32
– Мы просто все попадали от смеха, – Лиза поставила на стол две кружки с чаем и тарелки с пирожками – себе она испекла с вареньем, а Артёму – с картошкой. – Реально весь банк ржал!
И, зачерпнув сахар из сахарницы, насыпала в каждую кружку по две полные ложки.
Артём взял свою чашку и принялся глотать этот чай. Лиза сообразила, что сделала.
– Стой! Я тебе другой налью.
Отобрала у него чай и вылила в раковину. А потом села, смотрела на Артёма, смотрела и спросила:
– Зачем ты начал пить, ты же видел – там сахар? Ты сладкий чай терпеть не можешь, говоришь – тебя от такого тошнит!
Артём пожал плечами.
– А если я тебе яду туда брошу, тоже выпьешь?
– Возможно, – сказал Артём, покинул кухню, и Лиза услышала хлопок входной двери.
Происходило что-то непонятное. Всё было прекрасно – они подали заявление в загс, но через месяц, когда им уже могли бы назначить, Артём должен был уехать из города. В кухне на холодильнике висел график плановых командировок, и было их предостаточно. В итоге свободная дата выпала аж на конец декабря. Лиза немного расстроилась, но тут же подумала: может, и хорошо, будет больше времени на подготовку, и платье она себе выберет не спеша. Да и вообще – родители успокоятся. Артём им, конечно, нравится, но они переживают, что молодые плохо подумали. Лишний месяц докажет серьёзность их намерений. А вот Артём почему-то воспринял перенос свадьбы на декабрь куда более остро. Выдал что-то вроде – именно у него в жизни всё через не то место, поэтому и через месяц его не зарегистрируют как обычного нормального человека. Лиза его успокоила: некоторые даже сами выбирают дату свадьбы куда более отдалённую, чем месяц или два, если им это удобно. Артём притих, поверил ей и обрадовался, что у неё теперь будет его фамилия, хоть иногда и повторял, что фамилия эта дурацкая, кому ни скажи – задают тупые вопросы, пишешь ли стихи, любишь ли поэзию. «Ещё бы спрашивали, не собираюсь ли я повеситься в тридцать лет». Хуже было только его отцу, которого ещё и назвали Сергеем. Но всё равно, то, что Лиза тоже собралась стать Есениной, Артёму явно нравилось.
Артём улетел в Красноярский край, а Лиза занялась домом. Ей хотелось сделать его чище и уютней. К счастью, установилась сухая погода, и она начала с мытья окон. Успев помыть те, что выходят на улицу, перешла к боковым – в ограду, и увидела через забор Ирину Михайловну. Та вдруг решила Лизе помочь. Это было очень неловко, но соседка сказала, что раньше Артёму как раз помогала, и он ей за это платил. Лиза пообещала тоже заплатить.
Пока они возились с уборкой, Ирина Михайловна высказалась: мол, наконец-то у Артёма появилась девушка. До этого ни одного существа женского пола соседка тут не наблюдала. Лиза-то знала почему – Артём их сюда не водил, что совсем не означало отсутствия у него личной жизни. И это хорошо, окажись они с Лизой оба неопытными – страшно подумать, что могло бы получиться. А так Лизе осталось только положиться на него, и она не прогадала. Чем дольше они живут, тем больше ей всё нравится. Вернуться домой и спать с книжками – больше ни за что! Да она шагу отсюда не сделает. Хотя Артём, улетая, предлагал ей пожить у родителей, а не шляться по этой его улице после работы. Но она пообещала, что, если будет возвращаться затемно, сделает это на такси, а утром не так страшно – на работу идут одновременно все жители, асоциальный же элемент в это время ещё дрыхнет. Артём оставил ей карточку с деньгами и велел не стесняться.
Пока Лиза думала о женщинах Артёма, с которыми он свой опыт приобретал, и хвалила себя за отсутствие ревности – этих женщин Артём не любил, так что тревожиться по их поводу Лиза не станет, соседка решила ещё кое-что рассказать. И эта информация оказалась куда более печальной.
Ирина Михайловна поделилась, что бабушка Артёма всегда за него очень переживала, потому что ни мать, ни отец его не любили. А Катька, как называла мать Артёма соседка, вообще выросла на удивление бездушным существом. Поэтому ни с одним мужиком у неё ничего не сложилось. Только вот Сергея поймала, просчитала, что ответственный и ребёнка не бросит. Да и до Артёма она проворачивала подобное, но мужики сбегали, а беременности заканчивались прерыванием. Лизе стало дурно. Ничего себе будущая свекровь! А если бы Есенин-старший не был ответственным? Её Тёмы тоже не было бы?!
Лиза молчала, и Ирина Михайловна продолжила, уже о том, как Артём приехал жить в этот дом сразу после школы. И как ему было трудно, а родители его не поддерживали. А ведь он такой чудесный мальчик!
– Самостоятельный только очень. Я бы ему сразу помогла, но бесплатно он ничего не принимал, а платить было нечем.
Лиза привыкла считать Артёма сыном бизнесмена, у которого всегда и всё было. Для мальчика-мажора он, конечно, был сильно неприхотлив и слишком часто дрался. Но мало ли как обеспеченные мальчики любят проводить досуг…
Теперь же ей рисовался брошенный подросток, спрятавшийся за забором от всего мира и никому не доверяющий. Она, Лиза, приходила с учёбы и встречала дома маму и папу. В квартире всегда пахло вкусной едой, а если занятий было слишком много, то мама не претендовала на Лизину помощь по дому. А Артём? Получается, он пробирался по этой грязной улице и оказывался в пустом жилье? Машина-то у него появилась явно не сразу после выпускного. И абсолютно всё вынужден был делать сам? Настаивая, чтобы Лиза не ходила по району пешком, Артём сказал, что сам носил в кармане какую-то железку, чтобы в случае чего сжать её в кулаке и удары получились бы более эффективными. А ещё просветил: если кто-то докопается, орать «помогите» бесполезно, орать надо «пожар». Только так кто-то высунется из своей норы. Тогда Лиза подумала: пугает, чтобы она просто уехала к маме на время его отсутствия. Теперь понимала – он говорил правду. А она не поверила, потому что обычно-то Артём любил нести всякую чушь вроде того, какой он сам плохой или как бы хотел, чтобы случился настоящий конец света, мир только этого и достоин. Вот и думала – преувеличивает.
Лиза всё проанализировала и поняла – Артём сильный только если надо сломать кому-то нос, в нормальных человеческих отношениях он слабый, и не потому, что неромантичный, а просто его не долюбили. А долюбливать его ей, Лизе. Что ж, она готова.
Поэтому, когда он прилетел из командировки, старалась изо всех сил. Сто раз за вечер говорила, какой он прекрасный и как она его обожает, постоянно обнимала. Варила суп, пекла вкусные несладкие пирожки и даже решила научиться вязать носки – пол в доме прохладный, и Лизе Артём отдал несколько пар новых носочков, явно вязанных бабушкой для себя, просто связать она их успела, а сносить – нет. А вот у Артёма тёплых носков не было, поэтому стоило научиться. Всё сделанное своими руками греет лучше промышленного. Она была уверена, что от этого Артём расслабится и перестанет мечтать об апокалипсисе. Но он, наоборот, будто ещё больше напрягся и принялся вдруг каждый день получать небольшие травмы – то локоть о дверь обдерёт, то пальцы кухонным ящиком прищемит, то вообще полез заменить розетку, и его ударило током. И вот – взял сладкий чай и сообщил, что и яд бы, скорее всего, выпил. Но почему? Неужели Лизина любовь и забота его так пугают? Она была уверена – тепло топит лёд. Но, похоже, ей досталась не сосулька, а целый айсберг.
– Тебе надо получить права, – Артём вернулся с улицы, где, судя по запаху, курил. Что тоже было странно – обычно он этого не делал.
– Чтобы водить твой вот этот… танк?
– На розовой дамской машинке ты сюда не проедешь.
– Тёма, – Лиза хотела объяснить, что очень не хочет за руль и себя водителем никогда не представляла.
– А поехали в парк! – вдруг заявил Артём. – Пошуршим листьями.
– Скоро стемнеет.
– Там фонари на каждом шагу, поехали. Сидим дома, как пенсионеры. Я тебя никуда не вожу.
Лиза покивала и побежала в комнату – одеваться. Открыв шкаф, в который раз увидела красное платье. Один раз она его надела при Артёме, и тот за голову схватился – мол, нет-нет, в этом она никуда никогда не пойдёт. Потому что ему придется передушить всех мужиков, которые на неё посмотрят, а на пожизненное он не желает. Лиза посмеялась – но ты же сам его и купил. Артём объяснил, что тогда она не была его невестой. Теперь дело другое.
Натянув джинсы и свитер, Лиза переплела косички. Думала, что станет взрослее, пойдёт замуж и плести их перестанет. Но… Артёму они определённо нравились. Нравилось расплетать вечером и дёргать за ленточку, проходя мимо. Это было по-детски, но очень мило.
Они приехали в парк. В сухой вечер народу там оказалось предостаточно – все ловили последние тёплые дни.
– Я на чёртовом колесе кататься боялась, – поделилась Лиза. – Меня папа катал, а я отворачивалась и зажмуривалась, он думал – я городом любуюсь. А на каруселях для взрослых меня тошнит. Так что даже не пытаюсь.
Артём засмеялся и сообщил, что его тошнило в парке совсем по иной причине.
– Вон там нажрались с Борисовым. Нам было по четырнадцать, в четырнадцать норму свою никто не знает. Ну мы ещё и понтовались друг перед другом. В общем, я победил. Правда, вместо кубка победителя получил потом выписку из токсикологического центра про алкогольное отравление. Хорошо, что Ромка что-то соображал и догадался, что я уже пытаюсь отбросить коньки. А чёртово колесо… Там же везде ограждения. Что на нём может случиться?
