- Да какие ещё пни? Это прошлый век, может в сказках так и строили. Ну или в прошлом веке, а сейчас я не вижу такого смысла. Они сгниют и максимум лет через пять дом начнёт водить из стороны в сторону, - Михаил наклонился чуть вперёд, выставив свой подбородок, чтобы выглядеть ещё убедительнее.
- Много ты понимаешь, а только в лесу так охотники и строили дома. Мой дед рассказывал, что они уходили с отцом в лес, там ставили дом буквально за неделю. Валили деревья, а пни выкорчёвывали, на них ставили дом. Даже сказки слагали, слышал же про избу на курьих ножках? Это же не совсем сказки, в старину так и ставили дома, на пнях, они и похожи на куриные лапы.
Виктор сидел на своём месте. Он вообще редко выражал свои эмоции, считая, что кричать или спорить с пеной у рта нет смысла. Никто и никогда не знал, что творилось внутри у этого горбатого мужчины, злился ли он, испытывал ли ненависть к своим обидчикам.
Витя привык за свою жизнь вот к таким людям, доказывающим ему, что он ни к чему не пригоден в этой жизни. В детстве его шпыняли в школе, смеясь над горбом, который как назло продолжал увеличиваться в размерах, со временем слегка наклоняя голову в одну сторону.
Лет до десяти Витя прибегал домой в слезах, делясь с матерью своими переживаниями, на что та всегда спокойно заверяла, что не стоит обращать внимание на мнение дураков вокруг.
- Фундамент нужен, как ты не понимаешь, - Михаил продолжал спорить, чётко выговаривая своё, - булыжники надо искать, камни.
- Где ты их в лесу найдёшь? – чем больше злился Виктор, тем тише становился его голос. Он будто бы усмирял своё негодование, старательно делая себя спокойнее, тогда как его оппонент никак не скрывал личных эмоций.
- Батя говорит, что там в низине, дальше по реке, было такое место, надо найти просто, - Михаил подался назад, чувствуя себя уверенно, так как имел такую информацию, которую почему-то житель из деревни рядом не знал, - возле Вяземки были же камни. Там у половины даже берег каменистый, ты по их деревни пройди, у них у многих в огороде то изгородь из камней, то колодец обнесён. Не заметил?
- Так это в каком веке было? В прошлом? Они уже давно всё и порастаскали. Вон Ванька из Вяземки говорил, что нет у них камней. Ему на баню надо было, так он привёз с другого места. Хочешь сказать, что жители Вяземки не нашли бы такое место и не растаскали бы давно булыжники по своим огородам? Да и найдёшь ты это место, как твой батя сказал, а как натаскаешь оттуда? На горбу своём?
- А как наши старики таскали? Это тебе не петушки сосать на бабушкину пенсию. Тут думать надо и терпение иметь, а не языком чесать. А то привыкли в современном мире всё за деньги делать. Так и всю смекалку растеряли, - пробурчал Михаил.
- Это тебе тоже батя сказал? – усмехнулся Виктор, - у тебя же всё, то батя, то Лида говорят, про маманю сегодня сказать ещё забыл. Своё мнение имеется у тебя?
- А ты меня не задевай, я можно сказать художник, местная элита, а ты мужик деревенский, кто тебя вспомнит? Может завидуешь, что у меня батя с маманей имеются, а ты сирота казанская? – напряжение всё продолжало нарастать в общении между двумя мужчинами, которые спорили, если не всегда, то чаще всего, когда появлялись у Игната на берегу реки.
- Самомнением, конечно, ты всегда отличался, но вот в деревне поговаривают, что не элита ты вовсе, а алкаш обычный.
- Да ты на себя посмотри, жена таскалась не известно с кем, дитя в подоле притащила, при чём не первое, а ты и рад, счастлив, как свинья в грязи. Она тебя позорит, а ты хаваешь всё, что дают. Она из тебя давно тряпку для пыли сделала.
- Заткнись лучше, - всё спокойствие Виктора рухнуло, когда была задета тема его Иришки, он поднялся и резко потянулся вперёд, схватив Михаила за край ворота его куртки, - не имеешь ты право задевать мою жену.
- Так, ну всё, баста, - Игнат, молчавший до этого момента и думающий о своём, поднялся, посмотрев на обоих мужчин так, словно бы те были детьми, и он собирается отругать их, - это же вы со спора о фундаменте перешли на личные оскорбления.
- Так он первый начал, - Михаил одёрнул руку Виктора, высвободив свой ворот, - ещё кидается, как ошалелый. Понесло кобылу в щавель, думаешь, Рембо ты? Да я тебя махом уделаю.
- Иди-ка ты домой, Миша, - тихо сообщил Ворон, - Лида явно тебя ждёт.
«Иди, пока и правда ещё ждёт», - хотел сказать вслух Виктор, но промолчал.
