухне про вашу историю. Вас выгнал муж, лишил всего, да ещё и ребёнка пытается отобрать, судя по вашим словам. А меня вот партнёр выкинул из бизнеса, который мы вместе создавали, нашу небольшую фирму по ремонту и обслуживанию. Ещё и репутацию испортил, оболгав перед клиентами и знакомыми. Я переехал в этот город, надеялся начать всё с чистого листа, но не смог найти официальной работы как инженер — везде требовали рекомендации с прошлого места, а их-то у меня и не было. Взяли только здесь, в домоуправлении, электриком за копейки. И комнатку предоставили как сотруднику. Вот так и живу.
— И вы не боролись? Не пытались восстановить справедливость? — смотрела на него Елена с сочувствием и уважением.
— Пробовал, но быстро понял, что это бесполезно, — вздохнул Денис, поправляя очки. — Я не из тех, кто стучится в закрытые двери годами. Но здесь, в этой общаге, вы можете рассчитывать на мою помощь, если, конечно, захотите. Правда, сейчас не стоит действовать на пролом — только хуже сделаете.
— Ладно, — кивнула Елена, принимая его доводы. — Придётся пожить пока с репутацией воровки. Хуже, кажется, уже не будет. Я и так на самом дне, терять нечего. Хуже получится, только если в тюрьму сяду.
— Ну, давайте подождём, как будут развиваться события, — предложил Денис. — Если дело дойдёт до полиции, запись я им предоставлю. Но пока, как видите, никто даже участкового не вызвал, и слава богу. Значит, не всё так страшно.
Елена согласилась с его доводами. Они обменялись номерами телефонов и разошлись по своим комнатам. Впрочем, Денис довольно скоро вернулся — на этот раз со стареньким, но исправным обогревателем, который он включил в розетку и настроил на минимальную мощность. С электрической батареей в комнате стало намного теплее, и Елена наконец-то согрелась после долгого холодного вечера.
А утром она пошла на работу и была очень сильно удивлена, получив звонок от мужа. Андрей говорил путано, сбивчиво, явно нервничал и не мог подобрать слов, что было на него совсем не похоже — обычно он держался уверенно и напористо.
— Послушай, ну чего ты артачишься? — спросил он возмущённо, даже не поздоровавшись как следует. — Давно бы уже приняла все мои условия и не усложняла бы себе жизнь. И тебе было бы легче, и мне.
— Ты их, вообще-то, не озвучивал, — заметила Елена холодно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что тебе надо? И когда я увижу сына?
— Подпиши бумаги, которые я тебе пришлю, и тогда твоя соседка заберёт заявление о краже кольца, — быстро, скороговоркой выдал муж. — Там два документа. Отказ от сына, добровольный, но это формальность. И согласие на продажу квартиры — она ведь оформлена с моей долей, но там какие-то дурацкие условия. Чтобы избавиться от жилья быстро, нужно согласие обоих родителей, представляешь? А пока тебя ещё лишат прав, пройдёт слишком много времени, ждать не хочется.
Елена похолодела. Значит, её подозрения подтвердились — Ольга действовала по указке Андрея. Весь этот спектакль с кольцом был подстроен заранее.
— Андрей, ты вообще говоришь так, будто дело уже решённое, — остановила его Елена, чувствуя, как внутри закипает гнев. — А если я не хочу отказываться от сына? Если я не согласна на эти ваши махинации с квартирой?
— Тогда сядешь в тюрьму, — напомнил Андрей, и в его голосе послышались угрожающие нотки. — Нечего тут упираться, Лена. Всё равно лишишься ребёнка, так или иначе. Я добьюсь этого. И вообще, мне нужны деньги как можно быстрее. Моя новая женщина — она риэлтор, между прочим, — обещала вложить деньги от продажи в свой бизнес. За год я их удвою, поняла? Это шанс, который выпадает раз в жизни.
— Знаешь что? Всё, что ты сейчас делаешь, лишает нашего сына жилья, — тихо, но твёрдо сказала Елена. — Ты понимаешь это или нет?
— Да нет же, не лишает! — заорал Андрей в ответ, и Елена услышала, как он стукнул кулаком по столу. — Я всё продумал, он на улице не останется, не переживай. И вообще, ты ведь не хочешь его расстраивать своими истериками? Мальчику это вредно, у него и так здоровье слабое.
— У него есть имя, — напомнила Елена, стараясь сохранять спокойствие. — И я в тюрьму, конечно, не хочу, так что дай мне пару дней на размышление.
— О, молодец, другой разговор, — обрадовался Андрей, и в его голосе снова появились знакомые нотки самодовольства. — Я тебе наберу. Не тяни, время не ждёт.
