Предыдущая часть:
Вера сделала маленький глоток обжигающего чая. Тепло от камина и присутствие Дмитрия — такого большого, сильного, надёжного, каким она его помнила — наконец-то прорвали плотину страха, сдерживавшую её долгие месяцы. Кружка в руках слегка подрагивала, но голос звучал уже твёрже, чем минуту назад.
— Мой муж, Андрей, говорит всем нашим соседям, что у меня тяжёлый послеродовой психоз, — начала она, и слёзы снова навернулись на глаза, но она сдержалась. — Он убедил в этом и меня саму, понимаешь? Я уже почти поверила, что схожу с ума, что я опасна для собственного сына.
— Не торопись, рассказывай по порядку, — мягко, но настойчиво сказал Дмитрий, подаваясь вперёд.
— Они — мои соседи сверху, Платон и Алина, — всхлипнула Вера, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Они не муж и жена, как представлялись всем. Платон — чёрный риэлтор, а Алина — его сестра и по совместительству любовница моего мужа. У них там целый преступный план. Они хотят оформить генеральную доверенность на продажу моей квартиры, меня сдать в психиатрическую больницу, чтобы никто не слушал, а моего Егорку...
Голос её сорвался на отчаянный, душераздирающий всхлип, и она замолчала, прижимая руку к груди, чтобы унять боль.
— Что с Егором? — голос Дмитрия стал ледяным, почти шёпотом. — Говори, Вера.
— Моего мальчика Андрей хочет сдать в дом малютки, как только получит деньги, — выдохнула она, едва сдерживая рыдания. — Он сказал им, что этот «ненормальный прицеп» ему в новой жизни не нужен. Они хотят уехать за границу с этими деньгами и начать всё с чистого листа, а нас с сыном просто выбросить, как мусор.
В огромной гостиной повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Вера боялась поднять глаза на Дмитрия. А когда наконец решилась и подняла, то увидела, что его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску. В его серых глазах вспыхнула такая первобытная, холодная ярость, что ей стало по-настоящему страшно. Его кулаки, лежащие на подлокотниках кресла, невольно сжались, побелели костяшки.
— Значит, дом малютки, психушка, миллионы от продажи квартиры… — голос Дмитрия звучал неестественно тихо, спокойно, но от этой тишины веяло такой скрытой, нечеловеческой угрозой, что Вера поёжилась. — Эти подонки ответят за всё, Вера, клянусь тебе. Но есть ещё кое-что, что ты хотела мне рассказать? Ты говорила про парк, про какого-то двойника…
— В парке, там, где мы гуляли, я видела бездомного, — продолжила она, вытирая слёзы. — Я подошла к нему, потому что подумала: «Это ты». У него твоё лицо, абсолютно такое же, до мельчайших черт. Местные бродяги прозвали его Молчуном. Они говорят, что приютили его зимой, когда нашли его в луже крови за гаражами. У него амнезия, он ничего не помнит.
Дмитрий на мгновение задумался, нахмурившись, но затем, видимо, решив не отвлекаться от главной угрозы, тряхнул головой.
— Послушай меня очень внимательно, Вера, — мягко, но твёрдо произнёс он, стараясь говорить спокойно и размеренно. — Ты пережила сильнейший стресс, колоссальное психологическое давление. Твоя нервная система работала на износ, твой мозг пытался защититься от реальности. Этот подлец, твой муж, целенаправленно, методично сводил тебя с ума. Неудивительно, что в таком состоянии аффекта твой мозг ищет спасение, ищет опору и начинает проецировать образы из прошлого на случайных прохожих.
— Но он был так похож, Дима, так невероятно похож… — не сдавалась Вера, качая головой. — Это не просто случайное сходство.
— В мире миллионы людей, и у каждого есть свой двойник, — он сжал её руки крепче. — Это совпадение, Вера, пугающее, но просто совпадение. Забудь об этом бездомном, слышишь? Не трать на него свои силы и нервы. Сейчас наша главная цель — вытащить тебя из этой ловушки, обезвредить твоего мужа и его подельников и наказать их по всей строгости закона.
