Даша возвращалась из краевой столицы — города, который за годы частых поездок стал для неё почти родным. Этот путь всегда был для неё особенным, наполненным не просто сменой пейзажей за окном, а целой гаммой эмоций и воспоминаний. Она часто ездила туда по работе: на семинары, курсы повышения квалификации или важные встречи с коллегами. Каждая такая поездка давала что-то новое — свежие идеи для проектов, полезные знакомства, тот самый глоток свежего воздуха, которого так не хватало в рутине привычной жизни. Но сегодня её поездка была вызвана более личными, сокровенными причинами: она ехала проведать детей и провести драгоценные, бесценные часы с внучкой — крошечной непоседой с ямочками на щеках, чей звонкий смех был для неё главной наградой.
Электричка, на которой она отправилась в путь, давно стала одним из её любимых видов транспорта. С её появлением утомительное путешествие из одного города в другой преобразилось: вместо долгих девяти-десяти часов в душном автобусе или старом, покачивающемся поезде теперь она могла добраться за шесть. Вагон был оборудован удобными креслами, телевизором. Каждые полтора часа по проходу неспешно катилась тележка проводника, источая ароматы кофе, крепкого чая и сладкой выпечки. Туалет был чистым и современным.
Даша всегда выбирала место у окна — это стало её маленьким, почти священным ритуалом. Так она могла не только наслаждаться видами за окном, но и ощущать ту самую внутреннюю свободу, которую дарила только дорога. Иногда она брала с собой книгу или журнал, но чаще всего её единственным спутником становилось воображение. Она представляла, как могла бы сложиться её жизнь, если бы всё пошло иначе.
На этот раз ей повезло: она ехала одна. Соседнее место было свободно. Это было особенно приятно, потому что не нужно было поддерживать вынужденный разговор с попутчиками. Даша хорошо помнила разные случаи: то сосед оказывался навязчивым любителем поговорить, то кто-то из пассажиров начинал жаловаться на жизнь с первых минут поездки. Но сегодня рядом с Дашей были только благословенная тишина, мерный стук колёс и её собственные мысли — самые надёжные и честные собеседники.
Она предавалась воспоминаниям о последних днях, проведённых с детьми и внучкой. Эти моменты были такими светлыми и тёплыми, что сердце Даши наполнялось тихой радостью. Она уже скучала по внучке, по маленьким ручкам, которые так доверчиво обнимали её за шею.
Дома её никто не ждал. С мужем она рассталась десять лет назад, и это расставание стало одним из самых трудных и болезненных периодов в её жизни. Их отношения были непростыми с самого начала. Муж часто выпивал, становился грубым и жестоким, унижая Дашу не только словами, но и своим пренебрежением. Она долго терпела его выходки, цепляясь за призрачную надежду, что он изменится. Утром он просил прощения, клялся самыми страшными клятвами, что это больше не повторится, и она верила ему — ведь в трезвые дни он мог быть заботливым и внимательным. Но если он не помнил о своих проступках, то просто молчал, как будто ничего не случилось, и это холодное молчание ранило её ещё сильнее любых слов.
Терпение Даши закончилось в тот день, когда он поднял на неё руку. Это стало последней каплей, переполнившей чашу её страданий. Она поняла, что больше не может это выносить, и приняла единственно верное решение — прекратить отношения. Развод дался ей нелегко: были бессонные ночи, полные сомнений и страха перед неизвестным будущим.
Решение о разводе стало для Даши тяжёлым, но абсолютно необходимым шагом к спасению себя. Её муж, настаивая на разделе имущества, потребовал дом, который они строили вместе и который во многом был построен на финансовой поддержке её родителей.
При разделе имущества суд присудил ему машину, а Дарья, чтобы сохранить свой дом — своё убежище и крепость — взяла кредит на кабальных условиях и выкупила его долю.
Однако однажды, вернувшись с работы поздним вечером, она с ужасом обнаружила, что её дом изменился до неузнаваемости. Бывший муж вывез абсолютно всё: всю бытовую технику, включая холодильник, стиральную машину и микроволновую печь, всю посуду.
Соседи рассказали ей, что видели, как он упаковывал вещи в коробки и методично увозил их на грузовике. Даша не стала заявлять на него в полицию. Она решила для себя: пусть забирает всё, что хочет — мебель, технику, даже стены дома — лишь бы оставил её в покое и больше никогда не появлялся в её жизни.
Её бывший муж не только не поддерживал детей материально после развода, но и практически не участвовал в их жизни, ограничиваясь лишь редкими телефонными звонками по праздникам. Дети, чувствуя отчуждение отца, всё больше тянулись к матери — к той единственной опоре, которая, несмотря на все трудности и долги, старалась дать им всё необходимое: любовь, заботу и достойное образование.
Этот неприятный эпизод лишь укрепил решимость Даши начать новую жизнь — жизнь свободную от тягот прошлого и болезненных воспоминаний. После пережитого Дарья замкнулась в себе и практически утратила веру в мужчин. Каждый представитель сильного пола теперь казался ей потенциальным воплощением предательства и ненадёжности.
Её сердце, израненное предательством бывшего мужа, покрылось ледяной коркой недоверия. Оно не могло принять мысль о том, что все мужчины могут быть другими — добрыми и надёжными. Несмотря на это, разумом она понимала абсурдность своих тотальных обобщений — ведь среди мужчин были и те (например, её отец или брат), кто проявлял искренность и верность.
Однако душевные раны были слишком глубоки. Каждый взгляд незнакомца в транспорте или случайное слово в адрес противоположного пола отзывались глухой болью и инстинктивным недоверием. Она старалась не смотреть в сторону мужчин вовсе, боясь вновь испытать разочарование или почувствовать себя уязвимой.
Лишь изредка, в моменты редкого душевного просветления после общения с детьми или внучкой, Дарья напоминала себе о том, что не все мужчины одинаковы. Но эти редкие проблески надежды тонули в океане её страхов и предубеждений.
Её сердце требовало времени на исцеление, оно словно заледенело после удара и пока было абсолютно не готово вновь довериться кому-либо.
Даша смотрела в окно электрички, наблюдая за тем, как мелькают за стеклом деревья с молодой листвой, бескрайние поля с первыми всходами пшеницы, небольшие сонные городки с аккуратными домиками и деревеньки с дымом из печных труб. Их небольшой городок представлял собой живописное смешение частного сектора с уютными палисадниками и современных многоэтажных домов.
В одном из таких уютных частных домов жила сама Даша — женщина сильная духом, привыкшая всё делать своими руками: чинить забор, красить стены или копать грядки под цветы. Иногда ей приходилось нанимать помощников для выполнения тяжёлых или специфических работ.
По соседству с ней жили пожилые супруги — дядя Ваня и тётя Маша. С дядей Ваней у Даши сложились тёплые дружеские отношения взаимовыручки. Он всегда с радостью помогал ей: то теплицу накрывал плёнкой от ветра, то весной соединял прохудившиеся трубы для полива огорода. Однако его жена, тётя Маша, относилась к Даше с нескрываемым неодобрением. Поэтому девушка пользовалась помощью соседа только в крайних случаях и всегда старалась отблагодарить его подарками к праздникам, ведь дядя Ваня принципиально не брал денег за свою помощь.
В этот раз она везла им красивую чайную пару в знак благодарности за то, что дядя Ваня присматривал за её домом во время отсутствия.
Даша не чувствовала себя одинокой в бытовом плане — ведь в её доме всегда находилось занятие . Хотя полноценного хозяйства у неё уже не было — раньше она держала кур, но сейчас никого из живности не осталось . Это даже приносило ей своеобразную свободу: она могла спокойно уезжать к детям на несколько дней, не беспокоясь о том, кто будет кормить кур.
Из домашних питомцев она намеренно никого больше не заводила (даже кошку), прекрасно понимая специфику своей работы и частые отъезды.
В Кулунде — довольно внушительной станции для их ветки — электричка останавливалась всего на пять минут. Майская погода располагала к прогулкам на свежем воздухе после долгого сидения в вагоне , и Дарья решила немного размяться. Она вышла из последнего вагона, ступив на потрескавшийся асфальт перрона.
Прогуливаясь вдоль состава под мерный гул голосов других пассажиров, она заметила в небольшой придорожной канаве, залитой мутной водой после недавнего дождя, щенка. Малыш жалобно скулил хриплым голосом и безуспешно пытался выбраться по скользкому глинистому склону, но был слишком мал для этого.
Недолго думая, Даша наклонилась и аккуратно взяла щенка на руки.
Шерстка его топорщилась мокрыми прядями, словно маленькие пружинки, которые никак не хотели укладываться ровно и торчали во все стороны. Она торопливо завернула дрожащий комочек в свой шарф. Спрашивать чей он или как сюда попал было некогда да и бессмысленно — вокруг ни души кроме спешащих пассажиров. Поезд уже готовился к отправлению, гудели сцепки вагонов.
Она подбежала к своему месту со щенком на руках, но обнаружила неприятную неожиданность: на месте у прохода сидел мужчина. Пока она выходила размяться, он сел на станции. Его лицо выражало усталость. Понимая, что место у окна принадлежит ей, он встал и пропустил Дашу.
— Ого! Да вы не одна! С попутчиком! Меня зовут Николай... А вас? — спросил он мягким голосом, с искренним интересом разглядывая свёрток у неё на руках. Его глаза светились добротой, а улыбка была открытой и располагающей.
"Ну началось" , — подумала Даша. «Не успел сесть — уже знакомится». Таких навязчивых людей она не любила, особенно мужчин.
— Даша... — ответила она холодно, давая понять интонацией, что разговор продолжать не намерена. Но её попутчик думал иначе.
— А пса как величать? Или пока без имени? — спросил Николай.