Они распрощались, и Елена вернулась к работе, механически расчёсывая волосы очередной клиентке, хотя мысли её были далеко. Теперь она понимала: Денис был абсолютно прав. Соседка с самого начала была заодно с её мужем — явно шпионила и пакостила по его указке, а может, и получала за это деньги. И паспорт она украла, скорее всего, тоже по его просьбе, чтобы лишить Елену документов и возможности быстро оформить какие-то бумаги. Вероятно, они рассчитывали и вовсе обойтись без неё, провернуть все дела втайне, но она подала заявление об утере, так что старый паспорт стал недействителен. Вот бывший муж и пытается найти какой-то другой выход, давить на неё через угрозы и шантаж.
Вечером Елена поделилась своими мыслями с Денисом. Они встретились за пределами общежития, в небольшом кафе неподалёку, где можно было спокойно поговорить и не бояться, что их подслушают любопытные соседки.
— Ты молодец, что попросила время на раздумье, — сказал Денис, помешивая остывший кофе. — И хорошо, что бывший муж случайно выболтал свои планы — теперь у нас есть ниточка, за которую можно потянуть. Не переживай сильно: опека не даст просто так продать квартиру с ребёнком в качестве собственника. Есть законы, и они на твоей стороне.
— Ну, тут я не очень уверена, — вздохнула Елена, отодвигая чашку. — У этой риэлторши, Светланы, явно есть какие-то связи в нужных местах. И плевать они хотели на чьи-то интересы, кроме своих собственных. Как бы сын не оказался на улице в итоге, пока они делят деньги.
— Не переживай, — попросил Денис, глядя ей в глаза. — Возможно, скоро появится больше информации. Я тут починил одну старую камеру — она маленькая, почти незаметная, и установил её тайком в комнате Ольги, пока её не было. Качество картинки может быть не отличное, но зато есть запись звука. И я настроил трансляцию прямо на твой телефон, чтобы ты могла смотреть, когда захочешь.
— Вот это да! — обрадовалась Елена, чувствуя, как внутри просыпается надежда. — Наверняка ведь они будут ещё о чём-то договариваться, когда я не рядом. И можно будет послушать их разговоры, узнать их планы.
Она, конечно, не собиралась следить за бывшей соседкой круглосуточно, но Елена уже отказалась от подработки во второй парикмахерской, чтобы освободить время для более важных дел, так что теперь у неё было достаточно свободных часов, чтобы периодически просматривать записи с камеры. В один из дней, просматривая свежие записи, Елена наткнулась на разговор, от которого у неё похолодело внутри. Ольга, сидя на своей кровати и нервно теребя край одеяла, кому-то звонила и назначала встречу в ближайшем кафе. Она долго и подробно объясняла, как туда пройти, словно собеседник был в этом районе впервые. А когда собралась на улицу — накрасилась, причесалась, надела свой лучший свитер, — Елена действовала быстро и почти без колебаний. Она выскользнула вслед за соседкой, держась на безопасном расстоянии, и успела занять столик в кафе в уютной нише, откуда её не было видно, но было отлично слышно всё, что происходит в зале.
Вскоре в кафе появилась Ольга, огляделась по сторонам и направилась к столику у окна. Она расположилась спиной к Елене, заказала у официантки чай и принялась нервно рвать бумажную салфетку на мелкие клочки — жест, который выдавал её напряжение с головой. И только когда в кафе, цокая каблуками, вошла Светлана — та самая, любовница мужа, — Ольга немного расслабилась, отодвинула чашку и сделала знак официанту, чтобы тот подошёл к ним. Ольга подозвала официанта и сделала заказ — уже на двоих, — а затем принялась обсуждать с пришедшей финансовые вопросы, переходя на приглушённый, заговорщицкий шёпот, который, впрочем, был отлично слышен в тихом зале.
— Платите мне, зря, что ли, я грех на душу брала? — заявила Ольга, понижая голос, но всё равно достаточно громко, чтобы Елена могла разобрать каждое слово. — Ради чего вообще весь этот риск? Я же не за спасибо тут работаю, между прочим. Да ещё с требованием в полиции лжесвидетельствовать — это ж статья, понимаете? Я свою свободу не намерена терять ради ваших делишек.
— Да принесла я деньги, и не надо об этом орать на весь зал, — оборвала её Светлана, оглядываясь по сторонам. — У нас ведь долгосрочные отношения, ты же знаешь. И если всё получится, ты получишь ещё столько же. А сейчас заткнись и слушай.