Дмитрий поднялся, достал из кармана мобильный телефон и, не мешкая, набрал какой-то номер.
— Алло, Олег? Это Дмитрий Борисович, слушай сюда, — голос его стал жёстким, командным, как у человека, привыкшего отдавать приказы. — Общий сбор, срочно. Бросайте все текущие заказы, какие бы они ни были. Дело категории «А», особой важности, личное. Жду тебя и всех свободных ребят у меня в кабинете через час. Да, и захватите с собой всё: полный комплект прослушивающего оборудования, оптику последнего поколения, ключи доступа, универсальные отмычки. Будем брать чёрных риэлторов и их подельников с поличным.
Он положил телефон на стеклянный журнальный столик и повернулся к Вере. В его глазах горела решимость человека, который привык доводить дела до конца.
— План такой, Вера, слушай внимательно, — начал он, расхаживая по гостиной. — Мы не можем просто так прийти в полицию с твоим рассказом о радионяне. Эту запись к делу не пришьёшь — она получена незаконным путём, и хороший адвокат мигом развалит обвинение. Нужно брать их с поличным, на живца, в момент совершения преступления или покушения на него. Только так мы сможем их засадить.
— И что я должна делать? — Вера выпрямила спину, чувствуя, как страх отступает куда-то на задний план, уступая место холодной, расчётливой решимости. — Я сделаю всё, что нужно, Дмитрий. Ради Егора я готова на всё.
— Тебе придётся вернуться домой, — он остановился напротив неё. — Вернуться к нему, к этому монстру, и сыграть самую главную, самую сложную роль в своей жизни. Роль послушной, запуганной, сходящей с ума жены, которая ни о чём не догадывается. А я тем временем подключу всех своих людей — лучших специалистов моего детективного агентства и знакомых следователей из управления по особо важным делам. Они будут работать круглосуточно.
— А это не опасно? — прошептала Вера, и её взгляд упал на дверь спальни, где спал Егор. — Я даже не за себя боюсь, а за него, за сына. Если Андрей что-то заподозрит…
— Ни о чём не переживай, — Дмитрий уверенно улыбнулся, и в его улыбке было столько силы и спокойствия, что Вера невольно поверила. — Всё будет под полным контролем, до мельчайших деталей. За эти годы, что я провёл за границей, пока лечился и восстанавливался, а потом работал, я неплохо научился просчитывать любые риски и контролировать любые, даже самые сложные ситуации. Они не сделают и шагу без нашего ведома.
Вера вымученно, но благодарно улыбнулась в ответ. Она всё ещё не верила до конца в то, что происходило. Это внезапное появление Дмитрия казалось слишком нереальным, слишком похожим на чудо. «Вот сейчас она закроет глаза, потянется всем телом и увидит, что находится в своей холодной постели в детской, — подумала она. — И нет никакого Дмитрия, нет никакого частного детективного агентства, которое он открыл, вернувшись на родину. И всё это — лишь очередная галлюцинация больного мозга».
Взглянув украдкой на часы, стоящие на каминной полке, Вера ахнула. Было уже поздно, нужно было срочно возвращаться домой, пока Андрей не хватился и не начал её разыскивать. Хотя расставаться с Дмитрием, чувствовать его тепло и защиту не хотелось совершенно. Но с другой стороны, она отдавала себе отчёт, что формально до сих пор замужем. А это, как ни крути, накладывало на неё определённые обязательства и правила игры, которые нельзя было нарушать.
Вера собралась с силами и выпрямилась. В её заплаканных, красных глазах блеснула сталь, которой Дмитрий не видел в ней никогда раньше.
— Я смогу, — твёрдо сказала она. — Ради Егора, ради его будущего я согласна на любую роль, на любую игру.
Дмитрий облегчённо выдохнул, словно гора свалилась с его плеч. Он понимал, что просит её о почти невозможном, но другого выхода не было.
— Я вызову тебе такси, — сказал он, беря в руки телефон. — Мою машину у подъезда оставлять нельзя — соседи могут заметить и что-то заподозрить. А эти люди, Платон и Алина, наверняка следят за каждым твоим шагом.
Вера возражать не стала, да и Егор начал тихонько капризничать во сне, видимо, почувствовав, что мамы нет рядом, и соскучившись по родной кроватке.
Вечер дома прошёл на удивление тихо и без особых происшествий. Андрей вернулся поздно, когда Вера уже сделала вид, что спит, и как обычно, бросив на ходу, что у него на работе полный завал, ушёл в душ, а потом в свою спальню. Вера понятливо кивнула, решив, что покорность и отсутствие вопросов в их с Дмитрием деле сейчас будут не просто не лишними, а жизненно необходимыми.
На следующий день утром за завтраком она сообщила мужу, что записалась на приём к дорогому психиатру в частной клинике на другом конце города. Андрей, изобразив на лице искреннюю заботу и участие, даже вызвал ей такси, радостно предвкушая, как в её медицинской карте совсем скоро появится нужная ему запись о тяжёлом психическом расстройстве.
Как только такси с Верой скрылось за поворотом, а Андрей, понаблюдав из окна, уехал в свой офис, к подъезду дома тихо подъехал неприметный серый фургон с логотипом компании по срочному ремонту интернета и компьютерной техники. Трое крепких мужчин в одинаковой синей спецодежде бесшумно открыли дверь квартиры Веры отмычками. В руках они держали чемоданы с высокотехнологичным оборудованием. Не теряя времени, они приступили к работе.
Дмитрий лично руководил всей операцией по видеосвязи, находясь у себя в офисе перед десятком мониторов.
— Зал, кухню и коридор возьмите под особый контроль, — отдавал он чёткие команды по рации, глядя на изображение с камер, установленных в квартире. — Камеру самого высокого разрешения — в вентиляционную решётку на кухне, вторую, скрытую, — за карниз в гостиной, чтобы просматривался диван. В детской комнате установите микрофоны максимальной чувствительности, чтобы слышать каждый вздох ребёнка. Коридор должен просматриваться от входной двери до самой спальни.
— Сделано, Дмитрий Борисович, — доложил Олег, старший группы, аккуратно встраивая крошечную, размером со спичечную головку, видеокамеру в корпус настенного бра. — Сигнал идёт напрямую на пульт в нашем фургоне, который останется у подъезда до конца операции. Будем видеть и слышать каждый ваш шаг, каждое слово. И ещё, мы сняли копии с жучков, которые эти риэлторы уже давно воткнули в розетки в прихожей. У них там своя система прослушки, хорошая, профессиональная.
— Отлично, работаем дальше, — Дмитрий потёр руки. — Ну всё, уходите, пока никто не хватился. Оставьте всё как было.
Пока техники заканчивали свою работу и сворачивали оборудование, Дмитрию позвонил его начальник службы безопасности, который вёл параллельное расследование.
— Дмитрий Борисович, есть информация по той самой продавщице радионяни с блошиного рынка, которую вы просили пробить по всем базам, — доложил он. — Степанида Ильинична — фигура не случайная, совсем не случайная.
— Да, слушаю внимательно. Кто она, откуда? — спросил Дмитрий, наливая себе кофе.
— Она не просто бабка-торговка, — продолжал начальник службы безопасности. — Десять лет назад эта женщина была уважаемым человеком, учительницей математики в местной школе, и жила в том же районе, где сейчас живёт Вера. Только в другом доме.
— Вот как… Интересно. Продолжай.
— Её жизнь разрушили чёрные риэлторы, которые действовали по той же схеме, что и сейчас, — Платон и Алина, они тогда только-только начинали свою преступную карьеру. Втёрлись к старой учительнице в доверие, представились благотворителями, подсунули ей документы на подпись под видом договора на ремонт, напоили какими-то сильнодействующими психотропными препаратами, чтобы она ничего не соображала. В итоге Степанида Ильинична оказалась на улице в одних тапках, без копейки денег. Суды, само собой, ничего не дали — по бумагам она сама «подарила» им свою квартиру. Пожилая женщина выжила лишь благодаря доброте своих бывших учеников, которые скинулись ей на крошечную комнатку в студенческом общежитии.
— Значит, она прекрасно знала, кто такие Платон и Алина на самом деле?
— Да, более чем. Наверняка сразу догадалась, что эти двое, въехав в дом над Верой, снова взялись за старое и обрабатывают очередную жертву, — кивнул начальник безопасности. — Она видела, как Платон и Алина «обрабатывали» мужа Веры, Андрея, в подъезде и во дворе. Один из её бывших учеников, который помогал ей выжить, — старый радиолюбитель с большим опытом. Он специально перепаял старую, советскую радионяню, настроив её на частоту прослушивающих устройств, которые Платон установил в квартире Веры. Степанида просто сидела на рынке и терпеливо ждала, когда появится Вера, чтобы передать ей этот ключ к правде, этот спасательный круг.
— Мотив — месть?
— Скорее искупление, — ответил начальник службы безопасности. — Я разговаривал с её соседкой по общежитию. Степанида до сих пор винит себя за свою доверчивость, за то, что не смогла тогда отстоять себя. Она говорила, что не смогла спасти себя, но обязана спасти другую молодую женщину, мать с ребёнком, от той же страшной участи.
— Понятно… — Дмитрий задумался на секунду, переваривая информацию. — Что ещё по Платону и Алине?
— Они в федеральном розыске, Дмитрий Борисович, — голос начальника безопасности стал мрачным. — На их счету уже как минимум семь подобных эпизодов с квартирами одиноких и доверчивых людей. Двоих пожилых людей они довели до инфаркта, ещё одна женщина покончила с собой в психиатрической больнице, куда они её упекли.
— Вот же мрази! — сквозь зубы, с ненавистью процедил Дмитрий, сжимая кулаки. — Хорошо, готовь группу захвата на вечер. Сегодня мы закроем этот чёртов цирк раз и навсегда.
Надев на лицо маску покорной, сломленной жизнью жертвы, Вера вернулась домой. Сердце бешено колотилось где-то у горла, когда вечером в прихожей щёлкнул замок и на пороге появился муж.
— Ну что, сходила к врачу? — мягко, почти ласково спросил он, снимая дорогой пиджак и вешая его на плечики.
— Да, — Вера опустила глаза, чтобы он не увидел в них ненависть, и принялась теребить край старого халата, изображая смущение и неуверенность. — Врач сказал, что мне нужен абсолютный покой, никаких стрессов и волнений. Выписал мне какие-то сильные таблетки, сказал, что у меня тяжёлая стадия нервного истощения на фоне послеродовой депрессии.
— Ну вот видишь, а ты идти не хотела, спорила со мной, — Андрей подошёл к ней и, обняв за плечи, притянул к себе. Ей стоило колоссальных, нечеловеческих усилий не вздрогнуть от отвращения, когда его руки коснулись её тела. — Я же, видишь, забочусь о тебе, о нашем сыне, о нашей семье. Тебе нужно больше спать и меньше нервничать. Иди ложись, я сегодня сам посижу с Егором, а ты отдохнёшь.
— Спасибо тебе, — прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал благодарно. — Ты правда такой заботливый, Андрей. Я принесу тебе твой любимый чай с ромашкой, чтобы ты спал крепко-крепко.
Она вышла на кухню и через несколько минут вернулась с дымящейся кружкой. Андрей взял её, дунул на пар и сделал несколько глотков.
— Отдыхай, милая, — он заботливо поправил одеяло, накрывая её ноги, забрал пустую кружку и вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.
Вера услышала тихий, едва уловимый щелчок — он повернул ключ в замке снаружи. Андрей запер её в спальне, как в тюремной камере. Она мгновенно выплюнула чай, который всё это время держала во рту, в приготовленный заранее носовой платок, — снотворное, которое он подсыпал, не попало в её организм. Затем Вера легла на спину, притворившись спящей, и смотрела в тёмный, давящий потолок, не смыкая глаз и считая минуты до рассвета.
Продолжение :