— Наташа, ты вообще слышишь меня?! Двести тысяч — это не обсуждается!
Наташа как раз застёгивала сапог в прихожей, когда телефон завибрировал на полочке. Алина. Золовка. Наташа секунду смотрела на экран, потом нажала ответить.
— Слышу, — сказала она спокойно.
— Тогда почему ты молчишь?! Матвей сказал, что ты отказалась! Ты понимаешь, что мы ипотеку взяли?! Что у нас ремонт стоит?! Что я тебе говорю — половина твоя, ты обязана!
— Алина, я тебе перезвоню позже.
— Нет, ты сейчас ответишь! Да или нет?!
— Нет, — сказала Наташа и сбросила вызов.
Телефон завибрировал снова. Потом ещё раз. Потом пришло сообщение: «Ладно, приеду сама. Поговорим по-другому». Наташа убрала телефон в сумку, взяла ключи со столика и вышла на работу.
Она вернулась в начале седьмого. Поднималась по ступенькам и уже на втором пролёте услышала голоса — один из них был очень знакомый.
Возле двери её квартиры стояла Алина в бежевом пальто, с сумкой на плече и телефоном в руке. Рядом переминался с ноги на ногу Матвей. Муж. Он успел приехать раньше и, судя по всему, открыл дверь сестре, потому что та уже вошла — Наташа поняла это по расстёгнутому пальто и туфлям, снятым прямо в коридоре.
— Ты где ходишь? — бросила Алина, едва Наташа переступила порог. — Я тут час жду!
— Добрый вечер, — сказала Наташа, сняла пальто, повесила.
— Ага, добрый. Значит так, я не за тем приехала, чтобы чай пить. Матвей, скажи ей.
Матвей кашлянул.
— Наташ, ну ты же понимаешь, у Алины ситуация...
— Матвей, — Наташа посмотрела на него прямо, — ты сам считаешь, что я должна платить за ремонт в квартире твоей сестры?
— Ну, это семья...
— Я тебя спросила — ты считаешь, что я должна?
Он отвёл взгляд.
— Не мешай, — вмешалась Алина и прошла на кухню без приглашения. Поставила сумку на стул, облокотилась о столешницу, скрестила руки. — Садись, Наташа. Поговорим нормально.
Наташа зашла на кухню, но садиться не стала. Встала у окна.
— Значит так, — начала Алина голосом, каким говорят на переговорах, — мы с Денисом взяли ипотеку. Два миллиона двести тысяч. Квартира однушка, тридцать четыре метра, в Бутово. Ремонт встал в восемьсот пятьдесят тысяч — материалы, работа, всё. Денег нет, всё ушло в первый взнос. Матвей — твой муж, я — его сестра. Значит, ты тоже семья.
— И? — сказала Наташа.
— И ты дашь двести тысяч на ремонт. Мы вернём. Через год, полтора.
— Нет.
— Что значит нет? — Алина приподнялась от столешницы. — Ты слышишь себя? Двести тысяч — это не весь ремонт, это половина! Мы же просим не подарок, а займ!
— Нет, — повторила Наташа.
— Матвей! — Алина выкрикнула это в коридор. Матвей вошёл, встал в дверях, засунув руки в карманы. — Скажи ей что-нибудь!
— Наташ, ну двести тысяч, мы же вернём, — промямлил он.
— Откуда, — спокойно спросила Наташа, — вы вернёте двести тысяч, если сейчас не можете закрыть ремонт? У вас ипотечный платёж сколько в месяц?
— Это не твоё дело, — быстро сказала Алина.
— Двадцать три тысячи, — сам ответил Матвей.
— Плюс коммуналка, плюс еда, плюс вы оба работаете на средних зарплатах, — продолжила Наташа. — Через год вы мне вернёте двести тысяч. Серьёзно?
— Ты что, считаешь наши деньги?! — Алина ударила ладонью по столу, чашка возле раковины звякнула. — Жадная! Вот ты жадная и всё! Матвей тебе всё отдаёт, ты на всём готовом живёшь, а родной сестре помочь — нет?!
— На всём готовом? — Наташа чуть наклонила голову. — Интересно. Матвей, я на всём готовом живу?
— Ну, Наташ...
— Ты помнишь, что ипотеку нашу я закрыла своими деньгами? Полтора миллиона я внесла досрочно в прошлом году, потому что у меня был доход от продажи маминой дачи. Ты это рассказал Алине?
— Какая разница, — буркнул он.
— Большая. — Наташа повернулась к золовке. — Алина, я не живу на готовом. Я зарабатываю, веду хозяйство, содержу ребёнка, и при этом ещё закрыла полтора миллиона ипотечного долга. Это называется «на всём готовом»?
— Подумаешь, закрыла! — фыркнула Алина. — Тебе деньги с неба упали — мамина дача! А нам никто ничего не оставил! Вот мы и просим!
— То, что вам ничего не оставили — это не моя проблема.
— Ах ты нахалка! — Алина выпрямилась в полный рост. Она была на голову выше Наташи, и сейчас явно пользовалась этим. — Ты в нашей семье три года, и уже командуешь?! Я в этой семье тридцать лет! Тридцать лет! Матвей — мой брат, и он меня поддержит, правда, Матвей?
— Ну, — Матвей снова кашлянул, — я думаю, что надо помочь...
