30
Явление Артёма с цветами у неё на работе было так неожиданно, что она глазам своим не поверила. Тем не менее это был он – мокрый, с шестью мятыми хризантемами, которые извлёк из-под куртки. Без синяков, царапин и ссадин он выглядел прекрасно. Лиза по инерции потёрла руку, с которой недавно сняли гипс, и подумала – как он вообще терпит все свои травмы, ужас просто! А ещё вдруг решила, что он пришёл ругаться. Но тут же себя одёрнула: с букетом – и ругаться? Ага, поэтому цветочков – шесть. Символ, мол, сейчас они поцапаются до смерти. Фантазия у неё в последнее время стала совсем больная, себя надо контролировать и тормозить!
А в кафешке он вдруг выдал такое, что она чуть мороженым не подавилась.
Полюбил он её. Упасть – не встать! И тут тоже был шанс психануть. Если он её любит, то почему прогнал? Почему заставил страдать? Но и эту волну возмущения Лиза в себе задавила. Артём же объяснил – он не знал, что делать. Теперь она почувствовала себя мудрее и опытнее его. Уж она-то прекрасно знает, что делать с чувствами – надо отдаться им и быть вместе всю оставшуюся жизнь! Странно, что мужчинам это не очевидно! Артём позапутывал всё там, где запутаться было нереально. И запутался бы ещё хлеще, если бы она поднялась и гордо ушла домой переживать эти новости. Ну уж нет! Они должны быть вместе и будут! Правда, за окном стремительно вечерело и Артём мог отвезти её домой, а их дальнейшее общение перенести на неизвестное время. Лиза сказала – едет она к нему. Это звучало двусмысленно. Хотя в свете новых открытий – нет, смысл в этом был только один. Разве не естественно ей ночевать сегодня не на своём диване, а с мужчиной, с которым их так обоюдно накрыло?
– Это моя одиночная камера, – сказал Артём, пропуская её в дом вперёд себя.
Дом был старый, в самом конце разбитой колёсами улицы. Дальше виднелись какие-то гаражи и полуразрушенное здание с пустыми окнами.
Участок казался заброшенным – немного каких-то кустов, одно деревце и место для машины. А в доме, как Артём и обещал, – армагеддон. Но пахло внутри неплохо – кофе и мандаринами. Мандариновые шкурки Лиза увидела на столе в кухне, когда положила туда свой неправильный букет.
– Захотелось мандаринок, – оправдался Артём, хотя она ничего не спрашивала. Она просто осматривалась.
Потолки в доме были низкие и все помещения – крошечные. Но помещений этих немало. А Лиза-то ещё переживала за своё жилище. Тут всё было куда более древним, неухоженным и захламлённым.
Маленькая кухня оказалась вообще с печкой и газовым баллоном. Печку Артём, судя по наличию батарей отопления, всё-таки не топил, но она была! Ещё одна комната – самая большая, проходная, с книжными шкафами по периметру. Книг там было очень много и большинство – как раз из любимых Лизой. Ещё тут стояло пианино.
– Бабушка преподавала литературу и русский, – сказал Артём. Как-то он точно определял, что именно она сейчас думает. – На пианино играть не умею. Это мама когда-то училась.
Из проходной комнаты вели две двери – в комнаты поменьше. Лиза толкнула закрытую – там была спальня, очевидно, как раз бабушки, с железной кроватью и лоскутным покрывалом.
А во второй комнате Лиза поняла, почему Артём так замер у неё в гостях. Эта комната была почти копией её собственной – шкаф для одежды, диван, письменный стол. Только там, где у Лизы был книжный шкаф, у Артёма висели на стене разрозненные полки. И на них лежали не книги, а диски и кассеты. Вперемешку с пылью. Наверное, именно эти диски он не доставал давно. И здесь не было кресла, в котором у Лизы привык заседать Никитос.
Артём вытащил из шкафа рубашку:
– Ты мокрая вся. Простудишься раньше, чем я успею замёрзнуть под мостами. Иди за мной.
Из прихожей они прошли в последнее микропомещение дома, и оно оказалось санузлом. Ванны тут не было – только душевой поддон. Такой, которые люди устанавливают чаще всего на дачах.
– Не сомневайся, горячая вода есть, – Артём дал ей полотенце. – Чистое. Грейся, я не буду заходить.
Задвижки на двери не наблюдалось, и информация, что заходить он не будет, Лизу то ли успокоила, то ли слегка разочаровала. Мог бы уже и зайти. В конце концов, вряд ли он вдруг возлюбил её исключительно платонически и теперь будет любоваться, не притрагиваясь.
Постоять под горячей водой Лиза решила подольше. Вдруг поняла, что Артёму нужно время. Хотя бы, чтоб попрятать то, что там у него у дивана валяется – носки и пустые кружки как минимум. Чтобы его ничего не смущало. Но вскоре он постучал в дверь:
– Ты жива?
– Не дождёшься, – крикнула Лиза.
– Ты будешь кофе или мне за чаем сходить?
Куда он собрался идти в ливень по грязище? На этой улице Лиза не видела ни одного магазина, только киоск у остановки.
– Я всеядная, – сообщила Лиза. – Только мне кофе с сахаром!
И стукнула себя ладонью по лбу – ну сахар-то у него откуда? Его тут быть не может. Собралась крикнуть – и так сойдёт, но входная дверь уже хлопнула.
Лиза вышла из душа, осторожно ступая босыми ногами на не очень чистый пол, но прямо у двери обнаружила табурет, а на нём – полосатые шерстяные носки. Судя по размеру, вряд ли их носил Артём. Тоже бабушкины? Впрочем, какая разница! Лиза натянула носки, прошла в большую комнату и увидела своё отражение в зеркале. В рубашке Артёма она выглядела, как ей показалось, нелепо. Даже неприличное красное платье было бы сейчас лучше! А так комбинация цветов на ней вышла дичайшая – зелёно-бежевая рубашка, белые ленточки в косичках и серо-сине-красные носки. Хоть сбрасывай всю эту цветомузыку и оставайся в нижнем белье, оно, по крайней мере, нейтрально чёрное.
– Ты очень красивая, – сказал Артём, не пойми откуда взявшийся в комнате. В руках у него была коробка рафинада. – У соседки одолжил. Потом, когда вы с ней познакомитесь и она будет лезть к тебе с общением, отдашь.
Положил коробку на пианино и вдруг ухватил пальцами ленточку в её косе:
– Я так давно мечтал…
И принялся косички расплетать. У Лизы закружилась голова, и всё, что она смогла, – провести ладонью по шее Артёма и пробормотать: мол – ты-то мокрый, и вот это что у тебя – крестик, ты верующий?
– Бабушка мне его надевала, я привык, – сказал Артём, стаскивая через голову мокрую толстовку и чуть не уронив очки. – Ты правда остаёшься со мной сегодня? Ты этого правда хочешь?
А что, непонятно? Но раз он предпочёл бы услышать…
– Если честно, я уже устала этого только хотеть!
Дождь изо всех сил барабанил по крыше и стёклам.
31
– Только не женись, – сказал Борисов, выбросив банку от колы и поморщившись.
С Борисовым они столкнулись случайно у выключенного уже фонтана в центре города. Артём шёл с работы к парковке у торгового центра, где оставлял машину, а Ромка – на свиданку с новой барышней.
– Это ещё почему?
– Потому что это у тебя может быть вообще не любовь, а невроз, – Борисов сделал умные глаза. – Окружающий мир всю жизнь плевал на тебя с разной степенью интенсивности, тут внезапно возникла Варежкина, подобрала, обогрела, и ты растёкся. Уже готов залепить себе в паспорт штамп и нарожать зеленоглазых ангелочков.
– Мы об этом даже не разговаривали!
– Вот и не начинайте, – посоветовал Ромка. – Спишь с ней и спи, для тебя одна и та же баба по утрам – уже подвиг. А с остальным спешить не нужно. Или она настаивает?
Артём промолчал. Лиза не настаивала. Лиза просто приехала к нему в их первое же нормальное свидание и… осталась. Они уже неделю живут вместе – утром он везёт её на работу, вечером забирает с работы. Дома он пытается наводить какое-то подобие порядка, а она готовит очень даже вкусную еду.
И ночами у них всё прекрасно, хотя до него Лиза живого раздетого мужика видела, скорее всего, в яслях. И был это сосед по горшку Рябчиков. А Артём до Лизы ни разу не был у женщины первым, и это тоже, чёрт возьми, сначала напрягло, но теперь он понимает – всё было очень правильно, и ему просто чрезвычайно повезло. Она ждала именно его. И доверилась только ему!
Лиза даже не вынуждала его идти к её родителям, делать какое-то официальное заявление о том, что он дочь у них забирает, – мол, со своими родителями сама разберётся. Это ему было понятно – собственных предков каждый должен обрабатывать лично. И, наверное, она знала нужные слова, и как убедить маму с папой, что обмен ребёнка на мешок с облепиховыми ветками – хорошая сделка.
– Не настаивает? – Ромка присвистнул. – Так может, она тоже не настроена с тобой состариться? Тем более – зачем огород городить!
Ромка пошёл к своей новой, а Артём остался сидеть на парапете фонтана. Под ногами закручивались от ветра жёлтые листья.
Борисов поставил очень правильный вопрос – а что же дальше? Странно, что это не пришло в голову самому Артёму. Сколько недель им надо будет прожить ещё, чтобы убедиться – это не невроз, это то самое, о чём твердит Лиза и что даётся раз и навсегда? И что именно Лиза – та женщина, которая сделает его, наконец, человеком? В данный момент он в этом уверен, но неужели не может ошибаться? А если поймёт, что ошиблась именно она? За рёбрами неприятно заныло. Артём встал и, распинывая листья, пошёл на парковку. Лиза была уникальной, особенной и подходила ему настолько, что перспектива остаться без неё сейчас его пугала.
По дороге до банка он себя окончательно накрутил. Скоро начнутся командировки, и Лиза его бросит! Скоро наступит зима, Лизе осточертеет жить в его доме на краю географии, и она его бросит! Скоро Лиза поймёт, что перевоспитать его нереально, что он не дарит цветы, а если дарит, то часть их теряет, не смотрит с ней её любимые фильмы, не мыслит позитивно нонстоп и всех радостей-то от него – красивые глаза и неплохой секс… Лиза его бросит!
Недалеко от банка Артём оставил машину и пошёл по центральной улице к магазинам – цветочному и ювелирному. Размера кольца, которое собирался приобрести, он, естественно, не знал и попытался объяснить консультанту, изображая нечто пальцами. А букет георгинов попросил связать покрепче, чтобы ни один не выпал. И потом думал – наверно, надо было купить розы. Но розы казались ему самой огромной банальщиной из мира сахарных сиропов…
– Пробки? – спросила Лиза, ведь он задержался. Но увидела букет: – Спасибо!
Они стояли на крыльце «Сибири», и мимо прошёл Егор – старший специалист из Лизиного отдела.
– Лизавета, до завтра, – сказал Егор и улыбнулся.
Улыбка эта Артёму категорически не понравилась.
– Представляешь, – сказала Лиза, усаживаясь в машину, – сегодня в банк приходила твоя Ирина Михайловна, ну та, которой я пыталась вернуть сахар. Иду я в операционный зал, а она в очереди.
– И что?
– Мы немного пообщались. Она сказала, что ты очень добрый мальчик. И рассказала мне какую-то жесть про ночное кладбище.
– Не было там никакой жести. Ты просто не ориентируешься в настоящей жести.
– И что же такое настоящая жесть?
– Например, если ты откажешься выйти за меня и уйдёшь… вон к старшему кредитному специалисту.
– К Егору? – Лиза засмеялась, потом замолчала. – Ты так оригинально делаешь мне предложение?
Артём достал коробочку с кольцом из кармана куртки:
– Я всё понимаю. Как муж я не выгляжу ценным подарком. Моих недостатков хватит на всю жизнь плюс ещё три дня… Со мной всё время происходит какая-то дичь. Я не умею нормально ухаживать, и я не приспособлен к эмоциональным речам… Возможно, тебе нужен другой.
– Хорошо, что ты не устроился рекламщиком, – вздохнула Лиза. – Давай, надевай.
Кольцо оказалось немного велико.
– Никакой другой мне не нужен, – Лиза покрутила колечко. – Я согласна. Хочешь – поженимся.
– Хочу!
Люди не зря находят что-то именно в браке. Иначе все просто жили бы вместе, пока удобно. Но человечество десятилетиями упорно свои отношения регистрирует. И теперь он начинает понимать – почему.
– Скажи, что этот Егор тебе не нравится.
– Тёма, он мне нравится как коллега! Он вменяемый, оказывается, для начальства это не обязательная опция. Как молодой человек он меня не привлекает. Как и все прочие молодые люди. Кроме тебя. Поэтому я говорю «да» именно тебе и замуж пойду только за тебя.
– И ты уверена, что у тебя это… не невроз?
