Начало:
Продолжение :
Глава 11. Чужая победа
Игорь стал ходить в Ореховку каждое воскресенье. Теперь уже не тайно — открыто. Мать Маргарита Николаевна сначала косилась: «Чего этот городской к нашей Оксанке липнет?» Но когда увидела, что парень не с пустыми руками — то пряников принесёт, то конфет, то платок хороший, — сменила гнев на милость.
— Ничего, толковый парень, — сказала она за ужином. — И учится хорошо. Оксана, ты с ним поаккуратнее, но не гони.
Оксана сияла. Она теперь ходила в школу в Игоревой куртке — великоватой, но такой престижной. На переменах громче всех смеялась, чтобы все видели: у неё есть парень, и это сам Стрельцов.
Вика старалась не смотреть в их сторону. Получалось плохо.
Она стала ещё тише. Ещё незаметнее. На уроках отвечала еле слышно, на переменах сидела в самом дальнем углу....
Даже бабушка Вера заметила:
— Ты, девка, сама не своя. Али присушил кто?
— Никто меня не присушивал, бабушка Вера, — ответила Вика. — Я сама.
— То-то и оно, что сама, — старуха покачала головой. — Самая тяжёлая болезнь, когда сама себя хоронишь.
Глава 12. Сергей не отступает
А Сергей Жук будто и не замечал, что Вика его избегает. Он подходил к ней каждый день. То тетрадку поднимет, упавшую из портфеля. То подскажет на контрольной — тихо, шепотом, так что учитель не слышит. То просто встанет рядом в столовой, хотя есть ему было нечего — у самого хлеб с салом в кармане.
— Ты отстань от меня, — сказала ему Вика однажды, когда он увязался за ней после школы. — Не видишь, что ли? Я не для таких, как ты.
— А для каких? — спросил Сергей без обиды. — Для таких, как он? Который на сестру твою смотрит, а тебя даже не замечает?
Вика остановилась. В лесу было тихо, только ветер шумел в соснах. Дорога домой, знакомая до каждого куста, вдруг показалась бесконечной.
— Тебе-то что за дело? — спросила она устало.
— А такое, — Сергей подошёл ближе. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, и веснушки на солнце горели золотом. — Что я на тебя с первого дня смотрю. И вижу не ту, которую ты показываешь. А другую. Которая на снегу имя пишет.
Вика замерла.
— Откуда ты... — прошептала она.
— Я тоже в ту сторону хожу. Просто раньше тебя. А потом твои буквы вижу в снегу. Ты думала, никто не замечает? — он усмехнулся. — Я заметил. И подумал: вот девка. Смелая. Не боится.
— Я трусиха, — сказала Вика.
— Нет, — ответил Сергей. — Ты просто не знаешь, какая ты сильная.
Он развернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Вика смотрела ему в спину — широкую, сутулую, с заштопанным локтем куртки. И вдруг подумала: а ведь он, этот странный рыжий парень, единственный, кто сказал ей правду.
Глава 13. Оксана ошибается
Прошёл месяц. Игорь почти каждый вечер крутился у их дома. Но Вика заметила странное: он перестал улыбаться. Сидел с Оксаной на лавке, что-то говорил, но взгляд у него был отсутствующий. А когда Оксана начинала щебетать про наряды или про то, кто кому что сказал в школе, Игорь отворачивался и смотрел в сторону дома. Туда, где из кухонного окна светился огонёк керосиновой лампы. Туда, где Вика мыла посуду.
Однажды вечером Оксана пришла в их комнату злая.
— Он какой-то чёрт, — сказала она, сдёргивая с себя платок. — Сидит, молчит. Я ему про город танцы рассказываю, а он смотрит на нашу кухню. Будто там что интереснее.
Вика промолчала. Но сердце её забилось быстрее.
А на следующий день в школе случилось то, что изменило всё.
Была большая перемена. Вика вышла на крыльцо подышать. Игорь стоял у перил один — Оксана куда-то убежала с подружками хвастаться новым колечком, которое он подарил.
— Привет, — сказал Игорь, не оборачиваясь.
— Привет, — ответила Вика. Она хотела пройти мимо, но он вдруг схватил её за руку.
— Вика... — голос у него был странный, хриплый. — Ты... Ты тогда, в лесу, когда мы с рыжим шли... Ты что-то шептала. Я не расслышал. Что?
Она выдернула руку.
— Не помню, — сказала резко. — Отпусти. Оксана увидит.
— А пусть видит, — сказал Игорь. И тут она заметила, что он смотрит на неё не как на сестру своей девушки. А совсем иначе. Как тогда, на Пасху. С интересом. С чем-то ещё.
— Ты не такая, как она, — сказал он. — Ты... настоящая.
Вика отступила на шаг. В груди всё перевернулось. Ещё месяц назад она мечтала услышать эти слова. А сейчас... Сейчас она почему-то вспомнила не его. А того, кто молча нёс за неё тяжёлые вёдра. Кто отдал свой платок, когда она плакала. Кто сказал: «Ты не знаешь, какая ты сильная».
— Игорь, — сказала она твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ты с моей сестрой. Не забывай.
И ушла. Оставив его стоять на крыльце с растерянным лицом.
Глава 14. Тайна бабушки Веры
В ту ночь Вика долго не спала. Лежала на печи, слушала, как внизу ворочается Оксана. Сестра бормотала во сне, звала кого-то. Наверное, Игоря.
А Вика смотрела в тёмный потолок и думала. Думала о том, как странно устроена жизнь. Когда ты бежишь за одним — он не замечает. Когда перестаёшь бежать — он оборачивается. А когда уже почти смирилась — рядом оказывается совсем другой.
Утром она зашла к бабушке Вере.
— Бабушка, — сказала Вика. — То яйцо, что вы мне дали перед Пасхой. Оно правда было особенное?
Старуха усмехнулась, показав беззубый рот.
— Особенное не яйцо, — сказала она. — Особенная ты. Просто не верила в себя. А яйцо — так, шелуха. Чтобы ты хоть на что-то надежду перевела.
Она помолчала, потом добавила:
— А теперь слушай, девка. Сердце не резиновое. Оно одного может любить, а другого — жалеть. Только вот любовь без жалости — пустая. А жалость без любви — горькая. Ты разберись, что у тебя внутри. И не гляди на других. Гляди в себя.
Вика вышла от бабушки Веры, и в голове у неё прояснилось. Не до конца, но хоть немного.
А впереди было самое страшное.
Потому что Оксана начала догадываться.
Глава 15. Первая трещина
Оксана не была дурой. Она заметила, как Игорь смотрит на её сестру, ещё неделю назад. Заметила, как он стал чаще заходить в дом не к ней, а на кухню — «попить воды». Как он однажды принёс две конфеты, а отдал почему-то сначала Вике.
Она молчала. Копила. А потом грянуло.
В пятницу вечером, когда родителей не было дома (отец в рейсе, мать задержалась на ферме), Оксана зашла в комнату, где Вика перебирала вещи- зима закончилась ... Зашла и встала в дверях, подбоченясь.
— Ну что, — сказала она ледяным голосом. — Дождалась?
— Чего? — не поняла Вика.
— А того. Он на тебя смотрит. Я видела. Ты думаешь, я слепая? — Оксана шагнула вперёд. — Это ты ему нашептала что-то. Ты, тихоня. Я знаю.
— Я ничего ему не говорила, — ответила Вика, стараясь не дрожать.
— Врёшь! — закричала Оксана. — Всегда ты была такая. В угол забьёшься и делаешь вид, что тебе ничего не надо. А сама всё моё забираешь! Сначала платок взяла, потом мамино внимание... Теперь парня!
— Оксана, прекрати...
— Не прекращу! — сестра схватила со стола кружку и швырнула об стену. Та разлетелась вдребезги. — Слышишь, ты! Если я ещё раз увижу, как он на тебя смотрит... Я тебя из дома выживу. Поняла?
Вика молчала. Осколки стекла рассыпались по полу, сверкая в свете лампы.
В дверях вдруг появился Максим, младший брат. Ему было десять. Он смотрел на старших сестёр круглыми от страха глазами.
— Чего орёте? — спросил он тоненьким голосом.
— Пошёл вон! — заорала Оксана. Максим выскочил.
А Вика медленно поднялась, отряхнула колени и посмотрела сестре прямо в глаза.
— Знаешь что, — сказала она тихо. — Я устала. Устала бояться. Тебя. Отца. Мать. Всех. Если хочешь его — забирай. Мне он не нужен.
Она вышла из комнаты, накинула старую отцовскую телогрейку и вышла во двор. Было холодно, не смотря на то, что пришла весна, звёзды стояли над Ореховкой низкие, крупные.
Вика села на крыльцо, обхватила колени. И вдруг поняла, что сказала правду. Игорь ей больше не нужен.
Совсем.
А нужен тот, кто никогда не смотрел на неё, как на пустое место. Кто не боялся её слёз. Кто был рядом.
Она закрыла глаза и прошептала в темноту:
— Серёжа...
И словно в ответ, где-то в конце улицы залаяла собака. А потом Вика услышала шаги. Тяжёлые, знакомые. Кто-то шёл по дороге со стороны леса.
Она вгляделась в темноту. Высокая фигура, размашистая походка.
— Вика? — раздался голос. — Ты чего не спишь?
Это был он.
Ночь всё расставит по местам.
Глава 16. Ночной разговор
Сергей подошёл ближе. В темноте его лица не было видно, только силуэт — широкие плечи, чуть опущенная голова.
— Ты как здесь оказался? — спросила Вика шёпотом, чтобы Оксана не услышала из дома.
— Шёл мимо, — ответил он. — К дяде в соседнюю деревню ходил, помогать. А обратно — через ваш лес. Увидел — сидишь. Не спится?
Вика покачала головой. Потом вспомнила, что в темноте не видно, и сказала:
— Не спится.
Сергей сел рядом, на ту же ступеньку. От него пахло дымом, хвоей и ещё чем-то тёплым, домашним. Он не спрашивал, что случилось. Просто сидел и молчал. И это молчание было лучше любых слов.
— Серёж, — Вика вдруг сказала то, о чём сама не знала, что решится. — А ты правда меня красивой назвал? Или так, чтобы не обидеть?
Он повернул голову. Даже в темноте она почувствовала его взгляд — серьёзный, без тени насмешки.
— Правда, — сказал он. — Ты не как все. Ты… настоящая. Я таких не встречал.
— Каких — «таких»?
— Которые имя на снегу пишут, — он усмехнулся. — Которые устают, но не жалуются. Которые плачут, но не ломаются. Которые сами себя не видят, а для других — свет.
Вика почувствовала, как к горлу подступает ком. Но не от обиды — от неожиданной, острой нежности.
— Ты странный, — сказала она.
— Знаю, — ответил Сергей. — И что?
Он вдруг взял её руку. Грубую, в цыпках, с обломанными ногтями. Сжал осторожно, будто боялся сломать.
— Вика, — сказал он тихо. — Я тебя не тороплю. Я знаю, что у тебя там в голове он. Но ты просто запомни. Если когда-нибудь захочешь, чтобы рядом кто-то был, который никуда не уйдёт… Я здесь.
Он встал, поправил на плече тощий рюкзак и пошёл дальше по дороге. Вика смотрела ему вслед, пока тёмная фигура не растворилась в ночи.
Глава 17. Утро после
Утром всё пошло наперекосяк.
