- Трагическая судьба.
- Школьная любовь - самое сильное чувство .
Глава 1. Восемь километров до чуда
В ту весну Вике исполнилось шестнадцать. За плечами — не годы, а километры. Каждый день, кроме воскресенья, — восемь километров туда и восемь обратно. Из Ореховки в город, где школа на русском языке, и где учителя требовали знаний, не глядя на то, что ученица вчера до одиннадцати помогала родителям по хозяйству.
Отец, Валерий Юрьевич, за баранкой совхозного «ЗИЛа» чувствовал себя царём, а дома не терпел возражений. Мама, Маргарита Николаевна, вставала затемно — на дойку. И тоже не знала жалости к старшей дочери. «Порядок должен быть», — говорили они. И порядок этот иногда означал ремень.
Вика не обижалась. В Ореховке все так жили. Бабушки, вытянувшие детей без мужиков, не вернувшихся с войны, передали эту суровость дальше. Только вот внутри у Вики, назло всему, жила какая-то странная, нежная тоска. Она не знала тогда, что это и есть первая любовь.
Глава 2. Тот самый брюнет
Игорь Стрельцов учился в параллельном классе «А». Для Вики он был как инопланетянин. Брюнет с невероятными голубыми глазами — в деревне таких не водилось. Он решал задачи быстрее, чем она успевала открыть тетрадь. На переменах за ним, как шлейф, тянулись городские девчонки в наглаженных фартуках, слышался их звонкий смех.
Вика была тихой, невзрачной. Руки в цыпках, под глазами — круги. На доске отвечала, запинаясь, хотя знала больше многих. Игорь овладел ее сердцем , все ее мысли были только о нем. Игорь о чувствах Виктории не знал.
Она не смела даже смотреть в его сторону. Но однажды, идя утром по лесной дороге, когда вокруг — ни души, только снег искрится под низким солнцем, она решительно наклонилась над белым полотном и - вывела берёзовой палочкой:
ИГОРЬ
Сердце колотилось как бешеное. Оглянулась — тишина. Сосны, занесённые по макушки, и следы её собственных сапожек.
Она стала делать это каждое утро. В разных местах. На повороте у старого дуба, возле замёрзшего ручья, на поляне, где всегда плакал ветер. Имя на снегу было её тайной молитвой.
Глава 3. Бабушка Вера
В Ореховке оставалась одна мудрая душа — бабушка Вера. Не родная, соседка. Ходила с клюкой, но глаза имела зрячие. Она и заметила однажды, как Вика стоит на коленях у дороги, выводит буквы.
— Девка, ты чего? Снег ешь, что ли? — спросила беззлобно.
— Да так, бабушка Вера, — Вика покраснела до корней волос.
— Имя, никак? — старуха прищурилась. — Есть у меня одно средство. Не от глупости, а от страха. На Пасху всё исполняется, если с чистым сердцем.
Вика не поверила, но на ночь заплакала в подушку. Как понравиться такому Игорю, если она — всего лишь Вика из Ореховки? Ни платья, ни причёски, ни смелости.
Глава 4. Чудо накануне
В субботу перед Пасхой мать отправила её за творогом к бабушке Вере. Та возилась у печки, пахло сдобой и сушёными травами.
— Держи, — старуха сунула ей в руки маленькое, завёрнутое в тряпицу яйцо. Не крашеное, а какое-то странное — матовое, тёплое, будто живое. — Отнеси завтра в церковь. Только никому не показывай. И когда пойдёшь обратно, на той лесной дороге, где имя его пишешь, остановись. И скажи вслух то, чего боишься больше всего. А потом отпусти.
— Что отпустить? — не поняла Вика.
— Страх. Он тяжелее любого мешка с картошкой.
Всю ночь Вика не спала. Утром, надев единственное чистое платье, она побрела в церковь. В городе. Шла быстро, боясь опоздать. Яйцо в кармане грело бок. Она зашла в маленькую церквушку на окраине, где пахло ладаном и воском, поставила свечку за здравие родителей (хотя те её ремнём, но родители есть родители), а потом — за себя.
Глава 5. Снег растаял
На обратном пути, уже в лесу, она остановилась на той самой поляне. Снег подтаял, стал рыхлым, зернистым. Никого не было. И тогда она, краснея и задыхаясь, прошептала в сырой весенний воздух:
— Я люблю его. Но боюсь, что он никогда меня не заметит.
