Елена выходила от нотариуса с таким чувством, будто сейчас оторвётся от земли и полетит. Окрылённая, растерянная и до дрожи счастливая — всё это смешалось в ней в один тугой, радостный комок. Только что она подписала документ о принятии наследства. Для девушки, которая с детства привыкла полагаться только на себя, это событие оказалось не просто подарком судьбы, а неожиданным и почти невероятным доказательством того, что в этом мире о ней кто-то помнил, думал и заботился. Вместе с документами нотариус, пожилой мужчина с внимательными глазами, передал ей заклеенный почтовый конверт.
— Наследодатель распорядилась отдать это письмо только в том случае, если вы примете наследство, — пояснил он, а затем, немного подумав, добавил с долей профессиональной мудрости: — По своему опыту скажу: самое главное всегда прячется именно в таких посланиях. Удачи вам и будьте осторожны. Наследство — штука опасная. Могут слететься люди, как саранча, которые захотят им воспользоваться.
Елена уверенно покачала головой, даже не допуская мысли, что предостережение имеет к ней хоть какое-то отношение.
— Мне это не грозит, — ответила она с лёгкой, почти самоуверенной улыбкой. — Я сирота, и родственников у меня нет.
Нотариус вздохнул, взглянув на неё с той спокойной грустью, которая появляется у людей, много лет наблюдающих за человеческой жадностью и коварством.
— Тогда тем более нужно быть осторожной. Недвижимость у моря — лакомый кусок для всякого рода аферистов, а если нет родственников, то и защитить вас будет некому. Хотя, знаете, иногда родные бывают хуже стаи стервятников. В любом случае, удачи вам.
Елена поблагодарила его и вышла в приёмную, всё ещё пребывая в приподнятом настроении. Секретарша нотариуса, едва Елена появилась, быстро схватила телефонную трубку и, не таясь, заговорила:
— Да, она сейчас выходит, будь начеку.
Девушка услышала эти слова краем уха, но не придала им никакого значения — мало ли о ком и о чём там говорят. Десять лет назад Елена Соболева покинула стены детского дома, который, несмотря на все проведённые в нём годы, так и не стал для неё родным. Отца и мать она не помнила и, в отличие от многих своих бывших воспитанников, не испытывала ни малейшего желания их разыскивать. За всё время её несколько раз навещала женщина, которая представилась тёткой, ласково говорила, что обязательно заберёт девочку к себе, обещала, что у них будет настоящая семья, но потом и она исчезла так же внезапно, как и появилась.
Очень рано, ещё в том возрасте, когда другие дети верят в сказки и чудеса, Елена поняла одну простую и жестокую истину: в этом мире она совсем одна, и надеяться можно только на себя. Даже близких подруг у неё не завелось — она держалась особняком, не стремясь вливаться в шумное детдомовское братство, которое не смогло сломить её замкнутый, волевой характер. Елена жила сама по себе, в своих фантазиях строя собственную судьбу и не позволяя никому влиять на свои планы.
После девятого класса её оставили учиться в школе дальше — в отличие от большинства воспитанников, которых автоматически переводили в колледж лёгкой промышленности осваивать профессии швеи или обувщика. Хорошие способности, помноженные на невероятное упорство и трудолюбие, позволили Елене стать одной из лучших учениц и дали ей шанс поступить в высшее учебное заведение, о котором она мечтала по ночам, прячась под одеялом с фонариком.
После школы судьба, которая долгие годы была к ней сурова, наконец решила улыбнуться. Во-первых, она успешно сдала экзамены и была зачислена на престижный факультет информационных систем и технологий, оставив позади сотню других абитуриентов. А во-вторых, после совершеннолетия она получила от государства положенное по закону жильё — пусть и маленькую, но вполне пригодную для жизни однокомнатную квартиру в старой хрущёвке, которая стала её первой собственной крепостью.