- Запивается мужик, вон и сегодня с похмелья пришёл, - сообщил Виктор свои наблюдения, когда первый гость покинул их вечерние посиделки, - вот так каждый, кому не лень, считает важным мне сообщить, что ребёнок не мой, что я дурак несусветный. В что я сделать обязан? Выкинуть Иришку? А кому она нужна? Мамка ейная, всё об своём муже думает. Тесть у меня умом тронулся, всё с каким-то человеком разговаривает. Она за ним пригляд ведёт, бегает, ей и раньше до Иришки не было дела. У неё два сына имеются, вот те люди, а мою жену она за человека не считает. Так, ежели соберутся гулянку организовывать, так зовут её. А так не нужная она никому. Если выгоню её, то и жить она без меня не станет. Никто об этом не думает.
- Глупость человеческая безгранично, к сожалению. Такие вот, как Михаил, свою боль твоей пытаются прикрыть. Будто бы думают, что у них получится сообщить всему миру, что не они дураки, есть ещё тяжелее случаи. Им просто так легче, внутрь они и не заглядывают.
- Я и сам не понимаю, верно ли поступаю, но иначе не могу. Если поступлю, как скотина последняя, буду после чувствовать себя виноватым, если с Иришкой или с детьми что-то случится. Ты вот меня тогда из петли вытащил, а я жить не хотел, слушал вот таких, как этот Мишка и понимал, что я ничтожество последнее, что об меня каждый может ноги вытирать. Это ты в меня надежду вселил, Игнат. Я тебе благодарен. Прав ты на все сто процентов. Если я слабину дам и уйду из этого мира, то детворе моей и не моей не на кого будет опереться. Даже те, что не мои, но в моём доме, они имеют право на жизнь и на своё счастье. Не виноваты они ни в чём. Пропадут без меня, не на кого будет опереться, так что ради них и живу. Только вот всем этим дуракам, что в спину мне говорят, так и хочется в рожу дать, но всех не перебьёшь.
- Самый лучший бой тот, в котором ты не участвовал, - Игнат улыбнулся, - ты всё верно делаешь. Иди своим путём, не стоит поворачивать голову в сторону каждой лающей собаки, которая со своей цепи пытается о себе голос подать. Делай то, что должен и будь, что будет.
- Спасибо тебе, друг, - Виктор поднялся, собираясь также отправиться прочь от уже догорающего костра. Его глаза были слегка влажными и то ли от того, чтобы не разрыдаться в такой момент или же он правда решил вернуться к предыдущей теме разговора, Виктор добавил, - может и прав Мишка. Поговаривали, что в Вяземке были залежи камней. Слухи были, что там даже руду находили в позапрошлом веке, но сейчас не могу сказать. Можно попробовать поискать, но время всё это, нужно срочно начинать ставить дом, не жить же тебе всё время в землянке.
- Хорошо, обдумаю и решим на днях, как дом ставить, - сообщил Игнат, подавая руку собеседнику и пожимая её в ответ.
Вечер постепенно погружал реку в свою темноту, позволяя при этом ей не прекращать журчать. Игнат ещё долго сидел у костра, всматриваясь вдаль, глубоко погрузившись в свои мысли.
Каждый вечер его походил один на другой. К концу дня он оставался наедине с собой. Анфиса являлась не всегда, проявляясь перед Вороном моментами. Чаще всего она приходила к Игнату, чтобы ответить на какие-то вопросы, на который у того не было ответов.
***
В глубине леса всё ещё лежал снег. Правда он уже не распределялся равномерно по всему пространству, оголяя пригорки и обнаруживая выцветшие куски земли, прикрытые прошлогодней травой.
Интереснее всего было находить подснежники в этой серой атмосфере, где природа только затеяла свои изменения. Цветы, держащиеся кучкой, казались этаким необычным, ярким явлением после долгой зимы.
Резиновые сапоги осторожно наступали, приминая старые, пожухлые листья и грязно-жёлтую траву, которые доживали последние несколько недель. Предстояло им в скором времени трансформироваться, превращаясь уже в удобрение для земли.
Наступало время для свежей и молодой листвы на деревьях, для красочно-зелёных стеблей травы, которые будут радовать глаз человека, попавшего в мир природы, творящей ежегодные чудеса.
Игнат шёл к роднику, чтобы набрать воды для питья и приготовления пищи. Уже по дороге было решено пройти чуть дальше тех двух камней, из-за которых струилась чистая вода, чтобы осмотреться и понять, чем ещё может помочь ему этот лес, который за последнее время подарил не только покой, но и деревья для строительства дома.
Прошлым вечером возник спор, за которым Ворон наблюдал со стороны, не высказывая своего личного мнения, так как такая возможность просто не предоставлялась.
Теперь же он обдумывал то, о чём спорили вчера Михаил и Виктор, склоняясь всё больше к тому, что хотел бы он в качестве фундамента иметь камни, на которые уже после сможет поставить деревянный сруб из уже приготовленного бруса.
Дойдя до родника Ворон присел у журчащего ручейка, который сегодня был довольно щедрым, что позволило быстро набрать воды в принесённые бутылки.
Ещё не поднимаясь, спиной он вдруг ощутил, что позади него кто-то стоит. Чья-то энергия выражалась во взгляде, пристально наблюдающем за его действиями.
- Место с камнями задумал найти? – послышался детский голос.