— Матвей, — Наташа посмотрела на него, и в голосе появилось что-то такое, от чего он замолчал, — подожди минуту. — Она взяла со стола телефон, открыла галерею, нашла нужный файл и положила телефон перед Алиной экраном вверх.
— Что это? — Алина прищурилась.
— Это скриншот переписки. Твоей. С Матвеем. Три недели назад.
Алина взяла телефон и начала читать. Наташа наблюдала, как меняется её лицо.
В переписке Алина писала брату: «Матвей, мне нужны деньги на ремонт. Скажи Наташке, что это её обязанность как жены. Она богатая, у неё мамины деньги были. Пусть даёт, а не вернём — ну и что. Главное получить». И дальше: «Скажи, что это займ, что вернёте. Она поверит, она доверчивая».
Матвей в переписке отвечал: «Попробую».
Алина медленно положила телефон на стол.
— Откуда у тебя это? — тихо спросила она.
— Матвей заходил с моего планшета в мессенджер. Забыл выйти. Я не читала специально — уведомление выскочило, я увидела своё имя. Прочитала.
В кухне стало очень тихо. Матвей стоял в дверях и смотрел в пол.
— Ты... — начала Алина.
— Я доверчивая, — перебила её Наташа. — Ты сама написала. Ну вот и проверили.
— Это... это просто слова, я не имела в виду...
— «Не вернём — ну и что. Главное получить», — процитировала Наташа без бумажки. — Это просто слова?
— Ты вырвала из контекста!
— Алина, — Наташа подняла руку, — хватит. Денег не будет. Ни двухсот тысяч, ни пятидесяти, ни одной. Займ или подарок — без разницы.
— Матвей, ты слышишь её?! — Алина снова повысила голос, но теперь в нём было что-то другое — не наглость, а растерянность, прикрытая криком. — Она твою сестру выгоняет! Ты мужик или нет?!
— Я никуда тебя не выгоняю, — сказала Наташа. — Ты пришла сама. И сама уйдёшь.
— Матвей!!
Матвей медленно поднял глаза на сестру. Потом на жену. Потом снова на сестру.
— Аль, — произнёс он тихо и как-то устало, — ну ты зачем так написала? Зачем «не вернём»?
— Да я пошутила!
— Ты не шутила, — он покачал головой. — Ты каждый раз так. Помнишь, когда папина машина была? Ты тоже «пошутила» про то, что я всё равно пропью. Я три года не пью, между прочим.
— Ты сравниваешь?!
— Сравниваю. Наташа права. Мы дать не можем.
— Что?! — Алина уставилась на брата. — Ты... ты предаёшь родную сестру из-за этой... из-за неё?!
— Я не предаю. Я говорю, что денег нет. И что так нельзя.
— Нельзя?! — Алина схватила сумку со стула так резко, что стул скрипнул. — Нельзя! Три года вместе с этой дармоедкой — и ты уже забыл, кто твоя настоящая семья! Она тебя купила, да?! Полтора миллиона вложила и думает, что купила!
— Тихо, — сказал Матвей.
— Не тихо! — она кричала уже в полный голос, и за стеной что-то стукнуло — соседи. — Ты раньше был нормальный! А теперь за бабу прячешься! Никчёмный стал, слабак!
— Алина, — Наташа произнесла это без интонации, — у нас ребёнок спит в соседней комнате.
— Мне плевать на твоего ребёнка!
— Алина. — На этот раз Наташа сказала это так, что та осеклась. — Уходи. Прямо сейчас. Или я вызываю участкового по шуму. Выбор твой.
Алина стояла посреди кухни, сжимая ручку сумки обеими руками. Лицо у неё было красным, глаза блестели — не от слёз, от злости.
— Ты пожалеешь, — выдавила она наконец.
— Уже нет, — ответила Наташа.
Алина надела туфли прямо в коридоре, дёрнула с вешалки пальто, едва не уронив зеркало. Дверь она закрыла так, что в прихожей качнулась картина.
Матвей долго стоял у окна, смотрел во двор. Потом повернулся.
— Ты давно это читала?
— Три недели, — сказала Наташа. — Ждала, как будет развиваться.
— И не сказала мне.
— Хотела посмотреть, что ты сделаешь.
— И что? — он смотрел на неё с каким-то напряжением в лице. — Что ты решила?
— Что ты мог бы сказать сестре сам. Три недели назад. Когда она тебе написала. Но не сказал.
Он молчал.
— Поэтому сегодня это сделала я, — добавила Наташа и достала из холодильника ужин — суп в контейнере, с утра сварила. Поставила на плиту, зажгла огонь. — Садись, есть будем.
Матвей тихо сел за стол. Взял с блюдца кусок хлеба, покрутил в руках.
— Она долго не позвонит, — сказал он.
— Хорошо, — ответила Наташа.
Из детской комнаты донёсся сонный голос:
— Мама, кто приходил?
— Тётя Алина, — откликнулась Наташа. — Уже ушла. Спи.
За окном стемнело. На плите тихо кипел суп, пахло лавровым листом. Матвей смотрел в стол и, кажется, думал о чём-то серьёзном.
Наташа поставила перед ним тарелку, положила ложку.
— Спасибо, — сказал он тихо. Не за суп.
— Пока не за что, — ответила она.
А вы бы показали такую переписку мужу сразу или подождали? Прав ли Матвей, что встал на сторону жены? И что бы вы сделали на месте Наташи — дали бы деньги или тоже отказали?
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️
Читайте также: