Мне не повезло с одной вещью в юридическом образовании. На нашем факультете не было дисциплины, которая системно учила бы работать с мышлением.
Формально у нас была логика. Но она существовала в учебном плане как академический предмет, почти не связанный с практикой. После экзамена в памяти осталось лишь знание о том, что существует такая область знаний. Никаких инструментов, которые можно было бы осознанно применять в юридической работе, тогда не появилось.
Долгое время это никак не мешало (на самом деле мешало – хотя я этого еще не понимала). Работа строилась привычным способом. Читаешь закон, пытаешься понять его структуру через комментарии и аналитику. Затем начинается то, чем на практике занимается почти каждый юрист – постоянный мониторинг судебной практики. Постепенно решения начинают складываться в голове в определённую карту. И в какой-то момент возникает ощущение, что ключ к пониманию спора находится именно там.
Я прошла через эту стадию. Мне казалось, что глубокое знание практики Верховного Суда и окружных кассаций по корпоративным спорам и субсидиарной ответственности даёт серьёзное профессиональное преимущество.
Логика этого подхода понятна. Хотя у нас официально не прецедентное право, но суды внимательно ориентируются на позиции Верховного Суда и на сформировавшиеся подходы кассационных инстанций. Именно поэтому практика воспринимается как своего рода карта будущих решений.
Со временем стало понятно, что такая картина мира имеет серьёзное ограничение.
Коллекционируя судебные кейсы и выстраивая через них своё профессиональное мышление, я своими руками посадила себя в ментальную тюрьму.
Судебная практика – важный источник. Но это результат чужого анализа конкретных ситуаций. Когда юрист начинает смотреть на право исключительно через эту призму, он постепенно перестаёт работать с самой системой, перестает разбираться в сути, предпочитая использовать чужие лекала.
Вместо анализа конструкции спора появляется поиск похожего дела. Вместо исследования причинно-следственных связей – сопоставление фабул. Вместо построения аргументации – попытка угадать позицию суда на основе прошлых решений.
Настоящий перелом произошёл тогда, когда я начала читать работы по системному мышлению, логике, риторике. Сначала это был случайный интерес. Затем стало очевидно, что именно эти дисциплины дают инструменты, которых в юридическом образовании почти не было.
Юрист, который занимается сложными корпоративными конфликтами или спорами об ответственности директоров, постоянно работает с длинными цепочками причин и последствий. Там мало знать судебные акты. Нужно уметь разбирать систему отношений, реконструировать управленческие решения, видеть, где именно возник сбой в конструкции управления.
Это уже другой уровень анализа. С этого момента начинаешь иначе смотреть на привычные вещи. По-другому читать судебные решения. По-другому строить юридическую позицию.
Если вы работаете в юридической профессии или только входите в неё, есть несколько дисциплин, на которые стоит обратить особое внимание. Логика, системное мышление, риторика, теория права. Эти области знаний недостаточно мало находятся в центре юридического образования. Между тем именно они постепенно меняют архитектуру профессионального мышления. А вместе с этим меняется и качество юридической работы.
