Я сидела в машине и смотрела в окно. На шее давила петля свадебного колье, которое мне навязала мать. Белое кружево. Фата. Обычный вечер в недорогом, но уютном ресторане на окраине города. Мы с Игорем копили на этот скромный свадебный банкет ровно полтора года.
Никаких кредитов. Только жесткая экономия. Решили: пригласим ровно шестнадцать человек. Двенадцать самых близких друзей и четверо родителей. Каждое кресло в ресторане обошлось нам в шесть с половиной тысяч рублей. Плюс фотограф, не вычурный декор, аренда машин.
Бюджет был закрыт впритык, до последней сотни. Моя мать, Галина Сергеевна, узнав о нашем «смешном и нищем» лимите, устроила двухчасовую истерику по телефону.
— Надя, ты с ума сошла! Я перед Ниной Ивановной со смены со стыда сгорю! Что это за свадьба на полторы калеки? Родня из области как в глаза мне посмотрит? Мы обязаны собрать всех моих!
Я стояла у плиты. Дожаривала сырники.
— Мама. Я оплачиваю свою роспись. Это моя свадьба. Ни рубля у вас не просим. Значит, гулять будем так, как нам по карману. Можешь не приходить, если тебе стыдно.
Она бросила трубку. Я наивно думала, что вопрос закрыт.
Суббота. Пять часов вечера. Зал «Венеция», небольшие столики на четверых. Мы с мужем только-только сели за центральный полукруг, чокнулись бокалами, сделали первый глоток холодного шампанского. Наши двенадцать друзей смеялись, родители Игоря тихо общались. Всё шло тепло, интимно, камерно.
И тут дубовые двери банкетного зала распахнулись. Громко. С глухим стуком о стену.
В коридоре стояла моя мать. Галина Сергеевна.
На ней был яркий, ядовито-малиновый костюм. А за ее широкой спиной, топчась в фойе, гудел целый табор. Человек пятнадцать незнакомых мне лиц в растянутых рубашках, женщины с высокими «начесами», пожилые дамы с пакетами из магазина и двое мужчин с огромными синтетическими букетами гвоздик.
— Ну, заходите, девочки! Не стесняемся! Моя Надежда сегодня расписывается! — громогласно возвестила мама, заталкивая эту гудящую толпу прямо в наш снятый зал.
Люди, шурша куртками, поперли внутрь. Их было около тридцати. Толпа школьных бухгалтеров, продавщиц с ее старой точки, каких-то семиюродных племянников по линии двоюродных соседей.
Мой муж подавился игристым. Официант, парень лет двадцати, с круглыми глазами прижался к стене с подносом рыбы. Посадочных мест на этот внезапный кортеж не было физически. Еды — тем более.
Мама деловито подлетела к нашему столу. От нее разило чужим резким парфюмом.
— Галина Сергеевна. Что это? — ледяным шепотом выдавил Игорь, ставя бокал.
— Не смей со мной так разговаривать! — цыкнула она, упершись наманикюренными руками в нашу белую скатерть. — Я вам конверт сегодня пустой принесла не просто так! Я сама доплатила администратору полсотни штук еще три дня назад из своей заначки! Сняла дополнительный смежный зал, пусть официант вам стенку-гармошку раздвинет. Там накрыты фуршетные столы! Гуляем, молодые! Я свою дочку от людей прятать не буду! Вся область на банкет съехалась! Я угощаю!
Угощает она. В смежном зале за тонкой фанерной перегородкой. Я не стала даже напоминать маме, что свадьба – МОЯ, и только мы с Игорем должны решать, как отметить.
Ее толпа уже хозяйским шагом забиралась в глубь нашего зала. Какая-то грузная тетя в свитере с люрексом уже потянула руку к тарелке с моими фаршированными тарталетками, даже не поздравив нас с Игорем.
В ушах появился звон. Белое кружево платья внезапно стало давить на горло.
Я не собиралась устраивать деревенский балаган в мой единственный важный день. Быть красивой ширмой для её понтов перед чужими завистливыми подружками я тоже не нанималась.
Мои решения простые.
Мои деньги — мои границы.
Игорь смотрел на меня.
Я кивнула.
Мы молча встали.
— Э, вы куда? А горько кричать? — возмутилась мать, хлопая глазами.
Я не ответила. Подошла к стойке музыканта. Вытащила толстый кабель микрофона прямо из порта пульта.
Звук оборвался с громким хрустом.
— Банкет завершен. Регистрация окончена. Приятного аппетита.
Подхватила подол платья. Муж крепко сжал мою руку. Мы вышли. В стеклянные двери. На вечерний воздух.
В воскресенье мы с Игорем пригласили наших друзей в кафе. Купили пиццу. Посидели очень душевно, без криков «Горько», фриковатых конкурсов и чужих шумных людей. Затем мы только вдвоем пошли в кинотеатр на пустые места. Было темно и тихо. И в тысячу раз честнее.
Так что, если родные по крови не являются родными по душе, то стоит ли тратить на них силы, время и нервы?
Родных можно выбирать самим!
Что еще почитать: