Знаете, что нас всегда цепляло в лингвистике? То, как одна и та же тема — ну, скажем, звёздное небо — интерпретируется абсолютно по-разному в зависимости от того, на каком языке ты о нем думаешь.
Вот взять Большую Медведицу. Казалось бы, что тут сложного? Ковш из семи звёзд, все его знают. Но когда начинаешь копать в языки, оказывается, что этот ковш — настоящая лингвистическая ловушка.
Как одно созвездие превращается в разных животных
У славян, например, это вовсе не медведица. Наши предки называли её Лосем или Сохатым. В польском до сих пор можно встретить «zwiada łosiowa» — лосиная звезда. Якуты видят в небе бегущего лося, эвенки — лосиху Хэглен.
Почему лось? Всё просто: когда ледник отступил и мамонты исчезли, главным промысловым зверем стал именно лось. Мясо, шкура, кости — от него зависело выживание. И древние охотники логично поместили своего кормильца на небо. Не божество, не символ — просто самого важного зверя, который кормил.
А теперь посмотрите на кочевые народы. Буряты называют то же созвездие «семь мудрецов», калмыки — «семь разбойников». Для них ковш ассоциировался с телегой, повозкой. Уклад жизни диктует свои образы: ты каждый день в степи, и главное — это движение, караван, дорога.
Откуда появился «медведь»
А откуда тогда взялся медведь?
Из античности. Греки назвали созвездие Ἄρκτος — arktos — медведь. От них образ перекочевал к римлянам, а потом в европейскую науку. В XVIII–XIX веках «медвежья» терминология вытеснила архаичные названия во многих языках мира.
Но почему именно медведь? Ведь для греков медведь — не самый типичный зверь. Тут надо нырнуть ещё глубже. 40–30 тысяч лет назад, в палеолите, предки людей жили в пещерах и охотились на пещерного медведя — огромного, опасного, почти мифического. Образ этого зверя был настолько мощным, что сохранился в мифах даже после того, как сам зверь исчез.
Греки, переосмыслив древние сюжеты, превратили возлюбленную Зевса нимфу Каллисто в медведицу. И этот образ потом разошёлся по всей европейской культуре.
Восточные системы: порядок вместо образа
Теперь посмотрим на Восток.
В китайской традиции звёзды Большой Медведицы (Бэйдоу) входили в систему «небесных дворцов» и ассоциировались с императорской властью. Семь звёзд — семь чиновников, семь направлений, семь движений. Там нет ни медведя, ни лося. Там порядок и иерархия.
А в арабской астрономии отдельные звёзды этого ковша получили свои имена: Мерак, Дубхе, Фекда, Алиот. Эти названия до сих пор используются в мировой науке. Само слово «аль-дубб» (медведь) арабы заимствовали из греческого, но переосмыслили по-своему — добавили свои истории, свои значения.
Одна реальность — десятки интерпретаций
Или вот другой пример — Млечный Путь. По-русски он «млечный», потому что древние представляли себе разлитое молоко. У греков это было молоко из груди богини Геры. А китайцы называют его «Серебряная река» — 银河 (Yínhé). В арабском языке — «Пшеничный путь», потому что он напоминал рассыпанную солому. В венгерском — «Дорога воинов». Одна и та же полоса на небе, а сколько разных историй.
Или взять Пояс Ориона. Три яркие звезды в ряд. В русской традиции — это просто пояс охотника. В финском эпосе они называются «Пояс Вяйнямёйнена» — в честь главного героя «Калевалы». В китайской астрономии эти три звезды входили в созвездие «Стрельба», их называли «Три звезды» и связывали с чиновниками. А у многих народов Африки они виделись как три брата, три зебры или три охотника.
И везде — одна и та же геометрия звёзд, но разные народы читают её через свой быт, свой фольклор, своё отношение к миру.
Перевод — это не про слова
И вот, к чему все это.
Одна и та же группа звёзд — семь точек на небе — в разных культурах обозначается совершенно разными словами. И чтобы понять, почему там лось, а здесь медведь, а где-то вообще семь чиновников, недостаточно знать слова. Нужно понимать историю, уклад жизни, мифологию.
Это, кстати, ровно то, с чем мы в нашей компании сталкиваемся каждый день. Когда мы переводим контракт с арабской компанией или готовим учебные материалы по русскому как иностранному, мы не просто подбираем эквиваленты.
Мы смотрим, какой культурный слой стоит за термином. Потому что перевод без культурного контекста — это то, с чем справится машинка, но не поймет иностранец, читающий переведенный на его родной язык текст (а, может, даже оскорбится или смутится — в любом случае это не тот эффект, которого хочет добиться человек, отдающий текст на перевод для грамотного установления контакта с иностранцем).
Когда мы подбираем преподавателей для курсов китайского или арабского, мы ищем не просто носителей языка с образованием, а людей, которые, помимо этого, умеют объяснить, почему в одном языке «медведь», а в другом — «лось». Потому что без этого язык остаётся набором правил, а не живым способом видеть мир.
Язык как способ видеть мир
Сейчас у нас, например, идёт набор на курсы арабского и китайского, работает программа русского как иностранного для тех, кто приезжает в Россию.
Мы сотрудничаем с ведущими институтами арабистики, с ВУЗами, которые дают серьёзную академическую базу. Но главное — мы стараемся, чтобы за каждой грамматической конструкцией студент видел живую историю.
Как ту самую Большую Медведицу, которая на разных языках оказывается разным зверем.
***
Друзья, спасибо за прочтение! Ставьте лайки, пишите мнение и делитесь своим опытом в комментариях - нам будет очень интересно почитать!
По всем вопросам - ждем вас в нашей лингвокультурологической компании "Трансевропа"!
E-mail: office@transeurope.ru Телефон: +7 495 664 2070