Григория дома не было, но когда он вернулся, то Глаша сразу поняла по его злым глазам, что сейчас произойдет что-то страшное.
- А ну иди сюда,- грозно произнес муж и ,схватив Глашу за волосы, выволок ее во двор, затем с силой швырнул в сарай и снял с гвоздя вожжи,- За моей спиной решила с Федькой полюбовничать,- он занес вожжи над Глашей и стал с силой хлестать ее, не разбирая места на теле, куда бьет.
Она сначала старалась прикрывать руками живот, но удары становились все сильнее и Глаша потеряла сознание. Очнулась она, когда на улице было совсем темно. Сено было мокрым, кто то вылил на нее ведро воды и эта вода перемешалась с кровью, а самое главное — Глаша потеряла ребенка, которого уже успела полюбить всей душой.
Этой же ночью сгорел дом, в котором жил Федор с матерью и им пришлось уйти в соседний уезд, напроситься на постой к кузнецу у которого и так была большая семья. Глаша и вовсе теперь замкнулась в себе, стала тише воды, ниже травы,безропотно перенося укоры свекрови и нападки мужа, который стал ее хуже относиться к ней, поднимая на жену руку при всяком случае.
- Господи, забери меня к себе,- тайком молилась Глаша перед иконой,- Не будет мне на этой земле ни счастья, ни покоя,- Но суровый лик с иконы словно не слушал ее и Глаша подумывала сама наложить на себя руки, но боялась взять такой грех на душу.
Наступила зима. Василий Дмитриевич с сыновьями Григорием и Егором решили отправиться на охоту, чтобы раздобыть зайцев, лисиц, а их шкуры выгодно продать скорнякам. Уже темнело, когда в дом ворвался запыхавшийся Егор и с порога крикнул:
- Запрягайте сани. Там... там...,- он махнул рукой не в силах больше произнести ни слова.
- Ты толком то скажи, что случилось?- всполошилась Агриппина Ермолаевна,- Чего голосишь, как заполошный.- Батю и Гришку медведь задрал,- Егор закрыл лицо руками,- Я сам не понимаю, как убежал.- А батюшки,- всплеснула руками Агриппина Ермолаевна,-Вот беда то. Глашка,- окликнула она невестку,- Беги быстрее за Михаилом, да мужиков созови в деревне. Пускай вместе с Григорием в лес отправляются .На улице было уже совсем темно, когда во двор Звонаревых въехала подвода. Василию Дмитриевичу уже ничем нельзя было помочь, а в Григории еще теплилась жизнь, хотя все его тело было изрядно покалечено. На полушубке его аккуратно внесли в дом и положили на кровать. Гриша был без сознания и лишь стонал, когда мать принялась обтирать его от засохшей крови.- Вскипяти еще воды,- шикнула она на Глашу, которая с ужасом смотрела на растерзанного медведем мужа,- Ну, чего стоишь ?Глаша засуетилась, подкинула дрова в печку, поставила греться воду, стараясь двигаться по дому, как можно тише. Послали за бабкой знахаркой, которая всю ночь что то шептала над Григорием, вливала ему в рот отвар, но это не спасло, ближе к утру тот умер, так и не приходя в сознание.Агриппина Ермолаевна голосила по мужу и сыну, а Глаша не пролила ни слезинки, ни дома, ни на кладбище перед свежими холмиками земли.- На кого же вы меня покинули, родимые?- продолжала причитать Агриппина Ермолаевна на поминках, раскачиваясь на табурете,- Соколики мои, кормильцы.Михаил с Егором не утешали мать, а сами утирали скупые мужские слезы, скорбя по отцу и брату. Невестки подносили угощения, убирали со стола посуду, не выражая Глаше никакого сочувствия и радуясь, что их мужья живы и находятся рядом с ними.До сорокового дня никто словно не замечала Глашу, но та и так чувствовала себя чужой в доме мужа, а теперь и вовсе стала считать себя каким то изгоем. Она пока не знала, что ожидает ее впереди, но понимала, что хорошего ждать не приходится.После сороковин, свекровь строго сказала ей:- Ну вот что, нечего задарма чужой хлеб есть. Дитя у тебя от Григория так и не народилось, в хозяйстве проку от тебя мало, так что возвращайся в родительский дом, здесь тебе больше делать нечего.Внутренне Глаша обрадовалась, что заканчиваются ее мучения,но вида не показала. Она собрала свои вещи и тем же днем вернулась к родителям, которые, казалось бы, не рады были ее возвращению.- Кто тебя теперь замуж возьмет?- проворчал Савелий Никифорович, завидев дочь на пороге своего дома,- Был бы ребенок, свекровь бы тебя не посмела выгнать, особенно сын. А так...- он махнул рукой.
- Мда,- Матрена Ильинична тоже поджала губы,- Правду народ говорит: «Дай Бог погореть, да не дай Бог — овдоветь». Теперь ни один парень в твою сторону не посмотрит, разве что вдовец какой нибудь.
- Вот пройдет год, будем тебя за кого нибудь пристраивать,- вмешался в разговор Савелий Никифорович,- Может в соседнем селе найдется какой нибудь вдовец с ребятишками. Вот и пойдешь к ним в хозяйки, да няньки.
- Тятенька,- Глаша с мольбой в глазах посмотрела на отца,- Я не хочу идти за вдовца.
- Цыть,- Савелий Никифорович с силой стукнул кулаком по деревянному столу,- На моей шее хочешь всю жизнь просидеть? Не выйдет. Это мне решать, что с тобой дальше делать. А пока в моем доме ты будешь свой кусок хлеба отрабатывать.
В родительском доме Глаше теперь жилось ни чуть не лучше. Единственное отличие было, что на нее никто не поднимал руку. Вставала она раньше матери с отцом, растапливала печь,ходила за водой, кормила скотину. Когда просыпалась мать, то у Глаши уже был готов завтрак, но та все равно оставалась недовольна и во всем укоряла дочь. Да и на отца тоже было трудно угодить. Тот сердился на дочь и относился к ней, как к служанке, которая должна беспрекословно ему подчиняться, а не как к родной дочери.
Все лето Глаша проработала, живя в родительском доме, не покладая рук. Порой ей казалось, что в доме свекрови ей жилось намного легче, ведь там была еще одна невестка, да и сама Агриппина Ермолаевна частенько хлопотала по хозяйству. Теперь же Глаша одна выполняла всю работу по дому, в огороде и на дворе, а мать с отцом только ей командовали.
- Пошевеливайся,- ворчал Савелий Никифорович, заметив, что дочь разогнулась возле корыта, в котором стирала белье, чтобы утереть пот,- Ишь лентяйка какая выискалась. Я задарма тебя кормить не собираюсь.
Матрена Ильинична тоже вторила мужу:
- Глашка, тесто из лохани уже скоро убежит. О чем ты замечталась?
И Глаша принималась стряпать пироги, носить воду из колодца, встречать корову из стада, доить молоко, пахтать масло. Да мало ли какой работы находилось в деревенском хозяйстве.
Она практически никуда не выходила со двора, да и незачем ей это было. В веселых посиделках не принимала участия, ведь там собирались незамужние, да холостые ребята, а ей там уже места не было, все таки замужем побывала, да к тому же овдовела. А со вдовами, товарками по несчастью ей и вовсе не хотелось встречаться, чтобы слушать причитания по умершему мужу.
Как то раз, у колодца, она столкнулась со своей подругой Ниной, с которой не виделась долгое время. Они обнялись и, отстранившись, Глаша стала внимательно оглядывать подругу, качая головой:
- Тебя прямо не узнать, такой красавицей стала. Уж не влюбилась ли часом?
- А что?- Нина кокетливо передернула плечиком,- Пора и мне замуж выходить, не всегда же в девках сидеть.
- О Федоре ничего не слышно?- осторожно спросила Глаша,- Сказывали, что он после пожара и вовсе уехал из деревни.
- А ты не знаешь?- всплеснула руками Нина,- Женился твой Федор и позабыл тебя. Да и ты про него забудь. У него своя жизнь семейная, у тебя своя- вдовья.
- Женился?- переспросила Глаша и, подхватив ведра, пошла в сторону дома, низко опустив голову.
Нина с усмешкой смотрела ей в след. На самом деле она не знала, где сейчас находится Федор и что с ним происходит. Она была обижена на него. После того, как Глаша вышла замуж, а Федор вернулся домой, она, Нина, попыталась намекнуть парню, что не прочь обвенчаться с ним и стать ему верной женой. Но Федор заявил, что по-прежнему любит одну лишь Глашу и никто, кроме нее ему не нужен. И это она, Нина, увидела Федора с Глашкой в рощице и сообщила об этом Гришке, чтобы тот, как следует, проучил молодую жену, чтобы она и думать забыла о бывшем возлюбленном. Только она и подумать не могла, что тот захочет отомстить Федору и подожжет его дом. А сейчас за Ниной ухаживал Петр Карасев, за которого она не против была выйти замуж, раз с Федором ничего не сложилось.
Вернувшись домой, Глаша поставила ведра у печи, затем вышла во двор, скрылась в сарае и расплакалась. Она до сих пор любила Федора и надеялась разыскать его. Но теперь ничего не поделаешь, она не станет разбивать его семью. Надо забыть Федора и жить дальше.