Предыдущая часть:
Из паспортного стола, где с грехом пополам ей удалось подать заявление на восстановление документа, она поехала в школу — не на территорию, конечно, её бы всё равно не пустили без пропуска, а просто дождалась у ворот классную руководительницу Ромы. Маргарита Викторовна, пожилая женщина с добрыми глазами и вечно озабоченным выражением лица, узнала её сразу и подошла с явной неохотой.
— Ну что вы, кто же астму на пустом месте ставит? — улыбнулась учительница, поправляя очки. — У меня, знаете, сын астматик, так там только после года постоянных приступов и двух пневмоний окончательный диагноз дают. Так что вас явно обманули, Елена. И Ромы в школе нет уже вторую неделю. Вы зря пришли, честно говоря.
— Как это — нет? — не поняла Елена, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А где он? Где мой сын?
— Отец официально перевёл его на домашнее обучение, — пожала плечами Маргарита Викторовна. — Предоставил все необходимые справки, заявление от родителей. Так что теперь вы увидите его только в четвёртом классе на итоговой аттестации, если, конечно, не переведёте обратно в школу.
— Вот как, — оторопела Елена, пытаясь переварить услышанное. — Но для этого нужно моё согласие. Я же мать, без меня такие решения не принимаются.
— А оно и было, — ответила учительница, и в её голосе послышалось недоумение. — Ваши паспортные данные вписаны в заявление, и подпись стоит. Я сама видела. Разве вы не подписывали?
Елена похолодела. Значит, паспорт украли не для банальной кражи, а для подделки документов. Кому это выгодно? Только Андрею. Это он, а не Ольга, провернул эту грязную операцию, а она, возможно, просто оказалась невиновной. А она, глупая, устроила скандал и испортила отношения с Ольгой, которая, возможно, могла бы стать союзницей — женщина давно жила в общежитии, всех знала, дружила с комендантшей и наверняка имела связи. Теперь же придётся расхлёбывать последствия собственной горячности. Ольга, конечно, женщина с характером, но, возможно, Елена зря на неё накричала. Пришлось мириться. Она пообещала себе, что попробует наладить отношения с соседкой, и вечером даже купила тортик к чаю, но Ольга была на суточной смене, так что примирение пришлось отложить до лучших времён. Елена оставила угощение комендантше, которая приняла его с каменным лицом, даже не поблагодарив, и отправилась спать, понимая, что завтрашний день будет не легче сегодняшнего.
На следующее утро Елена отправилась работать в новый салон, который находился почти в центре города, в недавно отремонтированном помещении с большими окнами и современной мебелью. Посетители здесь оказались совсем другими, не такими, как в её родном районе, — требовательные, нервные, с привычкой смотреть на обслуживающий персонал свысока. Елена ещё раз убедилась, что деньги не делают людей добрее, а часто, наоборот, вытаскивают на поверхность самое неприглядное. Вот эта дамочка, которая ворвалась в салон без записи и потребовала сделать ей сложное окрашивание в пять оттенков, вела себя так, будто весь мир вертелся вокруг её персоны. Елена могла бы отказать, сославшись на занятость, но не в её положении было разбрасываться заказами, поэтому она просто сжала зубы и молча принялась за работу, решив не обращать внимания на капризы клиентки.
Дамочка в кресле не умолкала ни на секунду, но беседовала она не с Еленой, а по телефону, включив громкую связь, словно назло всем вокруг. Из её разговоров быстро стало понятно, что женщину зовут Светлана, она работает риэлтором, причём риэлтором непростым — судя по обрывкам фраз, она была завязана в схемах, которые пахли если не уголовщиной, то как минимум крупными махинациями. Елена уже смешала краску и начала наносить её на волосы, когда Светлана приняла очередной звонок. В следующую секунду Елена едва не выплеснула краситель на голову клиентке, потому что на экране телефона возникло фото её мужа — Андрея, который смотрел с улыбкой, словно рекламируя дорогой автомобиль. А из динамика раздался знакомый голос, который она ненавидела всей душой, но который знала лучше любого другого:
— Света, ну что ты там попала в свой салон? Я тебя уже заждался, между прочим.
— Ой, представляешь, пришлось идти в эту дыру для бедных, — сморщилась Светлана, критически оглядывая помещение. — В моём любимом салоне канализацию прорвало, представляешь этот ужас? А здесь хотя бы не воняет, и на том спасибо.
— Не боишься, что волосы испортят тамошние мастера? — поинтересовался Андрей, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Мне бывшая столько про эту профессию рассказывала, ужас. Говорила, что даже дипломированные специалисты могут такое сотворить, что потом не отмоешь.
— Пусть только попробуют, — Светлана зыркнула в зеркало на Елену, проверяя, слышит ли та их разговор. — Засужу, разорю, сделаю так, что они до конца жизни будут мне должны. У меня адвокаты наготове.
Парикмахер с невозмутимым лицом принялась намазывать осветлитель на голову клиентки, стараясь, чтобы руки не дрожали от напряжения. Светлана хотела сменить оттенок радикально — из пепельной блондинки превратиться в жгучую брюнетку, что требовало многочасовой работы и ювелирной точности. Елена изо всех сил сдерживалась, чтобы не устроить скандал, не вылить краску на эту надменную физиономию и не выгнать любовницу мужа вон. Но куда важнее сейчас было узнать о планах Андрея, поэтому она молча красила голову женщине, которая разрушила её семью, и слушала каждое слово, каждую интонацию. Для Андрея у Светланы был особый голос — нежный, как колокольчик, мягкий, как шёлк, и этот контраст с тем, как она разговаривала с остальными, вызывал у Елены одновременно отвращение и горькую усмешку.
— Милый, не затягивай с этим делом, — щебетала Светлана, поправляя выбившуюся прядь. — Выписывай эту дуру из своего жилья, и побыстрее, пока она не очухалась. И вообще, с мамашей твоей надо что-то решать. Почему у тебя до сих пор нет ясности с квартирой? Мои покупатели долго ждать не станут, они люди занятые, у них деньги горят.
— Светочка, милая, я всё сделаю в лучшем виде, — заверил Андрей, и Елена услышала в его голосе знакомые нотки подобострастия, которые он обычно прятал от посторонних. — Только сначала разведусь и лишу её родительских прав. Ты же сама говорила, что мать может проживать вместе с несовершеннолетним ребёнком в его квартире. Ну зачем нам такие сюрпризы? А вдруг у неё кто-то в опеке найдётся, кто вступится?
— Эй, ты там плохо стараешься, — скривилась Светлана, бросив быстрый взгляд на Елену, проверяя, как продвигается окрашивание. — Я тебе уже говорила: нужно решать всё быстро и без лишней возни. Время — деньги, Андрей, запомни это наконец.
Несмотря на очередной стресс, который накрыл Елену с головой, окрашивание она выполнила с блеском — волосы легли ровно, оттенок получился именно таким, какого требовала клиентка, без жёлтизны и рыжины. Капризная Светлана даже не нашла, к чему придраться, покрутилась перед зеркалом, довольно улыбнулась и оставила целых сто рублей чаевых сверху стоимости услуги — жест, который можно было расценить и как щедрость, и как оскорбление. От этого у Елены едва не случилась истерика, но она сдержалась и даже улыбнулась в ответ, благодаря клиентку за визит. В голове созрел план: раз любовница её не знает в лицо, значит, они раньше не пересекались, и Светлана, возможно, придёт снова — осталась довольна результатом, а таких мастеров, как Елена, поискать нужно. Так что у неё будет возможность выведать ещё какие-то детали, узнать о планах Андрея и, может быть, спасти сына от этого кошмара.
— Вот ведь заноза, а у меня от неё голова разболелась, — простонала рядом коллега Катя, когда клиентка наконец ушла. — Как ты это, Лена, выдержала? Я бы на твоём месте давно нахамила или вообще отказалась бы её обслуживать.
— Да я особо не слушала, — улыбнулась Елена, убирая инструменты на место. — Привыкла уже, знаешь, клиенты бывают разные. Главное — результат хороший, а всё остальное неважно. — Катюш, а сделай мне короткую стрижку, — попросила она вдруг, глядя на своё отражение в зеркале. — Прямо сейчас, если есть время.
— Ты чего? Волосы же до лопаток, — испугалась Катя, откладывая пульверизатор. — Ты уверена? Это ж радикально.
— Надоело, — твёрдо сказала Елена, проводя рукой по длинным прядям. — Хочу что-нибудь новенькое, свежее, чтобы другой человек в зеркале смотрел. И покрась меня в тёмно-вишнёвый, я давно о таком цвете мечтала. Хотя могу и сама, если ты занята.
— Ладно, садись, — кивнула Катя, включая фен. — Сделаю в лучшем виде, не сомневайся. Всё равно закрываемся через полчаса, а записи больше нет, так что время есть.
С работы в тот день Елена вышла обновлённой — с коротким каре, которое открывало шею и делало её моложе, и с волосами цвета тёмной вишни, отливающими бордовым на свету. Как ни странно, многие парикмахеры не находили времени на то, чтобы поддерживать свои волосы в порядке, и Елена знала немало коллег, которые, как и она раньше, просто собирали длинные волосы в косичку или хвост и забывали о них до лучших времён. Но сейчас ей хотелось обозначить свой разрыв с прошлым, и новая стрижка стала первым шагом на пути к этой новой жизни.
В общежитии комната снова была пуста — Ольга не появлялась, возможно, задержалась на работе ещё на одну смену или просто избегала встречи. Елена испытала от этого даже облегчение: не нужно было изображать радушие и притворяться, что она забыла о вчерашнем конфликте. Она разогрела нехитрый ужин на общей плите — макароны с тушёнкой, — затем постирала несколько вещей в тазу, развесила их на верёвке, натянутой над кроватью, и решила немного почитать перед сном, включив старенький ночник, который нашла в тумбочке. Розетка буквально вывалилась на неё из стены, едва она вставила вилку, и в тот же миг свет моргнул и погас, погрузив комнату в темноту.
— Да что ж такое! У меня ж сериал сейчас начнётся! — послышалось из коридора чьё-то возмущённое восклицание.
— Кажется, это из-за меня, — виновато пробормотала Елена, высунувшись в коридор. — Галина Сергеевна, а что делать? Розетка из стены выпала, и свет пропал, наверное, проводка замкнула.
— Эй, сейчас электрика позову, — отозвалась комендантша, и в её голосе слышалось уже привычное раздражение. — Одни проблемы от тебя, Носова. Как будто без тебя дел мало.
Через несколько минут в комнату вошёл мужчина лет сорока, стройный, с аккуратной бородкой и налобным фонарём, который он тут же включил, осветив помещение. Интеллигентное лицо украшали очки в тонкой оправе, а в руках электрик держал потёртый чемоданчик с инструментами. Он попросил Елену отойти от стены, покопался в щитке за дверью, затем принялся за розетку, ловко орудуя отвёрткой и пассатижами. Свет на всём остальном этаже постепенно загорался, только в их комнате всё ещё было темно.
— И что это было? — полюбопытствовала Елена, наблюдая за его работой. — Кстати, как вас зовут? Что-то я вас раньше не видела.
— Денис, — коротко ответил мастер, даже не подняв головы. — Я здесь недавно, всего пару месяцев.
— У вас тут короткое замыкание и, похоже, устроенное намеренно, — сказал он, выпрямляясь и вытирая руки ветошью. — Розетку из стены в нашей общаге вытащить не так-то просто, поверьте. Я и за пару месяцев такого не видел. Вы случайно не пострадали? Не ударило током? А полезли бы сами чинить — и всё, привет, могли бы и не выжить.
— Да я всё равно в этом ничего не понимаю, — призналась Елена, пожимая плечами. — И отвёрток у меня с собой нет, только расчёски да ножницы.
— Ну, у человека, который вам эту диверсию устроил, технические знания тоже на нуле, — усмехнулся Денис, покачивая головой. — Вы бы поаккуратнее с местным контингентом, Елена. Здесь не любят тех, кто выделяется, и могут устроить любую пакость, если вы кому-то перешли дорогу.
— Спасибо за предупреждение, — искренне ответила Елена, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Электрик закончил с розеткой, потом вдруг принялся за скрипучую дверцу шкафа, подкрутил что-то в столе, смазал дверные петли, и всё это молча, не проронив ни слова, словно делал одолжение. Елена заметила, как он мельком взглянул на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он так ничего и не объяснил. Елена пыталась поблагодарить его, но он лишь отмахнулся и вышел, оставив её в растерянности. Она снова осталась в комнате одна, понимая, что розетку в помещении с запертой на ночь дверью уж точно не мог вырвать случайный человек. Соседку, выходит, рано было списывать со счетов.
На следующий день подозрение, что Ольга причастна к диверсии, подтвердилось с лихвой. Стоило Елене вечером вернуться с работы, как в коридоре на неё тут же налетела разгневанная Галина Сергеевна — комендантша стояла, подбоченившись, и её лицо было красным от возмущения, словно она сама стала жертвой ограбления.
— Вот она, шляется где-то целыми днями, а на неё, между прочим, жалоба поступила! — заорала Галина Сергеевна, тыча пальцем в сторону Елены. — Серьёзная жалоба, не шуточная.
— Какая? — удивилась Елена, чувствуя, как внутри закипает обида. — Я же ничего не делала, целый день на ногах, клиентов обслуживала, ни с кем даже не разговарила.
— А вот это мы сейчас и выясним, — усмехнулась женщина, и в этой усмешке было что-то зловещее. — Ольга Капустина утверждает, что у неё пропало дорогое фамильное кольцо. Золото, между прочим, с камушком. Ты учти, Носова, воровок у нас тут не любят и быстро выставляют. Могут и в полицию заявление написать.
Елена хотела возразить, что ещё вчера Ольга клялась, что у неё нет никаких драгоценностей, но сдержалась — сейчас это было бесполезно.
— А от меня-то вы что хотите? — изумлённо смотрела Елена, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я это кольцо в глаза не видела, даже не знала, что оно у неё есть.
— Придётся обыскивать комнату, — неожиданно смутилась Галина Сергеевна, отводя взгляд. — Такие правила. Но если не виновата, то и бояться нечего, сама понимаешь. Сама же захочешь, чтобы твою невиновность доказали.
— Пойдёмте тогда, — твёрдо сказала Елена, разворачиваясь к своей комнате. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Я ужасно устала, хотелось бы уже отдохнуть, а не участвовать в этих спектаклях.
— Ой, я так устала, хотелось побыстрее отдохнуть, — передразнила её комендантша, но всё же поплелась следом. — У вас, наверное, тоже сериал уже начинается, — обиженно добавила она, взглянув на часы.
— А где Ольга? — спросила Елена, останавливаясь у двери. — Кажется, она говорила, что никаких драгоценностей не имеет, когда я спросила про украшения. А тут вдруг фамильное кольцо объявилось, да ещё и дорогое.
— А я тебя специально проверяла, — выскочила навстречу соседка из-за угла, и в её глазах горел злорадный огонёк. — И вот, получается, воровка. Не зря я сразу поняла, что ты нечистая на руку.
— А ты докажи, что это я взяла, — усмехнулась Елена, хотя внутри всё похолодело от нехорошего предчувствия.
Но через пять минут ей уже было не до усмешек. Злополучное кольцо — массивное, с крупным рубином в старинной оправе — нашлось в её косметичке, запрятанное в самый низ, под старую помаду и сломанную расчёску. Её вещи тщательно перетряхнули, вывернули карманы, заглянули под матрас, но от этого импровизированного обыска оставалось полное впечатление какого-то дурацкого, плохо сыгранного спектакля, где она, Елена, была назначена на роль жертвы.
— Ну всё, Носова, допрыгалась, — торжествующе произнесла Галина Сергеевна, складывая руки на груди. — Собирай манатки, будем выселять за кражу. И заявление Ольга напишет, не сомневайся. А то мы все тут тебя жалели, а ты вот как отблагодарила.
— Между прочим, у меня оплачена койка за месяц, — напомнила Елена, стараясь говорить спокойно и рассудительно, хотя внутри всё кипело от ярости и обиды. — Вы не имеете права просто вышвырнуть меня на улицу. Ищите тогда другую комнату, переселяйте куда-нибудь. Я с этой женщиной жить не собираюсь, она провокатор и воровка, которая сама подбросила мне своё кольцо.
— О, наглючая какая! Ничего, и на тебя управа найдётся, — пробурчала комендантша и вышла в коридор, громыхая связкой ключей. Вскоре она вернулась, держа в руке старый ржавый ключ, и махнула им в сторону дальнего конца коридора. — Вон в угловую иди, — сказала она, даже не глядя на Елену. — Там, правда, отопление не работает, батареи ледяные, но зато никто не жалуется. Никто жить не хочет, так что твоё счастье. И койку сама перетащишь, поняла? Я в грузчики не нанималась, у меня своих дел полно.
Опозоренная Елена вышла в коридор. Она сжимала в руках свои вещи, которые пришлось второпях запихнуть обратно в те же мусорные мешки. Её буквально трясло от злости и унижения — такого она не испытывала даже в тот день, когда муж выставил её на лестничную клетку. Там хотя бы не было свидетелей, а здесь на неё смотрели любопытные глаза соседок, которые потихоньку высовывались из своих комнат, чтобы поглазеть на представление. В эту минуту она наткнулась на молчаливого электрика, который, судя по всему, всё слышал — он стоял у распределительного щитка с отвёрткой в руке и делал вид, что проверяет провода. Елена покраснела как помидор, чувствуя себя последней дурой, а Денис вдруг отложил инструменты, подхватил свой чемоданчик, молча подошёл к её койке и принялся разбирать её — открутил спинки, снял панцирную сетку, аккуратно сложил всё в стопку. Затем так же молча потащил кровать в новую комнату, игнорируя удивлённые взгляды соседок.
— Спасибо, — прошептала Елена, когда они остались одни в угловой комнате — маленькой, с одним окном, выходящим на глухую стену, и ледяной батареей, от которой веяло холодом. — Я вообще не понимаю, что произошло. Какая-то идиотская подстава. Я ведь не воровка, честное слово, я никогда чужого не брала.
— Вам нет нужды это объяснять, — покачал он головой, оглядываясь на дверь. — Я всё видел. Смотрите.
С этими словами Денис достал из кармана старенький телефон — марка когда-то была дорогой, но модель безнадёжно устарела, экран потрескался, а кнопки плохо нажимались. Елена посмотрела на экран, где открылся какой-то видеоролик, а Денис пояснил:
— Я сегодня в щитке решил всю проводку проверить, ну ту, что в вашу бывшую комнату идёт, и нашёл ещё одно короткое замыкание — подозрительное, не похожее на обычный износ. Потом положил телефон внутрь комнаты, чтобы проверить, что там происходит, когда никого нет. Дверь была приоткрыта, а запись посмотрел уже, когда у вас обыск начался. Видите, что там происходит?
Продолжение :