К моменту, когда Елене сообщили о неожиданном наследстве, она уже успела окончить институт с отличием и построить карьеру: стать успешным и перспективным менеджером крупной компании, разрабатывающей программное обеспечение для промышленных объектов. Именно тогда в её жизни наконец появилась первая по-настоящему близкая подруга — Вера, с которой можно было поговорить по душам, обсудить сокровенное или просто помолчать, чувствуя при этом безмолвное понимание и надёжную поддержку.
Выйдя от нотариуса, Елена не удержалась и сразу же достала телефон, чтобы позвонить Вере.
— Сегодня после работы срочно приезжай ко мне, будем праздновать, — радостно выпалила она в трубку, не в силах скрыть своего волнения.
— Что праздновать? — удивилась Вера на том конце провода. — Вроде бы премию ещё не дали. День рождения у тебя через три месяца, а Новый год уже давно позади.
— Приедешь — узнаешь, — загадочно ответила Елена, чувствуя, как от предвкушения у неё внутри всё трепещет. — Устроим пижамную вечеринку. Завтра же выходной, можно и расслабиться как следует.
Елена была так увлечена разговором, что совершенно не смотрела по сторонам. Она буквально столкнулась с молодым человеком, который нёс в руках бумажный стаканчик с горячим кофе. Безобразные коричневые пятна мгновенно украсили его светлую, явно дорогую куртку. Девушка, испуганно ахнув, принялась извиняться, быстро достала из сумки салфетки и, растерянно суетясь, старалась хоть как-то исправить положение. Мужчина, к её удивлению, не рассердился, а наоборот — широко и открыто улыбнулся.
— Я сам виноват, — сказал он примирительно, перехватывая её руки. — Засмотрелся на вас. А пятна на одежде — это ведь не пятна на репутации. От них легко избавиться. Меня, кстати, Денисом зовут. А вас?
— Елена, — ответила растерянная девушка, всё ещё не веря, что он не устраивает скандал.
— Может, продолжим знакомство сегодня вечером? — предложил Денис, всё так же приветливо улыбаясь. — Раз уж вселенная так внезапно столкнула нас в одном месте и в одно время? Вы верите в знаки, посланные свыше?
Елена ещё раз внимательно взглянула на своего визави и отметила про себя, что он очень привлекателен. Смуглое лицо с правильными, почти античными чертами, большие, как у ребёнка, серые глаза, которые смотрели с немым вопросом и надеждой, и лёгкая, чуть насмешливая улыбка на губах. «А почему бы и нет?» — мелькнула у неё шальная мысль.
— Сегодня никак не получится, — ответила она, немного подумав. — У меня уже запланирована встреча с подругой. Может быть, в другой раз?
— Хорошо, — тут же согласился Денис, ничуть не расстроившись. — Давайте завтра. В парке проводы зимы будут. Можем сходить, повеселиться вместе.
Они быстро обменялись номерами телефонов и договорились встретиться возле главных ворот парка. Уже через пять минут, шагая по оживлённой улице, Елена пожалела о своём поступке. «Ну как можно было дать номер телефона первому встречному? — корила она себя. — Что за детский сад?» Разум громко кричал о её беспечности и наивности, но где-то глубоко в груди сердце замирало от сладкого предвкушения чего-то нового, прекрасного и, возможно, судьбоносного.
— Ну, рассказывай, что у тебя стряслось? — без всяких предисловий спросила Вера, едва переступив порог Лениной крошечной прихожей и скидывая туфли. — Ты последнюю неделю ходишь такая загадочная, словно выиграла миллион и теперь мучительно раздумываешь, как бы с удовольствием потратить эти деньги.
— Почти угадала, — рассмеялась Елена, обнимая подругу. — Только бери планку повыше. Я получила наследство.
Вера застыла на месте с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
— Ну ты партизанка! — восхищённо выдохнула она наконец. — Это сколько же времени прошло с того момента, как ты узнала, и до сегодняшнего дня?
— Почти месяц, — призналась Елена, пожимая плечами. — Я и сама не верила до конца. Всё думала, что какая-то ошибка, поэтому никому ничего и не рассказывала. Давай, не стой столбом, проходи в комнату. Праздновать будем!
Вера послушно прошла в уютную кухню, где на столе уже красовались тарелки с деликатесами, которые подруги позволяли себе очень нечасто: хрустящие тарталетки с икрой, тарелка с яркими экзотическими фруктами, аккуратная мясная и сырная нарезки и целая ваза шоколадных конфет.
— Вот это да! — снова восхитилась Вера, разглядывая богатство. — Празднуем так празднуем. Так что ты всё-таки получила?
— Домик у моря, — с придыханием ответила Елена, и глаза её засияли. — У самого синего Чёрного моря.
Вера от неожиданности опустилась на стул, будто у неё подкосились ноги.
— И ты уже видела его своими глазами?
— Нет, только на фотографиях. Я тебе сейчас покажу.
Девушки на время забыли обо всех вкусностях, ожидающих их на столе, и склонились над экраном смартфона, рассматривая снимки. Это был, конечно, не дом олигарха, но вполне пристойный, ухоженный коттедж с небольшим уютным двориком и запущенным, но очень живописным садом.
— И кто же тебе его оставил? — спросила подруга, не отрывая взгляда от фотографий. — Какой-нибудь тайный поклонник?
— Тётка по отцовской линии, — пояснила Елена. — Я её видела всего несколько раз в детстве, когда она приходила в детдом. Кстати, она мне ещё письмо передала, только я всё никак не решусь его открыть. Понимаешь, как-то странно… в двадцать семь лет знакомиться с самой собой, с какой-то тайной из прошлого. Вдруг там что-то такое, что мне будет неприятно? Может, лучше выкинуть его и оставить всё как есть, не ворошить?
— А потом всю жизнь будешь терзаться, что так поступила, — мягко, но твёрдо возразила Вера, внимательно глядя на подругу. — Ты должна знать правду, хотя бы ради того человека, который думал о тебе перед самой своей смертью. Не каждый о сироте вспоминает, да ещё и дом оставляет.
Елена глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает тревожное любопытство. Она взяла конверт, повертела его в руках, словно пытаясь заглянуть внутрь, и наконец решительно надорвала край. Внутри оказался обычный тетрадный лист, исписанный аккуратным, чуть дрожащим почерком пожилой женщины.
— Здравствуй, моя дорогая племянница, — начала читать Елена вслух, и голос её слегка дрогнул. — Я очень виновата перед тобой и твоим отцом за то, что не сдержала своего слова и не забрала тебя из детдома. Встретила мужчину, полюбила, а он поставил условие: никаких детдомовских детей. Своё счастье тогда поставила выше родной крови, потом жалела, конечно, но что сделано, то сделано. А теперь о твоих родителях. О мёртвых плохо не говорят, а сказать о твоей матери хорошего нечего. Отец тоже был не подарок. Захотел больших денег, в общем, не выжил в тюрьме. Но о тебе он помнил, поэтому и просил меня удочерить тебя. Я обещала. Сейчас я больна, очень больна, и когда ты получишь это письмо, меня уже не будет на этом свете. Может быть, мой подарок хоть как-то уменьшит мой грех, а тебе пойдёт на пользу. Поставь, пожалуйста, за нас, грешных, свечки в храме. Больше на этом свете помянуть нас некому. Твоя тётка Соболева Людмила Николаевна.
Елена замолчала и опустила письмо на стол. Несколько минут она сидела неподвижно, глядя в одну точку, и пыталась утихомирить бурю чувств, которая тяжёлой волной поднялась в её сердце. Обида, горечь, неожиданная жалость к незнакомой женщине, вина за то, что она так и не узнала её, — всё перемешалось в одно тягучее, болезненное ощущение.
