В парикмахерской в тот день было настоящее столпотворение. Накануне Восьмого марта женщины торопились привести себя в порядок перед праздником, поэтому клиентки сменяли друг друга в креслах с невероятной скоростью. Некоторые дамы чуть ли не со слезами умоляли принять их без предварительной записи, и администратор Катя только и успевала всем ответить: кого отправить восвояси, а кого направить к нужному мастеру. Предпраздничная суета захватила всех без исключения: завтра каждой девушке от мала до велика хочется выглядеть сногсшибательно. Мастера монотонно делали свою работу, и в зале только и слышалось, что ритмичный щелчок ножниц да гулкое жужжание фена. Между делом клиентки и парикмахерши оживлённо переговаривались: обсуждали, кому чёлку профилировать, кому затылок попышнее сделать. Постепенно разговоры перекинулись на кулинарные темы — кто что будет готовить на праздничный стол или какой сюрприз заказан любимому мужчине.
— Ой, я своему строго-настрого наказала, чтобы не дарил мне этих тюльпанов, — рассказывала одна из дам с фольгой на голове, недовольно поджав губы. — Надоели они мне до смерти, честное слово. И какой от них толк? По нынешним ценам за букет можно отличную сковородку с антипригарным покрытием купить.
— Сковородку? — хихикнула молоденькая парикмахерша Юлия, поправляя пряди на своей клиентке. — Нет уж, я хочу именно цветов. Пусть они стоят всего пару дней, зато это красиво и романтично. Восьмое марта — женский день, а сковородку и в любой другой день приобрести можно.
— Просто так ничего не случается, милая, — подала голос старушка из другого кресла, с хитрецой поглядывая на молодёжь. — Хорошая посуда — это замечательный подарок. Вот мой дед на Новый год подарил мне новый казан, я сама его попросила. И знаешь, какой там плов теперь получается — пальчики оближешь! Всю жизнь думала, неплохо готовлю, а в этом казане — просто сказка.
Обсуждение плавно перетекло в другое русло: какие же блюда обязательно должны присутствовать на праздничном столе. Селёдка под шубой и мясо по-французски уверенно лидировали в этом негласном рейтинге.
Парикмахер Вера молча слушала всю эту оживлённую болтовню, энергично щёлкая ножницами. Её клиентка тоже активно участвовала в общем разговоре, пару раз пыталась вовлечь в беседу и саму Веру, но та упрямо отмалчивалась, погружённая в свои мысли. Восьмое марта — женский праздник, и прекрасная половина человечества с нетерпением ждёт обязательного внимания со стороны своих мужчин. А Вере не от кого было ждать этого внимания. Разве что зять из другого города позвонит поздравить, да вечно полупьяный сосед, случайно увидев на лестничной площадке, бросит дежурное: «С праздничком».
Полгода назад Вера развелась с мужем, выгнала его из дома, и до сих пор в душе саднила незаживающая рана. Вместе прожили почти двадцать пять лет, уже готовились отметить серебряную свадьбу, дочка вышла замуж. Казалось бы, живи да радуйся, но всё пошло совсем не так, как она мечтала.
Закончив с последней клиенткой, Вера быстро привела в порядок рабочее место и засобиралась домой, хотя коллеги ещё задерживались — решили распить бутылочку игристого за компанию. Вере почему-то совсем не хотелось участвовать в этом веселье.
Она вышла на улицу, где уже начинало смеркаться, и противный сырой ветер тут же принялся пробирать её до костей. Женщина натянула шапку почти на самые брови, накинула капюшон своей тоненькой синтепоновой курточки и с досадой подумала: «Рано я решила в весеннее переодеться». Вера поспешила к остановке, втайне надеясь, что её маршрутка вот-вот подойдёт, потому что долго стоять на таком пронизывающем ветру — только окоченеть недолго. И словно кто-то услышал её безмолвную просьбу. Не прошло и минуты, как к остановке лихо подлетела маршрутка, в которой оказалось одно свободное место. Вера с облегчением заскочила, уселась, прислонившись лбом к холодному стеклу, и снова погрузилась в тягостные воспоминания о прошлом.
Так уж сложилось, что в последнее время она только и делала, что перебирала в памяти прожитые годы, хотя прекрасно понимала: ничего уже не вернуть, и жизнь, наверное, уже прошла. Обидно. Обидно, что она не стала той, кем мечтала быть в юности. Грустно, что встретила не того человека. Больно осознавать, что многие ошибки уже не исправить. Единственное, что ещё согревало её душу, — это доченька Елена, умница и красавица, которая выросла хорошим человеком.
