Задолго до того, как Одиссей встретил циклопа, а Робинзон Крузо нашел долгожданный человеческий след, неизвестный древнеегипетский мореплаватель оказался на таинственном острове, где правил говорящий Змей. И обнаружился этот текст не в песках Фив и не в Британском музее, а в запасниках петербургского Эрмитажа.
Когда мы говорим о литературном кораблекрушении, воображение сразу рисует древнегреческого царя Итаки, цепляющегося за обломок мачты, или йоркширского моряка, осваивающего необитаемый остров. Однако пальма первенства в мировой литературе принадлежит не Гомеру и не Дефо. За 2000 лет до «Одиссеи» и за 3500 лет до «Робинзона Крузо» перо неизвестного древнеегипетского автора создало «Сказку о потерпевшем кораблекрушение». Этот текст – самый древний из известных нам сегодня в жанре морских приключений.
Случайная находка в императорском хранилище
Долгое время в европейской культуре царило мнение, что первым о морских приключениях поведал читателям Гомер. Но это не так. В 1880-1881 году Владимир Семенович Голенищев – один из основателей русской школы египтологии – сделал открытие, изменившее историю литературы. Работая в фондах египетского музея петербургского Эрмитажа, он наткнулся на документ, который сам же позже описал с нескрываемым восторгом:
«Прошедшей зимой мне удалось сделать совершенно случайно новое открытие в египетском музее с.-петербургского Эрмитажа: это папирус... рукопись, где уцелели и начало, и конец, рукопись, почти вполне превосходно сохранившуюся и притом такую, которая в разных отношениях представляет интерес совершенно исключительный».
Это был папирус № 1115. Полностью сохранившийся текст, который сегодня известен всему миру как «Сказка о потерпевшем кораблекрушение».
Берлинский триумф и мировое признание русской египтологии
В августе 1881 года Голенищев выступил на Международном конгрессе египтологов в Берлине. Он прочитал перевод папируса и провел блистательный литературоведческий анализ. Русский ученый наглядно показал, что перед собравшимися коллегами не просто древний текст, а прародитель целого пласта литературных произведений: гомеровской «Одиссеи», арабских сказок о Синдбаде-мореходе и даже отдельных библейских мотивов. Египтологи мира признали сразу оценили масштаб открытия.
Загадка происхождения: следы ведут в Курну
Откуда папирус попал в Эрмитаж? Это остается загадкой и, вероятно, не выяснится уже никогда. Однако сам Голенищев выдвинул смелую гипотезу. Проведя палеографический анализ, он уверенно поставил эрмитажную рукопись в один ряд с двумя другими знаменитыми текстами Среднего царства – берлинской рукописью о странствиях Синухе и папирусом с поучением Птаххотепа. По его мнению, все три документа происходят из одной легендарной библиотеки, найденной египетскими крестьянами в районе фиванского некрополя Курны, а затем разошедшейся по частным собраниям и музеям мира. Одно можно утверждать с уверенностью: перед нами не подделка. Как и все, что изучал Голенищев, этот папирус – подлинник.
Долгая жизнь одного свитка
Интерес к папирусу № 1115 не угасал. В 1906-1913 годах западные ученые-египтологи – Адольф Эрман, Алан Гардинер, Курт Зете – опубликовали собственные переводы и комментарии. Но главный труд проделал сам первооткрыватель. В 1912 году вышло полное издание папируса с иероглифической транскрипцией, переводом и комментариями Голенищева. А в 1913 году увидела свет фототипическая копия – восемь листов «Сказки», воспроизведенных с филигранной точностью.
Увы, эта копия остается единственной. Вот уже почти сто лет папирус не переиздавался полностью. Была попытка: советский исследователь Е. Н. Максимов готовил новое издание, но перипетии судьбы – болезнь, а может быть, и что-то иное – не позволили ему завершить начатое.
О чем же эта сказка?
Спорили даже о названии. Израиль Лившиц вслед за Юрием Францовым предлагал переименовать текст в «Змеиный остров». Аргумент: основное содержание связано не столько с бурей и гибелью корабля, сколько с рассказом самого Змея о его владениях. И все же традиционное название «Потерпевший кораблекрушение» точнее. Именно мотив катастрофы в море задает рамку повествования, а Змеиный остров (или Пунт) становится сакральным местом, где раскрывается религиозно-мифологический контекст.
Каков жанр произведения? Волшебная сказка. Но какая архаичная! В ней просматриваются и космогонические мифы, и обряды инициации (посвящения), и даже египетские представления о загробном мире и суде над душами. Змей здесь – не просто чудовище, а хтоническое божество, владыка острова блаженных, который исчезает в волнах, едва герой покидает его.
Как писал крупнейший фольклорист Е. М. Мелетинский, «собственно сказочная семантика может быть интерпретирована только исходя из мифологических истоков». В «Сказке о потерпевшем кораблекрушение» эти истоки видны невооруженным глазом.
Путь от инициации к придворной карьере
Вслед за Владимиром Проппом, автором бессмертной «Морфологии сказки», мы видим здесь следы посвятительного обряда. Герой остается наедине с Змеем (духом-покровителем), проходит испытание и возвращается не просто живым – он меняет социальный статус, становясь «сопровождающим» царя. За службу фараону он привозит диковинные ценности из экзотической страны Пунт (регион в Восточной Африке, долгое время считавшийся мифическим, однако именно откуда египтяне везли благовония, состав которых до сих пор остается загадкой, прим. автора). Так миф превращается в почти реалистическую биографию вельможи Среднего царства.
Именно в этом уникальность текста. Перед нами мост между архаичным мифом о смерти и воскресении и будущими приключенческими романами. «Сказка о потерпевшем кораблекрушение» – литературный первопроходец. Она ординарна по сюжету (корабль разбит, герой один, спасен чудом) и именно поэтому гениальна. Это та самая простая схема, по которой потом напишут свои шедевры Гомер, авторы «Синдбада» и Даниэль Дефо. Но началось все в Древнем Египте. А обнаружил и изучил это начало в пыльных запасниках Эрмитажа русский ученый Владимир Голенищев.
Александра Дмитриева
Читайте также:
Первые газеты
Как люди общались до изобретения письменности?