Борьба за живучесть ПЛ при обнаружении возгорания имела целью локализовать пожар в VII отсеке, не допустить его развития, угрожающего безопасности корабля, и в конечном счете - ликвидировать пожар.
Для локализации пожара необходимо было разобщить VII и VI отсеки, для чего следовало остановить главную турбину (*), и, всплывая на инерции переднего хода, перекрыть со стороны VI отсека запорные клапаны трех маслопроводов и загерметизировать сальник главной линии вала.
Герметизация межотсечной переборки должна была задержать повышение давления в VI отсеке до тех пор, пока давление в смежном аварийном VII отсеке не превысит 3 атм, что дало бы время для организации борьбы за живучесть VI отсека, ГЭУ и корабля в целом.
Но этого сделано не было, и предотвратить поступление воздуха из VII отсека в шестой не удалось.
В 11.16 мичман В. Колотилин, боровшийся в одиночку за живучесть отсека и корабля, доложил на ГКП о выбросе масла из VII в VI отсек…
Ограничить развитие пожара можно было, отключив трубопроводы ВВД, соединяющие VII отсек с группами баллонов, находящимися в носовых отсеках. Это нужно и можно было сделать в первые же секунды после обнаружения пожара, перекрыв запорные клапаны, расположенные в III отсеке.
В соответствии с правилами борьбы за живучесть, эти действия являются обязательными, первичными действиями и выполняются сразу же после обнаружения пожара в отсеке (**).
Объективности ради следует отметить, что принять решение и руководить отключением систем ВВД, проходящих в аварийный VII отсек, должен был ГКП корабля, выполняя свои обязательные первичные действия при возникновении пожара.
Но три клапана на трубопроводах ВВД остались открытыми. Это привело к стравливанию в VII отсек большого количества ВВД, что и способствовало развитию пожара большой интенсивности и продолжительности и повысило давление в VI и VII отсеках.
Одной из причин того, что личный состав VI отсека не успел прибыть в отсек и включиться в борьбу за его живучесть до начала пожара, является задержка с подачей сигнала аварийной тревоги, прозвучавшего на три минуты позже обнаружения пожара.
Кроме того, после подачи сигнала командиры VI и VII отсеков были задержаны на ГКП для инструктажа.
Сноски:
(*) - При работающей турбине VII и VI отсеки сообщаются между собой по сальнику главной линии вала и трем масляным трубопроводам. - Примечание Чернова Е.Д.
(**) - Ст. 89 «Руководства по борьбе за живучесть подводных лодок» (РБЖ-ПЛ-82). - Примечание Чернова Е.Д.
...
Этап 2: 11.18-12.00 Развитие пожара в VII отсеке в пожар большой интенсивности, распространение его в смежный VI отсек. Теряет герметичность прочный корпус VII отсека и кормовая ЦГБ. Давление в VII и VI отсеках повысилось до 13,5 атм
Поскольку системы ВВД остались подключенными к аварийным отсекам, по их трубопроводам через расположенную в VII отсеке арматуру, разгерметизированную пожаром, сжатый воздух из баллонов ВВД, находившихся в носовых отсеках, поступал сначала в седьмой, а затем через негерметичную переборку и по не перекрытым маслопроводам - в VI отсек.
В 11.16-11.18 пожар распространился в VI отсек. Повышение там давления вызвало срабатывание аварийной защиты реактора и остановку обоих турбогенераторов. Потеряли электропитание оба электрокомпрессора и вдувные вентиляторы.
Пожар в отсеке усиливался, увеличивались температура и давление, в результате раскрылась расположенная там арматура четвертой группы ВВД (*).
С 11.16 до 12.00 в VII отсек стравился ВВД из баллонов трех групп из четырех. Всего в аварийный отсек поступило около шести с половиной тонн воздуха, что эквивалентно его шестикратно увеличенному количеству в суммарном объеме VI и VII отсеков!
Столь большое количество сжатого воздуха обусловило развитие пожара высочайшей интенсивности: максимальная (расчетная) температура в VII и VI отсеках достигала + 1100 и +450 °C соответственно, продолжительность пожара составила 60 и 30-35 минут, давление поднялось до 13 атм.
Пожар раскалил прочный корпус VII отсека, который находился в продутой и наполненной раскаленными газами концевой ЦГБ, нагрев до высокой температуры обшивку и набор (конструктивные элементы) самой цистерны, особенно ту ее часть, которая находилась выше ватерлинии.
В ходе пожара при повышении температуры до +800–900 °C выгорела изоляция кабелей, выходящих из прочного корпуса через кабельные вводы, расположенные, в основном, в верхней части VII отсека. Размягченный высокой температурой уплотнитель кабельных вводов выдавило избыточным давлением (в сечении кабельных вводов, обдутых горячей газовоздушной смесью, вероятно, остались только медные жилы). Суммарная же неплотность всех выгоревших кабельных вводов эквивалентна отверстию, способному пропускать в отсек 300-500 литров забортной воды в минуту.
Интенсивный и продолжительный пожар привел к разгерметизации некоторых трубопроводов VII отсека, связанных с забортным пространством. Потеряли герметичность уплотнения входного люка и сальники рулевых устройств.
Поступление раскаленных продуктов пожара из разгерметизированного прочного корпуса в ЦГБ № 10 привело к нарушению ее герметичности за счет растрескивания резиновых прокладок горловин, расположенных в верхней части цистерны. В процессе повышения давления в VI отсеке до 13 атм в него поступала раскаленная газовоздушная смесь, которая воспламенила пары масла, а затем и разлитое турбинное масло, перетекшее из VII отсека по открытым масляным трубопроводам.
Температура в VI отсеке достигла +400-450 °C.
Прилегавшие к отсеку ЦГБ были продуты при всплытии. Воздушная подушка в них при нагревании расширилась, и избыток воздуха, образовавшийся из-за температурного расширения, стравился через шпигаты.
Стравливание в аварийные отсеки ВВД прекратилось около полудня. С этого момента пожар перешел в фазу затухания.
Когда в VI и VII отсеках набрал силу и бушевал пожар высочайшей интенсивности, в отсеках корабля происходило следующее.
В 11.21 в IV отсеке личный состав наблюдал выброс дыма и искр из станции управления циркуляционного насоса первого контура. Это явление носило кратковременный характер и не требовало каких-либо мер тушения. Циркуляционные насосы, с помощью которых расхолаживался реактор, продолжали работать до гибели корабля.
В 11.22 на ГКП в III отсеке был обнаружен дым, шедший из блока рулевых указателей пульта управления движением корабля. Это явилось следствием замыкания электрических цепей, связанных с приборами, расположенными в VII отсеке, а также неснятия питания с пульта по аварийной тревоге.
В 11.36 возгорание было ликвидировано выключением пульта и последующим тушением его с помощью ВПЛ.
Систему ВПЛ сразу использовать не удалось: дежурная носовая установка оказалась разряженной. Не сработали и переносные огнетушители, в т. ч. принесенный из другого отсека.
Тление и горение внутреннего монтажа блока было потушено кратковременной подачей пены, после того как в 11.36 установка ВПЛ была перезаряжена. В результате возгорания помещение ГКП оказалось задымленным, и личный состав был вынужден использовать индивидуальные средства защиты органов дыхания.
Дым на пульте управления движением корабля и связанное с этим задымление верхней палубы III отсека замаскировали поступление высокотоксичных продуктов горения из VII отсека в трюм III отсека по дифферентовочному трубопроводу, который остался не перекрытым.
С 11.30 до 11.50 (ориентировочно) произошла объемная вспышка на верхней палубе V отсека. Вспышка не вызвала пожара в отсеке, но несколько находившихся в нем человек были обожжены. Сильнее других пострадали капитан-лейтенант Николай Волков и лейтенант Александр Шостак. Находившийся в V отсеке командир VI отсека капитан-лейтенант Сергей Дворов ожогов не получил.
Вероятные причины вспышки - скопление продуктов неполного сгорания турбинного масла, попавших из VI отсека через незакрытые захлопки трубопровода обратного пара и по трубопроводу отсоса паровоздушной смеси, нагрев масла, разлитого в трюме V отсека у раскаленной кормовой переборки (**), а главное - повышенное содержание кислорода в атмосфере V отсека (***).
Вспышка произошла от искры при выключении масляных насосов капитан-лейтенантом Дворовым.
Как же экипаж противодействовал развитию аварийной ситуации? Имел ли он реальные возможности предпринять конкретные действия по локализации пожара в аварийных отсеках, потушить пожар или уменьшить его интенсивность? Можно ли было предотвратить задымление и загазованность неаварийных отсеков и поражение экипажа токсичными продуктами горения?
Послушаем оставшихся в живых участников событий.
Инженер дивизиона живучести лейтенант Андрей Зайцев, обслуживавший пульт общекорабельных систем (из доклада лейтенанта А. Зайцева правительственной комиссии):
«…Я обратил внимание на рост давления в VI и VII отсеках… Мы были почти в надводном положении… Честно говоря, из памяти вылетело, когда я уже продул концевые (ЦГБ) - до или после того, как еще раз продул среднюю. Давление росло сначала в седьмом, а потом в VI отсеке. При нарастании давления (в отсеках) падало давление в системе (ВВД), одновременно нарастание и падение, хотя группы ВВД были разъединены, потом давление в отсеках выровнялось, стало дост игат ь 12-12,5 кг/см2».