А ведь когда-то Вере казалось, что её жизнь сложится лучше всех. В детстве мама и бабушка души в ней не чаяли, она росла в любви и заботе. Мама работала медсестрой в поликлинике, бабушка была почётным работником образования, всю жизнь проработала в детском саду и много лет занимала должность заведующей. Маленькая Вера сначала мечтала стать воспитателем, как бабушка, но однажды, побывав на работе у мамы, твёрдо решила, что будет доктором. Возможно, так бы и случилось, если бы не несколько трагических обстоятельств. Бабушка умерла, когда Вера училась в девятом классе, а мама погибла, когда девушка оканчивала школу. На пешеходном переходе её сбил пьяный лихач. И осталась Вера совсем одна на белом свете. Отца она не знала — мама никогда о нём ничего не рассказывала. Вера всё думала, что когда-нибудь они поговорят откровенно, но так и не успела.
После всех этих потрясений девушка меньше всего думала о поступлении в институт. Экзамены она сдала кое-как, срок подачи документов пропустила, а когда немного пришла в себя, поняла, что нужно как-то жить дальше. На кусок хлеба ведь тоже надо заработать. Вот и пошла она сначала в посудомойщицы, потом сумела закончить курсы парикмахеров и начала делать людей красивыми, а о своей детской мечте пришлось забыть.
С будущим мужем Вера познакомилась, когда ей было девятнадцать лет, в какой-то компании общих друзей на чьём-то дне рождения. Андрей оказался общительным, милым, умел красиво ухаживать, и к тому же он был доктором — молодым терапевтом в районной поликлинике. Вера в тот день призналась ему, что тоже мечтала пойти в медицину.
— Так какие твои годы? — улыбнулся тогда Андрей, обнадёживающе глядя на неё. — Ещё обязательно станешь врачом, и будем мы с тобой коллегами.
Но коллегами они так и не стали. Зато между ними очень быстро завязались романтические отношения, которые вскоре переросли в нечто большее. Уже через полгода они подали заявление в загс. Вера нисколько не сомневалась, что встретила свою судьбу. Да и Андрей выглядел довольным и счастливым. Только вот его родители, жившие в другом городе, выражали сомнения, пара ли Вера их сыну. Всё-таки он — доктор, а она — простая парикмахерша. Но открыто они не высказывали недовольства, все недоумения витали в воздухе, в телефонных разговорах, при личной встрече, когда молодые поехали на Новый год знакомиться с ними. Мол, Верочка, вы такая милая простота. Девушка, конечно, всё понимала, но старалась не придавать этому большого значения — ведь ей жить не с родителями Андрея, а с ним. Впрочем, они вскоре успокоились, когда сами приехали к ним с ответным визитом. Квартира Веры, доставшаяся от мамы и бабушки, оказалась вполне приличной: в центре города, с высокими потолками. Правда, требовался ремонт, но это уже дело второстепенное. Всего две комнаты, зато просторные. Словом, к свадьбе родители Андрея смирились с выбором сына и даже помогли с организацией торжества.
А потом всё было просто отлично. Вера считала себя самой счастливой на свете, а когда родилась доченька Елена, ей и вовсе стало казаться, что более идеальной семьи, чем у них, просто не существует. Андрей был очень занят на работе, но свободное время всегда посвящал жене и дочке. Они вместе гуляли в парке, водили Елену на аттракционы, в цирк. Вера стремилась быть идеальной женой и мамой: следила за собой, дочку холила и лелеяла, муж всегда ходил в отглаженной рубашке, в доме царили идеальный порядок и вкусная еда. До трёх лет Вера сидела с Еленой, потом вышла на работу в парикмахерскую, которая находилась рядом с поликлиникой мужа. Это было невероятно удобно: утром они отвозили дочку в сад, потом разъезжались по работам, а вечером Андрей забирал Веру. Коллеги Веры искренне завидовали ей белой завистью. «Вот повезло Вере, такой муж — красавец, заботливый, да ещё и доктор», — думали они. И только пожилая парикмахерша Зоя кривила губы в усмешке, когда слышала эти восторженные разговоры. Однажды она прямо заявила, не скрывая ехидства:
— Ох, Вера, покажет ещё твой муженёк себя во всей красе, помяни моё слово.
Молодая женщина тогда лишь недоумённо посмотрела на Зою, ничего не ответив, решив про себя, что та просто из вредности это ляпнула. Зоя вообще была дамой очень язвительной и любила подпустить шпильку.
А потом случилось первое потрясение. В их парикмахерскую записалась молоденькая девушка, и попала она именно к Вере. Та усадила клиентку в кресло, доброжелательно поинтересовалась, чего та хочет. Девица с любопытством оглядела Веру с ног до головы, показала, как и где нужно укоротить пряди. Вроде бы всё шло нормально, как вдруг у клиентки зазвонил телефон. Вера сама подала ей аппарат с тумбочки.
— Ой, Андрей, — затараторила девушка, оживляясь. — А я в парикмахерской, представляешь? Ага, у меня же приём до обеда был. Да, конечно. А ты? Ах, у тебя ещё два вызова на сегодня… Хорошо, хорошо. Я выйду отсюда, сразу тебе позвоню. Да, встретимся в нашем кафе, как договаривались.
Вера в это время привычно щёлкала ножницами, но почему-то слова клиентки заставили её насторожиться. Казалось бы, сколько Андреев на белом свете, но интуиция подсказывала ей нечто иное. Дело в том, что, когда она подавала телефон, мельком увидела на экране имя звонившего — «Любимый». И голос в трубке до боли напоминал мужнин. Она подстригла девицу как обычно, но на душе у неё стало тревожно и неуютно. А когда та выпорхнула из парикмахерской, предупредив хозяйку, Вера зачем-то ринулась следом. Парикмахерша Зоя смотрела ей вслед с каким-то сочувственным выражением — или Вере это только показалось, когда она обернулась уже у выхода.
Клиентка звонко цокала каблучками впереди, а Вера держалась на расстоянии, стараясь остаться незамеченной. В какой-то момент она непроизвольно попятилась и замерла: навстречу девице торопливо шёл именно её муж. Андрей подбежал к девушке, на ходу что-то сказал с улыбкой, поцеловал её, а потом оглянулся и увидел Веру. Он побледнел, отшатнулся от своей спутницы и рванул к жене, но та развернулась и бросилась прочь.
Вера прибежала в парикмахерскую вся в слезах, а муж следом ворвался, пытался что-то объяснить, оправдаться, уверял, что она не так всё поняла. Но как ещё можно понять, когда он на глазах у жены обнимал другую женщину?
— Всё, развод! — крикнула Вера, не в силах сдерживать душившие её рыдания.
Андрей как-то сразу сник, что-то промямлил невнятное, а потом ушёл под общее осуждение женских взглядов. Коллеги пытались успокоить Веру, но она рыдала навзрыд и никак не могла унять этот поток слёз. И вот тогда та самая Зоя Андреевна сказала ей мудрые слова, положив руку на плечо:
— Вера, не руби с плеча. Ты тут про развод кричала — это зря. У тебя дочь растёт, ей отец нужен. У других деток папки есть, а у твоей не будет. А мужик, он и есть мужик. Они все такие. Мой, думаешь, не гулял? Ещё как гулял, и не раз. И сейчас, пень старый, под шестьдесят ему, а всё на молоденьких заглядывается. Ты перетерпи, всё наладится, успокоится.
— Зоя Андреевна, но как с этим жить? — сквозь слёзы произнесла Вера, вытирая мокрые щёки.
— Молча, — тихо ответила коллега и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
В тот день Веру отпустили с работы пораньше. Она вернулась домой, уже внутренне всё решив для себя, хотя слова Зои Андреевны тогда не восприняла всерьёз. Андрей уже был дома — из кухни доносился аппетитный аромат чего-то печёного. Муж выглянул и виновато произнёс, пряча глаза:
— Милая, а я вот тут решил приготовить твою любимую курочку с картошечкой.
Вера и слова не успела вымолвить, как из комнаты выбежала Елена с радостным криком: «Мамочка пришла!» — и кинулась обнимать её.
— Я дочку пораньше из садика забрал, — поспешил добавить Андрей, надеясь смягчить жену.
Вера, которая уже внутренне была готова к грандиозному скандалу, растерялась — как при ребёнке выяснять отношения? Она не сказала мужу ни слова, прошла в комнату к дочери и стала играть с ней, хотя мысли были совсем о другом. После ужина Андрей позвал их за стол. Он постарался на славу: на столе, кроме жаркого, стояли сок, вино, фрукты и букет цветов. Последний он смущённо протянул Вере, надеясь на примирение. Цветы она взяла и равнодушно положила на подоконник. Андрей сам поставил их в воду, затем началось молчаливое застолье. Поев, дочка убежала в свою комнату, а они так и сидели друг напротив друга, не проронив ни слова.
— Вера, я хочу всё объяснить, — наконец нарушил тишину Андрей, нервно теребя салфетку.
— Что объяснить? Свою измену? — со злостью ответила Вера, сверля его взглядом.
— Да нет же, никакой измены не было, — торопливо заговорил Андрей, глотая слова. — Понимаешь, это Света. Она медсестра с соседнего участка, давно уже ко мне клинья подбивает, хотя прекрасно знает, что я женат. Она специально всё подстроила, чтобы ты увидела. Узнала, в какой парикмахерской ты работаешь, и записалась именно к тебе. А я ей должен был позвонить по работе, просто уточнить кое-что.
— И именно по работе ты у неё в телефоне записан как «Любимый»? — прищурившись, переспросила Вера, чувствуя, как закипает внутри. — И поцеловал ты её, надо полагать, из сугубо профессиональных соображений?
— Да не было этого! — смутился Андрей, отводя взгляд. — Ты просто не так поняла.
— Я видела своими глазами, — повысила голос Вера.
И тут её прорвало. Словно дамбу прорвало — она закричала на мужа, обвиняя его во всех смертных грехах, плакала, не в силах остановиться. Андрей заламывал руки, клялся, что всё это досадное недоразумение, но потом всё же обронил, что больше такое не повторится.
— Ах, не повторится! — воскликнула Вера, задыхаясь от обиды и гнева. — Да, ты прав. Не повторится, потому что я с тобой развожусь. Всё, собирай свои вещи и убирайся вон отсюда.
— Вера, не горячись, у нас же дочь, — пробормотал Андрей растерянно.
— Я сама её воспитаю, без тебя. А ты больше не смей показываться ей на глаза. Уходи!
В этот момент в кухню вбежала испуганная Елена. Ей тогда было около пяти лет, и малышка, видимо, поняла, что мама прогоняет папу. Девочка закричала, заплакала, то и дело восклицая: «Я не хочу, чтобы папа уходил!» Вера пыталась успокоить дочь, Андрей тоже порывался подойти, но Вера не подпускала его к ребёнку. А потом случилось страшное. У Елены начались судороги. Вера тут же забыла обо всех обидах, перепугалась до смерти. Андрей взял ребёнка из её рук, что-то сделал, вызвал скорую. Елену увезли в больницу.
Вера несколько дней провела с ней в стационаре, не отходя ни на шаг. Врачи сказали, что всё случилось на фоне сильнейшего стресса, и теперь главное — больше не провоцировать ребёнка, иначе до эпилепсии недалеко. И вот тогда Вера поняла, что просто не имеет никакого права на свои обиды. Ради дочери она простит Андрея. Они помирились, и жизнь пошла своим чередом, стараясь не вспоминать тот страшный день. Вроде бы счастье снова вернулось в их дом. Андрей по-прежнему заезжал за Верой на работу, они вместе ехали за дочерью в садик, проводили свободное время. Со временем всё устаканилось и вернулось на круги своя.
Однажды Вера снова увидела Андрея с другой — нет, не с той молодой вертихвосткой Светой, а с утончённой дамой. Они выходили из кафе, и муж явно не ждал, что жена окажется поблизости. Дома снова были разборки, но теперь уже шёпотом, чтобы Елена не проснулась. И опять Андрей клялся, что больше такое не повторится, что это было случайностью. И Вера поверила. А потом было ещё несколько подобных объяснений. Вера верила, потом перестала верить, но продолжала жить с мужем ради дочери, просто существуя под одной крышей.
Елена выросла умницей и красавицей, со здоровьем у неё всё было в полном порядке. После школы дочка поступила в столичный экономический вуз и уехала от родителей, приезжая только на каникулы да изредка на праздники. А Вера с Андреем изо всех сил старались показать, что у них всё благополучно. Больше, конечно, старалась Вера, которая даже спустя долгие годы помнила тот пережитый ужас, когда дочке стало плохо. Ей казалось, что всё может повториться в любой момент, стоит только дать волю эмоциям. Андрей же продолжал жить своей жизнью, изредка заводя романы то с коллегами, то на стороне, иногда даже не ночевал дома. С годами он уверился в том, что ему теперь всё всегда сойдёт с рук, потому что Вера стерпит. Они, по большому счёту, превратились в соседей, лишь перед дочкой изображая счастливую семью.
Продолжение: