В серии рассказов о барнаульском андеграунде я писал о литературе, театре, изобразительном искусстве и рок‑музыке. Отдельно посвятил несколько глав видным деятелям культуры. Написал о поэтессах и поэтах. Осталось написать последний текст — и можно закрыть тему андеграунда, если в комментариях не появятся интересные предложения. Например, написать о девушках‑тусовщицах.
Сегодня я опять буду говорить об изобразительном искусстве. В этой серии уже были главы о выставках, о галереях, о творческом объединении «Тихая мансарда» и «Тёмной галерее». Чаще всего я эксплуатирую тему изобразительного искусства, потому что общим лидером всего барнаульского андеграунда стала не рок‑музыка — как в целом в СССР, — а изобразительное искусство. Надо рассказать, почему так произошло.
Для тех, кто отвлёкся, ещё раз повторю, что такое андеграунд и почему это важно с точки зрения истории культуры. Андеграунд — неофициальное искусство, которое может появиться только в стране, где есть государственная идеология и цензура. В СССР на протяжении 70 лет культивировали запреты. К 1985 году возникла ситуация, когда в государственные лозунги перестали верить даже члены Коммунистической партии. Страна жила в параллельных мирах: в одном — красные флаги и лозунги, в другом — тотальный дефицит всех товаров плюс информационный кризис. Я говорю о культурной изоляции: мировой культурный контекст тяжело просачивался за железный занавес. Это касалось всего: книг, музыки, изобразительного искусства. Альбом работ Сальвадора Дали в 1982 году давали посмотреть, как подрывную литературу. Нельзя было открыть интернет и увидеть обзор арт‑ярмарки современного искусства в Базеле.
Если говорить об изобразительном искусстве, то не забывайте, что в стране существовал Союз художников. Это была структура, созданная для пропаганды идей социализма и коммунизма. В организации была структурная иерархия по образу и подобию государства: председатель, правление, съезд. При Союзе художников работал фонд, осуществлявший хозяйственную деятельность. Все заказы на производство художественной продукции — от лозунгов, мозаики на архитектурных объектах, портретов передовиков труда и членов Центрального комитета партии — проходили через этот фонд. Он же занимался реализацией красок, кистей, холстов и других товаров. Магазинов с профессиональными художественными товарами почти не было: товары отпускали по членскому билету Союза художников или по студенческому профильного учебного заведения.
В этом мраке существовали независимые художники, отказавшиеся от принципов социалистического реализма. Показывать свои произведения они не имели права, на выставки их работы не брали, но маленькая часть образованной публики понимала, что это важная часть современной культуры. В Москве и Ленинграде было много неформальных художников — они проводили подпольные выставки. К 1985 году давление ослабло.
В это время в Барнауле на сцену выходит художник Юрий Эсауленко. И следующие15 лет он был лидером всего андеграунда в городе. Прекрасный художник, способный привлекать единомышленников, он не был организатором, а стал творческим ядром. Рядом с ним появлялись художники, мы стали проводить выставки, затем родилось объединение «Тихая мансарда» и, наконец, — «Тёмная галерея». Юра был уникально работоспособный художник. Подробнее о нём написал в книге «Арт‑маркер…» искусствовед Михаил Чурилов.
Юра скончался в 2000 году — и многое изменилось. Мы были друзьями. Я был куратором выставок, директором журнала «Графика», который мы вместе придумали, а Юра стал его главным редактором. Мы начинали наш театр, но из этой затеи у нас ничего не получилось; но следом получилась «Тихая мансарда».
О ней читайте по ссылке:
К пятидесятилетию Эсауленко, к мемориальной выставке в галерее «Республика ИЗО», я написал: «Юру любили потому, что у него всё было. У Юрия Эсауленко — я буду звать его Эсик — было всё, потому что в настоящем его нет. Есть его искусство, живопись, графика, тексты и даже идеи. Но его нет. Всё кончилось в декабре 2000 года. У него был талант, были друзья, приятели, товарищи, были зрители — он же художник.
Я сказал, что Эсик — лидер актуального искусства конца ХХ века в Барнауле. Так и было. Это он придумывал, остальные помогали. Всё, что он предлагал, было интересным. Участвовать в этом было заразительно. Теперь у меня этого нет, и это удручает. Если бы он остался, мы бы давно наладили контакт с инопланетянами.
Придумывать, фантазировать о том, что могло быть, можно долго и увлечённо. Знаю одно: в Барнауле жил бы большой, очень интересный художник.
Рядом с Эсауленко всегда был гений — Алексей Чеканов. К сожалению, он умер, но в 50 лет был жив. Вот что я написал о нём: «Многие зовут его Лёка. Меня называют его другом — я суровый и справедливый друг. Он выдающийся художник, его живопись утончённая и высоко содержательная. Его графика повествовательная, глубоко сюжетная, эмоциональная и доступная.
Алексей Чеканов — гений. Его художественный дар очевиден. Его талант — это данность, его личное пространство, его зона комфорта в агрессивной социальной среде.
Лёка всегда много работает, писал и рисовал. С 1985 года, когда мы познакомились, Алексей Чеканов много сделал, но последнее время он сконцентрировался на камерных, оригинальных проектах.
Художник Алексей Чеканов ещё в середине восьмидесятых годов ХХ века стал заметным представителем неформального художественного движения в Сибири, входил в группу молодых художников, вокруг которой формировалось новое понимание современного искусства, был участником знаковых выставок творческого объединения «Тихая мансарда» и других проектов.
Сегодня Чеканов — отдельная фигура в изобразительном искусстве Барнаула. У художника всегда было удивительно самобытное творческое мышление, таким непостижимо оригинальным он остаётся и сегодня. Лёка — Алексей Чеканов, гениальный график, пронизанный сарказмом жизни, умопомрачительный литератор, погрязший в нонконструктивизме.
Эсауленко и Чеканов долгое время были творческим дуэтом — я наблюдал за ним с близкого расстояния. Если Эсик — лидер, то Лёка — последний герой барнаульского андеграунда.
Ныне живущим представителем неформальной советской и постсоветской культуры остаётся художник Никодим Лейбгам. Наше знакомство произошло примерно в 1989–1991 годах. Юрий Эсауленко привёл меня к Никодиму. Так Лейбгам влился в объединение «Тихая мансарда».
Во многих публикациях я упоминаю Никодима как яркого представителя современного искусства. Отмечаю, что он участвовал в выставках «Лодка», «Универсум‑арт» и «Взгляд», где я выступал куратором. Не стоит забывать, что Лейбгам был директором «Тёмной галереи», созданной совместно с Юрием Эсауленко. Я долго наблюдал за развитием творчества Лейбгама и даже хранил его ученическую работу, но у меня к нему предвзятое отношение.
Творчество Никодима Лейбгама — интересное явление для изучения механизмов самоорганизации художественного сознания в условиях периферийного культурного ландшафта.
Эти три художника выросли из советского андеграунда. В одной из заметок я писал, что после советского периода запретов началась эпоха свободы. Влияние Союза художников растворилось, появились независимые галереи. Государственные музеи стали делать выставки, не оглядываясь на методички Министерства культуры. Но примерно 15 лет назад вектор сменился: появились запреты. Местный Союз художников смог вернуть себе утраченные позиции. У Министерства культуры появились рычаги управления не только государственными институциями, но и частными галереями. Сформировалась новейшая государственная идеология. И в 2014 году я понял, что появился андеграунд XXI века. О нём нельзя писать — это может плохо отразиться на художниках. Но скоро выйдет книга «Алтайский поп‑модерн первой четверти XXI века».
После естественного перехода авангарда в спящий режим в Барнауле случился расцвет изобразительного искусства. Открыли несколько галерей, и в 2012 году появилась самая большая частная галерея в Сибири — «Республика ИЗО», а в 2015‑м начался обратный процесс.
В 2019 году я открыл выставку «Валет» Дениса Воробьёва. Думаю, его можно причислить к художникам андеграунда. В книге «Алтайский авангард ХХ века» я пишу о нём и обо всех упомянутых ранее художниках. Денис был младше всех. Когда кончался СССР, ему исполнилось 19 лет, а умер он в 33 года. Эсик тоже скончался в 33.
Денис был не только художником — он был поэтом и рок‑звездой, вокалистом группы «Восвояси». Не помню, по какому случаю я написал следующий текст — может, для книги о выставке «Валет»: «Разглядывая живопись Воробьёва, насыщенную, экспрессивную, резкую и вызывающую сдержанный восторг, кажется, как легко даётся ему увидеть и передать разнообразие этого мира в упрощённых и порой искусственно наивных образах.
Тонкая ирония над глобальностью миропонимания, над рассудочностью и рациональностью цивилизации — это не саркастическая ухмылка интеллектуала, это искренность художника, пытающегося с помощью роящихся в его голове образов представить полноценную картину мира.
Этот художник — из нового времени, впитавший мировое представление о свободном искусстве».
Эсауленко, Чеканов, Воробьёв — выдающиеся представители неофициального искусства. Они олицетворяют андеграунд.
С Лейбгамом сложнее: он занимает важное место в истории искусства Алтая. Он продолжает писать и выставлять работы.
Таким был барнаульский андеграунд. Сегодня он другой. Важно понять, что новый андеграунд уже есть. После советских репрессий андеграунд сопротивлялся массовой культуре, впитал идеи антиглобалистов, радикальных философов и стал параллельной культурой, но сегодня он вновь подвержен политическим репрессиям. Я хожу на разные выставки, даже в Союз художников, и вижу, что вырисовывается контур нового андеграунда. Чтобы понять новое, нужно знать историю.
Всю книгу Барнаульский андеграунд можно читать по ссылке:
Благодарю, что дочитали. Пожалуйста, поставьте «нравится» или оставьте комментарий. Подпишитесь, если это не противоречит вашим принципам. Обратите внимание - под текстом появилась кнопка «Поддержать».