Старшина трюмной команды мичман Владимир Каданцев (из доклада мичмана В. Каданцева правительственной комиссии):
«…Я отдраил верхний рубочный люк ВСК, мы поднялись на ходовой мостик и осмотрели акваторию. Море было чисто. Когда вода попадала на кормовую надстройку, был заметен небольшой пар над люком VI отсека».
Капитан 1-го ранга Б. Г. Коляда - зам. командира дивизии, находившийся на ходовом мостике (из доклада капитана 1-го ранга Б. Коляды правительственной комиссии):
«После всплытия в районе отсека и по поверхности воды по правому борту было бурное выделение воздуха и по поверхности воды плыли продукты горения - много сажи. Над VII отсеком поднимался сильный пар, выходил газ с дымом (дым белого цвета, а гарь - черная). По правому борту стали отставать пласты резины в районе кормового люка».
Личный состав, как находившийся на мостике, так и наблюдавший за окружающей обстановкой в перископ, видел в районе VII и VI отсеков те же явления, свидетельствовавшие о сильном нагреве, а впоследствии - и о разгерметизации прочного корпуса в VII отсеке.
Наблюдаемые явления свидетельствовали о том, что обстановка в аварийных отсеках резко осложнилась. Поступление в VII отсек ВВД вызвало интенсивный пожар, что требовало экстренных мер.
Правила подводной службы при поступлении ВВД в отсек предусматривают выполнение экипажем обязательных первичных действий, направленных на предотвращение разрушения межотсечных переборок, обеспечение жизнедеятельности личного состава, максимально возможное сохранение запасов ВВД. В числе этих мер первичными действиями являются: объявление аварийной тревоги с указанием места и характера аварии, отключение от системы ВВД поврежденных трубопроводов, принятие решения и подача команды на стравливание за борт запаса ВВД из баллонов, подключенных к трубопроводам аварийного отсека, установление контроля за давлением в системе ВВД, находящейся в аварийном отсеке (****).
Предусмотрены также действия, выполняемые личным составом неаварийных отсеков по сигналу аварийной тревоги без дополнительных указаний.
Эти меры полностью соответствуют условиям борьбы с пожаром. Ведь единственным способом его локализации и ликвидации, на который делал ставку личный состав, были герметизация отсека, стравливание за борт находящегося в нем ВВД и отключение воздушных трубопроводов, по которым постулат в отсек воздух.
Выли ли уличного состава реальные возможности выполнить эти действия?
Если говорить об отключении трубопроводов, соединяющих VII отсек с запасами ВВД, находящимися в носовых отсеках, то были.
Этим действиям ничто не мешало, однако они выполнены не были.
Высока вероятность того, что удалось бы стравить воздух из кормовой группы баллонов за борт, причем она тем выше, чем быстрее отреагировали бы специалисты ГКП на обнаруженное Андреем Зайцевым поступление ВВД из всех групп баллонов, в т. ч. и из расположенной в VII отсеке, в аварийные отсеки.
Если это явление было бы замечено им до продувания ЦГБ, то вероятность успеха - 100 %, а если после продувания концевых групп ВВД, то она тем выше, чем меньше времени ушло бы на осмысление наблюдаемых явлений и принятие решений по выполнению обязательных первичных действий.
Существует официальная версия, высказанная в акте правительственной комиссии: «…Особенность данной аварии - редчайшее наложение двух факторов, определивших высокую интенсивность и скоротечность развития пожара, а именно: возникновение пожара и близкое по времени нарушение плотности воздушной магистрали. Это стечение обстоятельств, требующих принципиально противоположных действий экипажа, (герметизации отсеков при возгорании и разгерметизации их в случае поступления избыточного воздуха) существенно осложнило борьбу за живучесть ПЛ» (*****).
Это мнение, по меньшей мере, странно.
Во-первых, пожары, не потушенные в начальной стадии, как правило, вызывают поступление ВВД в отсеки - следовательно, это далеко не «редчайшее наложение двух факторов».
Во-вторых, предусмотренные теорией и практикой борьбы за живучесть способы и приемы борьбы с пожарами и с поступлением ВВД в отсек вовсе не требуют «принципиально противоположных действий». Ведь и отключение трубопроводов ВВД, проходящих в аварийный отсек, и стравливание за борт ВВД с аварийной группы при поступлении его в отсек направлены на то, чтобы уменьшить поступление кислорода в горящие отсеки и предотвратить разрушение межотсечных переборок повышенным давлением поступающего воздуха, т. е. на обеспечение жизнедеятельности личного состава в отсеках, смежных с аварийным.
Сообщение отсека с атмосферой - прием, применяемый при поступлении ВВД в отсек ПЛ, допустим и полезен при пожаре в том случае, если обеспечиваются безопасность личного состава и сохранность отсеков, через которые снижается давление. В конкретной обстановке аварии на К-278 эта мера привела бы к распространению пожара и токсичных газов в V отсек. Слава Богу, что капитан-лейтенант Дворов, пытаясь по приказанию ГКП открыть вентиляционные захлопки на переборке IV отсека, уронил ключ в трюм и по этой причине приказание не выполнил.
ГКП не настаивал на выполнении команды и правильно сделал. В случае пожара, в очаг которого поступает ВВД, более эффективным было перекрытие трех трубопроводов, соединявших корабельный запас ВВД с VII отсеком и стравливание ВВД кормовой группы за борт…
Конечно, одновременное ведение борьбы за живучесть с двумя авариями - задача более сложная, чем с каждой из них порознь. Но они и начались не одномоментно: сначала возник пожар в VII отсеке, который, развиваясь беспрепятственно, вызвал вторую аварию - поступление ВВД в VI отсек.
Промежуток времени между началом этих аварий можно назвать «близким по времени» только в бытовом плане. Нам же, военным, не годится пользоваться бытовыми категориями отсчета времени. Поступление ВВД было обнаружено почти через 15 минут после обнаружения пожара. За это время, как мы уже убедились, могло быть сделано многое, чтобы предотвратить возникновение второй аварии и развитие аварийной ситуации…
Поступление воздуха в горящие отсеки беспрепятственно продолжалось в течение 40 минут. Лишь в 12.00 с ГКП поступил приказ закрыть подгрупповые клапаны носовых групп баллонов ВВД! Только тогда ВВД перестал поступать в VII отсек, где адский жар мгновенно сожрал кислород, необходимый для горения, и пожар перешел в фазу затухания.
Но три трубопровода, по которым шел воздух, раздувающий пожар, остались не перекрытыми. Личный состав, включенный в ШДА в V, III и II отсеках оказался в опасности - моряки делают последние вдохи чистого воздуха и очень скоро потеряют сознание, неожиданно вдохнув пришедший к ним по этим магистралям угарный газ высочайшей концентрации.
В течение сорока минут в горящий VII отсек поступил без малого весь корабельный запас ВВД, оставшийся от продувания ЦГБ при всплытии лодки в надводное положение, сохранился только запас ВВД в командирской группе.
Пожар в VII отсеке, бушевавший с неослабевающей силой до полудня и создавший в двух кормовых отсеках давление, превышающее на 3 кг/см2 расчетную прочность кормовой поперечной переборки VI отсека, подготовил развитие и трансформацию аварийной ситуации в другой вид аварии: поступление забортной воды в VII и VI отсеки и кормовые ЦГБ.
Термодинамические расчеты убедительно говорят о том, что в случае перекрытия трубопроводов, соединявших носовые группы ВВД с VII отсеком, параметры поражающих факторов пожара были бы значительно ниже и гарантированно недостаточны для разгерметизации прочного и легкого корпусов АПЛ. Так что «основной вклад» в развитие пожара внес не ВВД, находившийся в кормовой группе, а воздух, несанкционированно поступавший в очаг пожара из носовых отсеков (******).
Расчеты и анализ убеждают, что, при условии выполнения экипажем предусмотренных правилами подводной службы действий по локализации и тушению пожара в течение первых 30 минут аварии роковая цепь событий была бы прервана. Прочный корпус корабля не получил бы повреждений, приведших к возможности поступления забортной воды внутрь ПЛ.
В этом состоит главный урок второго этапа аварии.
...
Сноски:
(*) - Несанкционированно открылись клапаны продувания ЦГБ кормовой группы (клапан «Воздух в отсек» и др.). - Примечание Чернова Е.Д.
(**) - Турбинное масло попало в кормовой трюм отсека из находившихся под давлением кормовых отсеков по масляным трубопроводам, оставленным в открытом положении после проводившейся накануне сепарации масла. - Примечание Чернова Е.Д.
(***) - Как установлено следствием, автоматический газоанализатор-дозатор в V отсеке был неисправен - так же, как и в VII отсеке. - Примечание Чернова Е.Д.
(****) - РБЖ-ПЛ-82. - Примечание Чернова Е.Д.
(*****) - Из текста заключения одной из секций рабочей группы правительственной комиссии (руководитель секции - вице-адмирал М. М. Будаев, начальник ЦНИИ Военного Кораблестроения). - Примечание Чернова Е.Д.
(******) - Зам. главнокомандующего ВМФ вице-адмирал В. В. Зайцев в акте, представленном правительственной комиссии, утверждает обратное. - Примечание Чернова Е.Д.
.
Историю рассказал © Евгений Дмитриевич Чернов.
.
09.04.2026
.