— Хватит, — сказал Игорь.
Он резко наклонился, выдернул кабель камеры из компьютера. Экран погас. Стрим оборвался.
Тишина.
Фигура стала слабее. Как будто без питания — без электричества, без передачи сигнала — она теряла плотность. Контуры размылись, тень побледнела.
Игорь отвернулся.
Он просто перестал смотреть.
Не на фигуру — на угол, на экран, на камеру. Он сел в кресло, закрыл глаза и начал считать.
Раз. Два. Три.
Сердце колотилось. Он чувствовал присутствие за спиной — холод, тяжесть, внимание.
Семь. Восемь. Девять.
Он заставил себя думать о чём-то другом. О кофе. О завтрашнем стриме. О том, что нужно вынести мусор.
Пятнадцать. Шестнадцать.
Холод отступал. Медленно, нехотя, как вода, уходящая в песок.
Когда он снова поднял взгляд — через минуту, через две, он не засекал время, — комната была пустой.
Фигура исчезла.
Только камера лежала на столе, и её индикатор медленно мигал красным.
Он понял правило.
Не сразу. Не озарением. А через несколько дней муторного пересмотра записей, заметок, попыток систематизировать.
Он сидел за столом, разложив перед собой листы бумаги. На одном — таймлайны странностей. На другом — список мест. На третьем — просто слово «ВЗГЛЯД», обведённое в круг.
И чем дольше он анализировал, тем яснее становилась простая, пугающая логика:
Чем сильнее он реагирует — тем сильнее это становится.
В депо он испугался, но быстро взял себя в руки. Странность была минимальной — поезд, лицо в стекле.
В больнице он задержал взгляд на записи дольше обычного — фигура стала чётче.
В лифте он почти запаниковал — и запись показала то, чего не могло быть: он обернулся там, где не оборачивался.
На стриме он произнёс фразу «покажись» без иронии, почти веря в то, что оно придёт. И оно пришло.
— Значит, не кормить тролля, — усмехнулся он, откидываясь в кресле. — Даже если он не из интернета.
Он сформулировал три правила.
Первое: не смотреть в тёмные углы дольше, чем нужно. Взгляд — это приглашение.
Второе: не говорить «покажись», «выйди», «я тебя вижу». Слова — это тоже дверь.
Третье: если что-то пришло — не паниковать. Паника — это усилитель. Спокойствие — глушитель.
Он повесил лист с правилами над столом, рядом с фигуркой Геральта из «Ведьмака».
— Ну что, — сказал он пустой комнате. — Договорились?
Тишина не ответила.
Но в тот вечер индикатор на камере не горел.
Через неделю он вернулся в эфир.
— Всем привет, — сказал он, поправляя микрофон. — Сегодня без мистики. Просто стрим.
Чат ожил.
НАКОНЕЦ-ТО!
Я ДУМАЛ ТЫ ИСЧЕЗ
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ НА ТОМ СТРИМЕ?
— Ничего особенного, — улыбнулся Игорь. — Технический сбой. Камера старая, бывает.
Чат был почти нормальным. Шутили, спрашивали про игры, про планы. Иногда появлялись сообщения:
Картинка дёрнулась
Но Игорь проверял — и ничего не видел. Записи были чистыми.
Жизнь почти стала обычной.
Он стримил. Шутил. Иногда намеренно избегал тёмных углов — просто на всякий случай. Кофе пил горячим. Спал по ночам, а не под утро.
Он почти поверил, что правила работают.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
начало тут
продолжение тут