— Кстати, а почему Андрей сам не пришёл? — поинтересовалась Ольга, пересчитывая купюры, которые Светлана протянула ей под столом. — Мы всегда с ним всё решали, и вдруг такие перемены.
— Привыкайте, — холодно ответила Светлана, поправляя причёску. — Теперь будете дела иметь только со мной. Андрею я доверяю, но он слишком нервный, может наделать глупостей. А я привыкла всё контролировать лично. Кстати, как там дела у нашей общей знакомой, у Елены этой?
— Да всё нормально, — просияла Ольга, спрятав деньги в сумочку и довольно улыбнувшись. — Мы её выселили из комнаты, теперь она в угловой живёт, без отопления. Скоро она там замёрзнет или с ума сойдёт от холода. А вы принесли то, что Андрей обещал? Документы, о которых мы договаривались?
— Да, вот, держите.
Светлана принялась копаться в своей объёмистой сумке, а затем вытащила оттуда какой-то ворох бумаг, перетянутых резинкой. Елена похолодела, когда разглядела медицинскую карту — старую, потрёпанную, с синим корешком, на обложке которой крупно, размашистым почерком, было написано: «Носова Нина Петровна». Это была карта её свекрови, той самой женщины, которая когда-то приняла её как родную дочь и которую Андрей, по его словам, похоронил год назад. Но зачем им понадобилось кому-то передавать медицинскую карту свекрови? Что они задумали? И где сейчас сама Нина Петровна — жива ли она вообще или всё это лишь прикрытие для каких-то грязных махинаций? Елена чувствовала, как в голове роятся десятки вопросов, и ни на один из них у неё пока не было ответа.
Вскоре Светлана с Ольгой расстались — обе покинули кафе, не оглядываясь, словно боялись, что за ними следят. Потом и Елена вышла на улицу, медленно бредя в сторону небольшого сквера неподалёку. Она была обескуражена и напугана происходящим, но в то же время понимала: теперь у неё есть зацепка, есть ниточка, за которую можно потянуть, чтобы распутать весь этот клубок лжи и предательства.
Дело было в том, что с момента переезда в деревню свекровь изредка ей звонила — раз в месяц, иногда реже, интересовалась делами, спрашивала о внуке, давала какие-то житейские советы. Но год назад муж сказал, что мать умерла. Елена, конечно, расстроилась, пыталась узнать подробности, спросила, как это случилось, где похороны, но Андрей лишь отмахнулся, сказал, что всё было скромно, по-деревенски, и что ехать туда нет смысла — могилу никто не покажет, да и поминать уже поздно. Она поверила, не стала настаивать, хотя осадок на душе остался неприятный. Но теперь, после увиденного в кафе, захотелось узнать больше — гораздо больше, чем муж был готов рассказать.
Деревня, где когда-то поселилась Нина Петровна, находилась далековато от города — километров двести, если не больше, — и ехать туда можно было только на машине. Елена обсудила это с Денисом, и он, не раздумывая, предложил отвезти её. Оказалось, от прежних времён у электрика остался вполне крепкий, хоть и не новый автомобиль — старенький «Фольксваген» с обшарпанными боками, но на ходу, что главное. Следующим утром, затемно, они выдвинулись в ту самую деревню, где стоял дом свекрови. Елена сильно нервничала — в этих местах она была лишь однажды, и то очень давно, почти сразу после того, как Нина Петровна переехала, так что теперь очень переживала по поводу того, что они могут заблудиться или не найти нужный дом. Денис же, как всегда, держался уверенно и спокойно — он легко нашёл нужную дорогу по навигатору, вообще не переживал и даже шутил, пытаясь разрядить обстановку. Елене же вспоминалось, как Андрей вечно кипятился за рулём, оскорблял других водителей, резко тормозил и перестраивался из ряда в ряд, создавая аварийные ситуации. Ну а Денис водил так, словно был прирождённым шофёром — плавно, аккуратно, с уважением к другим участникам движения.
К полудню они оказались на месте. Елена вышла из машины и посмотрела на дом свекрови — небольшой, деревянный, с резными наличниками на окнах, который когда-то казался ей уютным и гостеприимным. Но теперь ставни были наглухо закрыты, дверь не просто заперта, а заколочена крест-накрест досками, а на крыльце вырос бурьян почти по колено. У неё ёкнуло сердце, и стало очевидно: здесь они ничего не найдут, дом давно пустует и никто в нём не живёт.
— Поздновато вы приехали, — раздался за спинами женский голос, чуть картавый и дребезжащий, как у старого человека. — Сын уж год как Нину увёз отсюда, а она всё ждала от тебя, Леночка. Всё надеялась.