Вика проснулась от крика. Оксана стояла посреди комнаты, держа в руке мятый, выпавший из кармана Викиной куртки клочок бумаги. Это была записка. Сергей написал её неделю назад и сунул незаметно: «Ты сильнее, чем думаешь. Просто верь».
— Это что? — зашипела Оксана. — От кого?
— Отдай, — спокойно сказала Вика, удивившись собственной смелости.
— Это от этого рыжего, да? Жука? — глаза сестры сузились. — Ты с ним знаешься?
— А тебе какое дело? Ты своим Игорем занята.
Оксана замерла. Потом нехорошо улыбнулась.
— Значит так, — сказала она. — Игорь — мой. А ты если хочешь — катайся со своим колхозником. Но чтобы я вас рядом не видела. Позорище на всю школу.
Она швырнула записку на пол и вышла, громко хлопнув дверью.
Вика подняла бумажку, аккуратно расправила и спрятала за пазуху — у сердца.
Глава 18. Слух
В школе уже к обеду все знали. Оксана постаралась.
— Представляешь, — шепталась в коридоре её подружка Зинка. — Эта Вика, из 9 «Б», с каким-то Жуком крутит. А он же никто. Из глухой деревни, одёжа драная.
— А Игорь? — спрашивали другие.
— А Игорь с Оксаной. Та и рада, что отвязались.
Вика делала вид, что не слышит. Но внутри всё кипело. Не от стыда — от злости. Впервые в жизни она не хотела спрятаться. Она хотела подойти к Оксане и сказать… Сказать что-то такое, от чего та подавится своей победой.
Но не успела.
На большой перемене в коридор зашёл Игорь. Подошёл к Вике. Схватил за локоть.
— Это правда? — спросил он, и в глазах у него было что-то похожее на боль.
— Что — правда? — холодно ответила Вика.
— Что ты с Жуком? — он почти выкрикнул это.
— А тебе какая разница? — Вика высвободила руку. — Ты с моей сестрой. Или забыл?
Игорь побледнел. Он оглянулся — по коридору уже шушукались. Оксана стояла у окна, скрестив руки, и смотрела на них волком.
— Вика, — сказал Игорь тише. — Я ошибся. Я понял. Она не… Ты не…
— Поздно, — сказала Вика.
И в этот момент из-за поворота вышел Сергей. Увидел Игоря, увидел его руку на Викином локте. В два шага оказался рядом.
— Отойди, — сказал он Игорю негромко. Но так, что у многих в коридоре пропало желание смеяться.
— А ты не лезь, — огрызнулся Игорь, хотя было видно — ему страшно. Сергей был выше и шире.
— Я сказал, отойди, — повторил Сергей. — Она сама решит, с кем ей говорить.
Игорь посмотрел на Вику. Она молчала. Тогда он развернулся и ушёл — быстрым, нервным шагом.
Оксана сорвалась с места и побежала за ним.
А Сергей взял Вику за руку — при всех, не стесняясь — и повёл прочь. В конец коридора, к распахнутому окну, где пахло весной и свободой.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — ответила Вика. И вдруг улыбнулась — впервые за долгое время. — А знаешь, Серёж? Кажется, я поняла, кого боялась.
— Кого?
— Себя. Думала, не смогу. А смогла.
Он кивнул. Не стал ничего говорить. Просто стоял рядом и смотрел на неё.
А в коридоре всё гудело. Ореховские сплетни разлетались быстрее ветра.
Глава 19. Вечерний разговор с отцом
Вечером Вика сидела на крыльце, когда подошёл отец. Валерий Юрьевич приехал из рейса уставший, в промасленной телогрейке, но почему-то не прошёл мимо. Остановился.
— Слышал, — сказал он. — В школе чего-то у вас.
Вика напряглась. Отец мог и ремня достать. Но он вдруг сел рядом, закурил папиросу.
— Этот… Игорь… он за Оксанкой ухлёстывает? — спросил он.
— Да, — тихо ответила Вика.
— А рыжий этот? Жук?
— А что — рыжий?
Отец помолчал, пустил дым в звёздное небо.
— Мужик, — сказал он коротко. — Я таких знаю. Рукастые. Глаза прямые. Если уж полюбит — до конца. А тот, чёрный… красивый, да. Только красота — она как масло на воде. Сверху плывёт, а под ней — пустота.
Вика подняла на отца удивлённые глаза. Он никогда с ней так не разговаривал. Всегда — приказы, подзатыльники, «делай то, делай это».
— Ты, дочка, — сказал он, потушив папиросу, — выбирай не глазами. А сердцем. И не бойся. Я на тебя голос никогда не повышал? Бывало. Но это чтобы ты не расслаблялась. А если ты по-настоящему… я за тебя горой встану.
Он встал, хлопнул её по плечу тяжёлой ладонью и ушёл в дом.
Вика осталась сидеть. Внутри всё клокотало. Отец — тот самый строгий Валерий Юрьевич — только что дал ей то, чего она ждала всю жизнь. Не разрешение. Не прощение. Понимание.
И в этот момент она точно поняла, что должна сделать.
Глава 20. Выбор
На следующий день она сама подошла к Сергею. Он стоял у школьного забора, чинил велосипед — чужой, попросили.
— Серёж, — сказала она.
Он поднял голову. Руки в масле, лицо сосредоточенное.
— Ты тогда сказал: если захочу, чтобы рядом кто-то был… — она запнулась. — Это ещё в силе?
Сергей медленно выпрямился. Смотрел долго, не веря.
— Ты серьёзно? — спросил он хрипло.
— Серьёзнее не бывает, — ответила Вика.
Он шагнул к ней. Вытер руки о траву — всё равно уже грязные. Осторожно, будто спрашивая разрешения, взял её за плечи.
— Вика, — сказал он. — Я тебя не обижу. Никогда. Слышишь?
— Слышу, — ответила она.
И он поцеловал её — легко, почти невесомо, в уголок губ. Солнце светило вовсю, снег уже сошёл, и на лесной дороге, где Вика когда-то писала чужое имя, пробивалась первая зелёная трава.
Из-за угла школы выглянула Оксана. Увидела. Побелела. И медленно, ни слова не говоря, ушла прочь.
А вечером она сказала матери:
— Всё. Уезжаю. В город. К тётке. Надоело.
Мать всплеснула руками. Отец промолчал — только посмотрел на Вику. И кивнул еле заметно. Мол, правильно сделала, дочка.
Игорь ещё пытался подойти к Вике — два раза. Но она только смотрела на него спокойно и говорила:
— Иди, Игорь. Ты хороший. Но не мой.
А через месяц Сергей пришёл к ним в дом уже не как чужак. Отец молча налил ему кружку молока. Мать поставила на стол свежий хлеб. Оксаны не было — она уехала, и письма от неё приходили редко.
Бабушка Вера, увидев их однажды вдвоём на лавке, перекрестилась и прошептала:
— Ну вот и срослось. А ты боялась.
Эпилог. Через много лет
Вика и Сергей прожили вместе долгую жизнь. Нелёгкую — как у всех в деревне. Но они никогда не жалели. Он строил дом — она подавала кирпичи. Она доила коров — он помогал таскать вёдра.
И каждую весну, когда таял снег, Вика выходила на лесную дорогу. Одна. Садилась на пенёк и смотрела туда, где когда-то выводила чужое имя.
— Ты чего? — спрашивал Сергей, подходя сзади.
— Так, — отвечала она. — Вспоминаю. Какая я дура была.
— Была, — соглашался он. — А потом поумнела.
И они смеялись. А над Ореховкой плыли белые облака, и пахло черёмухой, и жизнь продолжалась.
Конец.
А вы верите, что первая любовь редко бывает последней, но именно последняя — самая правильная?
Комментарии закрыла , чтобы не отвлекаться . Скоро Пасха!
Будут ещё истории. Вот одна из них . Продолжение :