– Кстати… на этих ваших мостах ограждения есть? – вдруг заволновалась Лиза.
– Конечно, мы же не строим новые, мы обслуживаем готовые. А ещё у меня есть каска. Оранжевая, тебе бы понравилась.
– Сделай фото! Вообще, жаль, что ты был без интернета, мы могли бы переписываться.
– Если бы ты мне писала или ждала писем, дом бы не отмыла. А теперь там можно ходить, не свернув себе шею. Да, я до такой степени прагматичен!
Лиза подняла красивый жёлтый лист и вдруг увидела знакомого. Вениамин Сергеевич собственной персоной шёл им навстречу. Шёл один и, судя по скорости, не гулял тут, а просто зачем-то пересекал парк.
– Тёма, братик! – расцвёл Вениамин. И если бы Лиза не знала, что братья друг друга ненавидят, даже поверила бы, что это искренне. – Ой, а это кто с тобой? Варежкина? Тёмочка, ты уволился из компании, чтобы собирать с Варежкиной листики? Какая прелесть! Какой чистый, кристальный идиотизм!
– Лиза, пойдём, – Артём взял её за руку и прибавил шагу. Это тоже было необычно, Лиза могла бы ожидать, что Артём ввяжется в разговор.
– Варежкина, – крикнул вслед Вениамин. – А у вас что, серьёзно? Вот с ним? У тебя же красный диплом, Варежкина! Ты не можешь быть настолько тупой!
Артём почти бежал и тащил Лизу за собой.
– Тёма, я всё-таки не понимаю, – они скрылись на боковой аллее, где было уже темно, Лиза отдышалась. – Почему он с тобой так?
Артём помолчал, но, видимо, решил наконец на этот вопрос ответить. Отвернулся и, глядя куда-то в другую сторону, объяснил:
– В нашем классе он был жертвой, был слабый, постоянно плакал, в началке ещё и заикался. Таких всегда травят. Дети – злые существа.
– И ты в этом участвовал?
– Я это инициировал.
– Но… не может быть, чтобы просто так!
– Конечно не просто. Веник был слабый, но хитрый. Он что-то делал, а выглядело так, что виноват я. Мои предки орали: Венечка такой хороший мальчик, а ты дебил. При этом я всегда учился лучше Веника. Я семейное чудо, Лиз, дебил с серебряной медалью и красным дипломом. Венечка всегда был лучше. Мы росли, и его пакости становились всё затейливее. На его фоне я походил на буйного сумасшедшего. Типа Веня ничего-ничего, а я вдруг на ровном месте его бью. Когда он огребал от всего класса, я не мог это не одобрять.
Лиза обняла Артёма, уткнулась носом в его спину. Это было несправедливо – когда всю жизнь сравнивают с другим и не в твою пользу.
– То есть сейчас ты мне даёшь понять, что я настроил против несчастного сопливого сироты весь класс – и это было нормально?
Лиза чуть не ляпнула, что он сам, судя по всему, вырос как сирота, но вовремя прикусила язык.
– Возможно, на твоём месте я сделала бы тоже самое.
– В одиннадцатом классе я его отправил в больницу, – усилил Артём впечатление. – Ты бы сделала так же?
– Допускаю. Если бы имела причину.
Артём повернулся, посмотрел на неё внимательно:
– Ты мне вообще всё простишь?
– Того, чего я не могла бы тебе простить, ты не в состоянии сделать, – отмахнулась Лиза.
– Нет, ну я могу тебя немного успокоить. Я никогда не мучил животных, а если животные страдают в кино – отворачиваюсь. Я не люблю поджигать, и у меня не было детского энуреза. Это называется триада маньяка. Я не маньяк. А Веник… он мне и за свою больницу отомстил. Закрыли тему!
– Маньяк из тебя, – вздохнула Лиза.
На улице окончательно потемнело, пахло листвой и соснами. Люди отправлялись из парка по домам. Лиза вносила новые «дано» в свою задачу с тремя звёздочками. При всех вводных Артём мог бы вырасти чёрствым озлобленным человеком. Но озлобленные чёрствые люди не бегают ночами по кладбищам спасать чужих детей и не сочувствуют кошкам и собакам. К тому же между эпизодом сказки, где принц женится на принцессе, и фразой «умерли в один день» есть ещё другие моменты. Скорее всего, Артём её любит, но пока ей не доверяет. Просто не умеет. Отдал дом, карточку, готов посадить за руль машины, но расслабиться окончательно не может, вот и собирает мелкие травмы. Не может вписаться в новую действительность, поэтому не вписывается и в дверные проёмы… Этот период надо пережить и Артёму помочь. Она это сделает.
Артём тоже молчал и, возможно, также что-то решал. Лизе только оставалось надеяться, что в этом не будет ничего опасного.