— Меня? — изумилась Елена, резко оборачиваясь. — Погодите, как увёз? Разве свекровь не умерла? Муж сказал, что она умерла год назад, что похоронили её здесь, на деревенском кладбище.
— Нет, вы что-то путаете, милая. Нину Петровну похоронили? Да кто ж вам такое сказал? — замахала руками женщина, выходя из-за угла соседнего дома. — Я тётя Маруся, соседка, не узнали меня, что ли? Мы же с вами встречались, когда вы приезжали Нину проведать.
— Здравствуйте, — растерянно пробормотала Елена, вглядываясь в морщинистое лицо пожилой женщины. — Извините, я вас не сразу узнала. Так что случилось с Ниной Петровной? Она жива?
— Жива, слава богу, — ответила тётя Маруся, подходя ближе. — А с чего ты взяла, что она умерла? Не было такого. Просто сын твой, Андрей, приехал как-то год назад, посадил её в машину с чемоданом вещей и увёз, сказал, что в город, к врачам, а больше её никто не видел. А потом он приехал снова через пару дней, один, заколотил тут всё, как ты видишь, и ещё палец себе молотком отбил, так ругался, что на всю деревню было слышно. И больше никого не было. Мы, конечно, спрашивали, где Нина, но он только отмахивался, говорил, что она в хорошем месте, не волнуйтесь.
— Ничего себе, — растерялась Елена, чувствуя, как в голове не укладывается услышанное. — А мне он сказал, что мать умерла. Сказал, что похоронил, что даже звонить не нужно, потому что некому.
— Да уж, больно он кручёный, этот Андрей, — проворчала тётя Маруся, покачивая головой. — Давно он вокруг матери юлил, выспрашивал что-то про квартиру, про документы. Она предчувствовала неладное, даже просила меня кое о чём, наказывала, чтобы я тебе передала, если вдруг что. Всё надеялась, что ты приедешь. Пробовала звонить, но телефон оказался не тот, а другого у Нины не было, она в этих делах не разбиралась.
— Почему она ждала моего приезда? — не поняла Елена, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Мы ведь не особо-то близко общались последние годы. Я звонила иногда, но она всегда говорила, что у неё всё хорошо.
— Ну вот, просила тебе кое-что передать, — тётя Маруся потянула её за рукав. — Пошли в дом, чего на улице стоять, ветер холодный. Я тебе всё расскажу и покажу, что она оставила.
От словоохотливой соседки, которая жила в деревне совсем одна и, судя по всему, очень скучала по общению, они уехали только через пару часов. Тётя Маруся напоила их чаем с пирогами, рассказала все деревенские новости, вспомнила молодость, а потом, наконец, передала то, что просила свекровь. Это была резная деревянная шкатулка, которую Елена хорошо помнила — она много лет стояла в спальне Нины Петровны на комоде, рядом с фотографиями и старыми книгами. И вот сейчас, сидя в машине на обратном пути, Елена раскрыла этот ларец в надежде прояснить ситуацию, найти какие-то ответы на мучившие её вопросы. Но внутри не оказалось ничего, кроме старых открыток с видами города, где прошла её молодость, и рецептов пирогов, написанных рукой свекрови — мелким, аккуратным почерком, с множеством приписок и пометок на полях. Как распорядиться этим странным подарком, Елена пока не знала. Но судьба свекрови тревожила её не на шутку — где сейчас Нина Петровна, жива ли она, и если да, то в каких условиях находится?
И вот теперь, поняв, что свекровь может быть жива, Елена не могла спокойно спать, не могла думать ни о чём другом. Нужно было разыскать женщину, вытащить её из того места, куда её упрятал Андрей, и разобраться во всей этой грязной истории. Денис снова вызвался помочь. Оказалось, у него оставался доступ к каким-то закрытым базам данных — от прежней работы, когда он занимался обслуживанием компьютерных сетей в госучреждениях, — и он обещал по ним проверить, не проходила ли где-то Нина Петровна, не оформляли ли на неё какие-то документы, не переводили ли пенсию по другому адресу. Но такие поиски требовали времени, а время шло, и каждая минута промедления могла стоить свекрови здоровья или даже жизни. Поэтому Елене пришлось соврать бывшему мужу, который звонил вновь и требовал ответа, что она подхватила грипп и лежит с температурой, поэтому не может приехать и подписать бумаги. Андрей дал ещё три дня на выздоровление — ни днём больше, ни часом меньше, и предупредил, что если она не явится, он обратится в суд и добьётся лишения родительских прав в принудительном порядке.
Продолжение :