– Не что? – округлила глаза Лиза. – Есенин, ты где таких слов нахватался? Я ушам своим не верю! Что ты сейчас вообще хотел сказать? Что я… спятила от воздержания за двадцать два года? Или в каком смысле ты меня признал психической? И прости, но зачем тогда делаешь предложение девушке с кукушечкой? Тёма, что с тобой, ты на работе замёрз или перегрелся?
Лиза возмущалась, потрясала букетом, чуть не заехав цветами ему в физиономию, и стало в самом деле смешно. Что за хрень он сказал?
– Внятная речь – точно не твоё! – заключила Лиза. – Я надеюсь, что мосты ты будешь строить лучше, чем сложносочинённые предложения.
– Надо подать заявление раньше, чем я уеду из города.
– Как скажешь. Только надо предупредить родителей. Моих и твоих. Они же могут обидеться.
Артём вырулил на дорогу. Он не мог представить отца обиженным по поводу его брака. А мама? Где она там сейчас шляется – в Чехии или сразу в Швейцарии? Неужели их вправду придётся предупредить? А после? Приглашать на свадьбу? И как вообще эта свадьба будет выглядеть? Артём почувствовал себя растерянным, словно заблудился пятилетним на автовокзале.
К выходным, после которых Артём и собирался в свою первую командировку – к чёрту на рога в Красноярский край, Лиза ему всё примерно объяснила. И что свадьба ей не нужна в таком страшном варианте, когда всё по правилам, и что как-нибудь они это всё обязательно переживут. Можно было бы, конечно, и просто поставить штампы, но родители не поймут.
Лизины родители не понимали не только этого…
В воскресенье утром Артём сидел с ними на кухне и пытался закрыть ладонью стакан, в который усиленно подливал будущий тесть. Будущая тёща только бормотала что-то вроде – да Лиза даже на вечеринки никогда не ходила, Лиза вообще ничем, кроме учёбы и чтения, не занималась и вдруг бац – удирает с одной сумкой к молодому человеку, а теперь уже собирается за него замуж. И они, конечно, не динозавры и, с одной стороны, всё понимают, но уж как-то всё быстро…
– Может быть, до лета подождёте?
– Не подождём, – сказала Лиза. – Мы хотим пожениться в ноябре.
– К бабушке бы в деревню поехали, – не очень уверенно продолжала будущая тёща. – Там и места больше. Артём, у тебя много родственников?
– Я очень поздний и единственный у мамы ребёнок. Так что дедушек и бабушек уже нет. Только родители.
Уж про Веника он им вообще не скажет. Венику и его свадьбе в одном разговоре не место!
– А что твои родители думают про это ваше решение?
Артём усмехнулся:
– Мама мечтала меня женить.
Если б ему тогда, летом, в ресторане, когда он изо всех сил злил матушку своим мнением о браке, кто-то сказал, что в октябре он помчится в загс…
– И Лиза ей нравится?
– А кому может не понравиться Лиза? – логика очень хорошо действует даже на огорошенных родителей.
Они ещё выпили, и будущий тесть, ранее утверждавший, что Артём молодец, раз помогает в бизнесе отцу, так же радостно согласился с тем, что Артём молодец, потому что решил строить свою карьеру сам. И вообще – мужчина-инженер – это прекрасно, не то что эти… программисты. За инженерами остаются настоящие объекты, а не видимость в интернете! Похоже, это семейство относилось к нему с большим позитивом.
К финалу посиделок договорились, что завтра Лиза и Артём подают заявление, а уж на какой день им назначат, тогда свадьба и состоится. До этого Артём как-то познакомит Лизиных родителей со своими и все вместе они договорятся о деталях.
Знакомить родителей Артём не хотел и теперь думал – как бы этого избежать.
Самолёт из города улетал в понедельник вечером, и там Артём сидел уже вроде бы официально не совсем свободным человеком. На бланке в загсе Лиза написала, что возьмет его фамилию. Это было очень приятно. А ещё – улетать не хотелось. Впервые в жизни у него появилось нечто, что он не желал бы оставлять даже ненадолго. Но он прекрасно понимал, что с таких командировок все в их конторе и начинают. Сначала ты отправляешься на край света, потом, через несколько лет работы, – уже только по крупным городам, а в итоге можно перейти в госструктуру и гораздо больше времени проводить дома. Он справится, и не с таким справлялся. Лиза обещала ждать. И перед его отъездом поинтересовалась – можно ли ей устроить дома генеральную уборку, всё равно заняться по вечерам будет нечем. Он сказал, что она может делать всё что хочет, это теперь также её дом. И подумал – а вот бабушке бы Лиза непременно понравилась.