И замолчала. А потом вдруг разжала кулак и бросила то самое яйцо в сугроб. Оно не разбилось. Оно словно провалилось в белую глубину, и в тот же миг из-за поворота вышли двое парней. С лыжами наперевес.
— Эй, Ореховка! — крикнул один, рыжий из её класса. — Ты чего в лесу шепчешь?
А второй... Второй был Игорь. Он смотрел на неё в упор, чуть прищурившись. И Вика вдруг перестала бояться. Руки её больше не дрожали.
— Погоду спрашиваю, — ответила она спокойно. — Скоро весна.
Игорь улыбнулся. И это было чудо. Потому что раньше он даже не замечал её существования.
— А ты, я смотрю, не из пугливых, — сказал он. — Давай помогу сумку донести.
Вот так, на лесной дороге, на растаявшем снегу, где ещё утром таяли буквы её тайного признания, началась совсем другая история.
Глава 6. Тот, кого не ждали
Помог донести сумку Игорь ровно до околицы. Дальше — нельзя. В Ореховке чужих не жаловали, а дочку шофёра с городским ухажёром — тем более. «Что люди скажут?» — вот что первым делом спросила бы мать.
Вика шла домой и не чувствовала под собой ног. Он улыбнулся ей. Сказал, что она «не из пугливых». Дома она первым делом подошла к маленькому мутному зеркалу в прихожей. Из него глянуло уставшее, но вдруг ставшее красивым лицо. Или ей только показалось?
А через три дня в школе случилось то, что перевернуло всё с ног на голову.
В их 9 «Б» перевели новенького. Из соседнего района, из какой-то совсем глухой деревни, названия которой никто не запомнил. Парня по имени Сергей Жук.
Он был полной противоположностью Игоря. Не брюнет — рыжий, как спелый колос, веснушчатый, широкоплечий. Не гений математики — зато как двинул по столу кулаком на первой же перемене, когда местный хулиган попытался отнять у него бутерброд. Стекло в окне жалобно звякнуло.
— Ты, — сказал Сергей спокойно, — больше так не делай.
Хулиган больше не делал.
На Сергея сразу обратили внимание все девчонки. Но он, как выяснилось на второй же день, смотрел только на одну. На Вику.
Она заметила это случайно. Сидела на подоконнике, читала (вернее, делала вид, что читает, потому что в голове был только Игорь). Подняла глаза — а Сергей стоит напротив, опершись о стену, и смотрит тяжело, пристально, будто рентгеном просвечивает.
— Чего? — буркнула Вика.
— Ничего, — ответил он. И улыбнулся. Улыбка у него была некрасивая, даже немного пугающая — широкая, с ямочками на щеках. — Просто красивая ты.
Вика фыркнула и ушла. Но внутри что-то кольнуло. Не то чтобы приятно — непривычно. Её никто никогда не называл красивой.
Глава 7. Оксана
Сестра Оксана была младше на два года, но совсем другой породы. Вика — тихая, забитая, себе на уме. А Оксанка — огонь: глаза бойкие, коса толстая, и характером пошла в отца. Если Вика боялась ремня, то Оксана могла и сама огрызнуться. «Забьёте — убегу в город», — заявляла она матери. И мать её побаивалась.
Оксана училась в восьмом, в том же здании, этажом ниже. И о том, что у сестры появились сразу двое — гений Игорь и силач Сергей, — она узнала быстро. В Ореховке секретов не бывает. Сорока на хвосте приносит новости быстрее, чем отец на своём ЗИЛе до райцентра.
Однажды вечером, когда Вика мыла посуду после ужина, Оксана зашла в кухню, присела на лавку и спросила в лоб:
— Этот чёрный, Игорь, он тебе нравится?
Вика поперхнулась.
— С чего ты взяла?
— Я не слепая. Ты когда о нём слышишь — вся светишься. Только он на тебя ноль внимания. А вот этот рыжий... Жук... он на тебя смотрит как пёс на кость.
— Оксана, прекрати!
— А что? — сестра пожала плечами. — Я бы на твоём месте выбрала того, кто сам на тебя смотрит. Но ты всегда была дурой.
Она вышла, хлопнув дверью. А Вика осталась стоять с мокрой тряпкой в руках. Ей вдруг стало очень тревожно.
Глава 8. Поворот
Всё решилось на субботнике. Школа готовилась к Первомаю: красили заборы, белили бордюры, собирали прошлогоднюю листву. Классы перемешали. Игорь, Вика, Сергей и ещё десяток учеников оказались в одной бригаде.
Вика таскала вёдра с побелкой. Тяжёлые, чугунные. Руки сразу заныли. Игорь стоял в стороне с другими отличниками, обсуждал какую-то формулу, они смеялись, а на неё даже не смотрели.
Зато Сергей подошёл, молча забрал вёдра, отнёс туда, куда нужно, и так же молча вернулся к работе. Вика растерянно пробормотала «спасибо». Он кивнул.
А потом случилось то, чего Вика боялась больше всего.
Оксана пришла в школу после уроков — якобы забыла сменку. Но Вика видела, как сестра остановилась в тени старого клёна и уставилась на их бригаду. Не на неё. На Игоря.
Игорь в этот момент как раз смеялся — громко, красиво, откинув чёрную чёлку со лба. Оксана смотрела как заворожённая. Вика знала это выражение. У Оксаны так загорались глаза только когда она хотела что-то отобрать.
В детстве — куклу. Потом — новый платок. Теперь...
В груди у Вики похолодело.
Глава 9. Первый удар
Через три дня Игорь сам подошёл к Вике в коридоре. Она чуть не выронила учебники.
— Слушай, — сказал он, слегка смущаясь. — А это правда твоя сестра? Оксана?
Сердце ухнуло в пятки.
— Правда, — выдавила Вика.
— Она... — Игорь замялся. — Она сказала, что вы живёте на краю деревни, и что у вас вишнёвый сад. И пригласила в гости. В воскресенье. Ты не против?
Вика открыла рот, чтобы сказать «против». Чтобы закричать, что Оксана врёт, что она ничего ему не рассказывала, что она вообще...
Но из-за спины Игоря на неё смотрела Оксана. Стояла у окна, сложив руки на груди, и улыбалась. Такой победной, кошачьей улыбкой.
— Конечно, не против, — сказала Вика деревянным голосом. — Приходи.
Игорь ушёл довольный. А Вика прислонилась к стене. В горле стоял ком. Она вдруг поняла, что проиграла, даже не начав играть. Потому что у неё не было ни красоты Оксаны, ни её наглости, ни умения улыбаться так, чтобы парни теряли голову.
— Эй, — раздалось сбоку. Сергей Жук стоял в двух шагах, держа в руках свой рюкзак, зашитый грубыми нитками. — Не расстраивайся. Он дурак.
Вика не ответила. Только сжала зубы, чтобы не разреветься при всех.
Глава 10. Вишнёвый сад
В воскресенье Игорь пришёл. Надел светлую рубашку, причесался — пахло от него чем-то городским, дорогим. Отец с матерью уехали к родне в соседнюю деревню, оставив старшую за хозяйку. То есть за старшую сестру.
Оксана выпорхнула на крыльцо в лучшем платье — вишнёвом, с поясом. Вика стояла в стороне, в старом, выцветшем сарафане, и смотрела, как сестра берёт Игоря под руку и ведёт в сад.
— У нас вишня в этом году дивно цветёт, — щебетала Оксана. — Правда, красота?
Игорь кивал, улыбался. Он ни разу не оглянулся на Вику.
Вика присела на ступеньки, обхватила колени руками. Внутри всё болело — так, будто её саму переехали отцовским ЗИЛом. Она даже не заметила, как за калиткой появился Сергей.
— Ты чего здесь сидишь? — спросил он. — В саду вон гуляют.
— Пусть гуляют, — глухо ответила Вика.
Сергей помолчал. Потом сел рядом, на ту же ступеньку. Плечо у него было твёрдое, горячее. Он не обнимал, не лез с утешениями. Просто сидел и молчал.
— Знаешь, — сказал он наконец. — А у нас в деревне яблони цветут. Белые такие. Я тебе как-нибудь покажу. Если захочешь.
Вика подняла на него глаза. Веснушки, широкая улыбка, рыжие вихры. Не Игорь. Совсем не Игорь.
Но почему-то на душе стало чуть теплее.
Из сада донесся смех Оксаны — звонкий, счастливый. И тихий, уверенный голос Игоря в ответ.
Вика закрыла глаза. И заплакала. Впервые за много лет — не от отцовского ремня и не от усталости. От обиды.
Сергей молча протянул ей свой грубый, застиранный платок.
— Вытри, — сказал он. — И пойдём отсюда. Надоело мне на это смотреть.
Продолжение следует...