— Не знаю... Я его подобрала на станции... Он чуть не утонул... — ответила она сухо.
Щенок, как будто чувствуя что говорят о нём, жалобно заскулил из своего кокона. Его глазки-бусинки были полны страха и надежды одновременно, а мокрый носик забавно шевелился улавливая запахи еды из тележки проводника, который снова шёл по вагону.
Он же есть хочет! Но чем же его покормить? В сумке у неё была только бутылка воды да пара яблок.
Даша задумалась, лихорадочно перебирая варианты в уме.
Она взяла кипяток в пластиковом стаканчике, жидкие сливки в маленькой дозе.
Она смешала сливки с водой, затем долго дула, пока смесь не остыла до комнатной температуры.
Щенок отказывался пить из стаканчика. Дарья попробовала другой способ: она мокнула палец в тёплую смесь и осторожно поднесла к мордочке щенка. Тот начал осторожно подсасывать палец. Дарья обрадовалась, что таким образом щенок хоть что-то поест. Подкрепившись, малыш уснул, уютно устроившись у неё на руках.
— Любите животных? — спросил попутчик, наблюдая за её вознёй со смесью удивления и умиления.
— У меня нет своих животных... Просто не могла оставить его умирать... Это было бы бесчеловечно... — ответила Дарья, глядя в окно.
— А вы не замужем... — уверенно сказал Николай тоном констатирующего факт, а не спрашивающего человека.
— С чего вы взяли? — удивилась Дарья, поворачиваясь к нему.
— Кольца нет... — кивнул он на её правую руку, где действительно отсутствовало обручальное кольцо.
— Это ещё ни о чём не говорит... Может я просто не ношу кольцо... Или оно дома лежит... — резко парировала она.
— Нет я уверен что вы не замужем... У вас взгляд холодный, вы на мужчин смотрите с пренебрежением, вы их ненавидите... А хотите я расскажу о вас? Я же вижу вас насквозь...
— А вы что гаданием занимаетесь? Или экстрасенс? Может вы ещё хрустальный шар достанете? — резко ответила Дарья, закрываясь стеной сарказма.
— Нет я не экстрасенс, просто у вас на лбу всё написано крупными буквами... Вы пережили предательство... И теперь боитесь подпустить кого-то близко... — говорил Николай спокойно, выдерживая её колючий взгляд.
— А хотите, я расскажу о вас? - сказала она, перебивая его - Вы - хам, женщин считаете своей собственностью, они для вас не люди, а просто особи, которых можно обижать ни за что, а потом выбрасывать как старые тапочки...
— Ну это вы зря... — обиженно произнёс Николай, голос его стал тише . — Не всех-то надо под одну гребёнку чесать... Мне действительно не везло с женщинами, я этого не отрицаю, но я не женоненавистник...
— Извините, что так сказала... Просто вы меня разозлили.
— Извиняю... А кем вы работаете, если не секрет? — продолжал разговор Николай, пытаясь перевести тему.
— Старшим воспитателем в детском саду.
— И кого вы воспитываете? Детей или родителей? — пошутил он, улыбнувшись уголком губ.
— Не воспитываю, а работаю с педагогами.— пояснила она чуть более дружелюбно чем раньше.
— А я на стройке работаю инженером, еду объект новый смотреть... В Яровое...
— Нам по пути.
— Вот видите, как удачно совпало... Я могу подвезти вас до дома, мой товарищ будет встречать меня на машине...
— Спасибо, но я сама доберусь... На автобусе доеду, тут недалеко...
— Не отказывайтесь, вы же с щенком, да и электричка прибывает уже около десяти вечера, автобусы ходить перестанут...
— Я подумаю над вашим предложением... Спасибо... — уклончиво ответила Дарья, хотя мысль о тёплой машине была заманчивой.
Мужчина был примерно её лет, около сорока, может чуть старше, чисто выбрит, аккуратно одетый, галстука нет, но рубашка свежая, обувь начищена до блеска. Ей почему-то вспомнился фильм «Москва слезам не верит» и персонаж Гога, он же Гоша сильный надёжный мужчина, который решает проблемы, а не создаёт их. Но этот не Гога и не Гоша, и даже не Жора, а Николай...
Поезд прибывал. Дарья засуетилась. Сумка у неё была не тяжёлой, но щенок создавал некоторое неудобство. Николай, видя её замешательство, вызвался помочь.
Он шёл впереди по проходу, неся её сумку и свою, а Дарья с щенком в руках следовала за ним. Выйдя на перрон, он подал ей руку.
— Идёмте, вон та машина — наша, — распорядился Николай тоном, не терпящим возражений. Дарье ничего не оставалось, как последовать за ним.
— Вам куда? — спросил он, когда они сели в машину.
— Набережная, 14, — ответила Дарья.
За рулём сидел молодой парень.
— Сначала завезём девушку, — скомандовал Николай. Парень кивнул.
Дарья отметила, что он назвал её не «женщина», а «девушка». «Льстец», — подумала она.
Продолжение здесь