— Нужно будет узнать, где она похоронена, и заказать в церкви молитву, — сказала она наконец, стараясь говорить спокойно. — Всю жизнь я думала, что никого у меня нет, что никто даже не вспоминает обо мне, а на деле вон как получается. Ты сможешь съездить со мной? Надо же посмотреть на дом и решить, что с ним делать.
— Конечно, съезжу, — тут же отозвалась Вера, ободряюще сжимая ладонь подруги. — Давай в ближайшие длинные выходные и махнём. Кажется, они у нас в начале марта. А теперь и правда нужно праздновать. Не каждый день выпадает такая удача — узнать, что ты не одна на всём белом свете, да ещё и с домиком у моря.
Когда вино было выпито, а ударивший в голову приятный хмель расположил девушек к более откровенному, личному разговору, Елена откинулась на спинку стула и загадочно улыбнулась.
— Но это ещё не все новости, — сказала она, прищурившись. — Сегодня я познакомилась с очень приятным молодым человеком, и он пригласил меня на свидание.
— И где же ты с ним познакомилась? — тут же заинтересовалась Вера, отставляя бокал.
Елена, слегка смущаясь, рассказала подруге о столкновении с Денисом — и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Описала, как пролила кофе на его светлую куртку, как он вместо скандала улыбнулся и пригласил погулять в парке.
— Может, и правда судьба? — спросила Елена, в её глазах зажглась надежда. — Знаешь, когда я думаю о нём, мне хочется улыбаться.
— Так ты уже думаешь о нём? — переспросила Вера, хитро приподнимая бровь. — Значит, точно судьба. Такие вещи просто так не случаются.
Следующий день для Елены прошёл как в красивой зимней сказке. В небе стояла настоящая февральская лазурь — яркая, чистая, почти весенняя. Предчувствие скорого тепла было во всём: и в парящем под лучами солнца снеге, который сверкал миллиардами искр, и в громких, возбуждённых криках ворон, и в особой прозрачности воздуха, когда дышится легко и хочется жить. Дениса Елена заметила ещё издалека. Он стоял возле главных ворот парка с огромной охапкой недавно появившихся в городе мимоз и внимательно, чуть тревожно вглядывался в лица прохожих, боясь пропустить в толпе девушку. Когда Елена подошла ближе, он шагнул ей навстречу и протянул пушистый, ярко-жёлтый букет.
— Вам нравятся эти цветы? — спросил он, и в его серых глазах заплясали весёлые искорки.
Елена рассмеялась, принимая подарок.
— Вы перепутали роли? Этот вопрос задавала Маргарита в известном романе. А если честно, нравятся? Очень нравятся. Никогда не понимала людей, которые в это время дарят розы. Ведь они будут и в феврале, и в июне, и в октябре. А мимозы согреют первым теплом только в конце зимы, в начале весны, а потом покинут город на целый год.
— Так вы тоже любите Булгакова? — обрадованно спросил Денис, и его лицо просветлело. — Тогда нам не придётся искать, о чём поговорить. Это отличный знак.
А потом они гуляли по весёлой, шумной ярмарке, ели горячие, только что испечённые блины с мёдом и сметаной, катались на каруселях и смеялись, как дети, не замечая ни холода, ни времени. Уставшие, но счастливые, они вышли из парка, когда уже начало смеркаться.
— Денис, а как там куртка? — спросила Елена, вспомнив о вчерашнем происшествии. — Пятна удалось отстирать?
— Нет, — ответил он, хитро улыбнувшись. — Вернее, я даже не пытался. Решил сохранить её как талисман, в память о нашем знакомстве.
Девушка рассмеялась, качая головой.
— Да, о таких талисманах я даже не слышала. Обычно люди хранят засушенные цветы или записки, а тут — куртка с кофейными пятнами. Оригинально.
Продолжение :