Когда командующий Северным флотом получил шифротелеграмму из Генштаба с приказом применить оружие по противнику с ПЛ Б-** проекта 641Б, у него возникла лишь одна мысль:
— Они там что, ухи поели? Дизелюха у Антарктиды болтается, им и так несладко.
Покачал головой, но деваться некуда, приказы должно выполнять, вся надежда на опытного командира и неразбериху среди противоборствующими ВМС Аргентины и Великобритании.
Тем временем дизелюха маневрировала в назначенном районе, где ей надлежало найти и атаковать торпедами группу кораблей противника, который согласно приказу стал фактическим.
Предыдущий сеанс связи заставил холодеть кровь в жилах связиста, чуть позже замполита, но не командира. Было получено с берега «весьма освежающее» РДО, в соответствии с которым кораблю надлежало скрытно сблизиться в течение семи дней выдвинуться с британской группой кораблей и атаковать ближайшую в ордере цель.
Подлодка начала переход в назначенный район для поиска британского ОБК, двигаясь под РДП, соблюдая все руководящие документы: режим и частоту определения места с заданной точностью, сигналы РЛС чтобы выполнить боевую задачу.
На борту объявили боевую готовность номер два подводную. Корабль занял район поиска ОБК противника. Опустили выдвижные, заняли оптимальную для поиска глубину. Погружаясь, подводники «слепнут» визуально, но у них «вырастают» огромные уши, втягивающие, подобно чёрной дыре все звуки моря, ориентируясь по которым, подводная лодка не только находит противника в толще воды, но и способна его атаковать. Всё это похоже на стрельбу из пистолета на слух и одновременно на игру в шахматы вслепую. Центральной фигурой в торпедной атаке, безусловно, является командир. Именно в его черепной коробочке складывается картина боя, и именно он «вслепую», «стреляет из пистолета» и одновременно «играет в шахматы». Все остальные помогают ему и советуют.
Для человека непосвящённого, далёкого от Военно-Морского Флота, действия личного состава корабельного боевого расчёта (КБР), выполняемые во время атаки, непонятны. Нервное напряжение участников в этот момент выплёскивается через край. Как на ладони, видны характеры и психологические особенности каждого, но беспорядка нет. Существующие командные слова, выработанные многими поколениями подводников и привитые членам КБР на многочисленных тренировках, держат их в рамках приличия, не позволяя кипящим эмоциям облечься в неудобные для восприятия формы. Здесь всё подчинено одному: поразить цель. Именно это и собрался сделать командир вместе со своим экипажем.
Акустик обнаружил шумы винтов, которые были классифицированы как отряд боевых кораблей противника. Утро, хотя под водой этого не видно. Наступает время завтрака. На камбузе всё готово, но в нарушение распорядка дня появился противник.
— Боевая тревога! Определить ПДЦ. Режим замеров одна минута!
Командир задал режим замеров пеленга на цель или цели, утверждает их нумерацию и командует начало отсчёта:
— Первая минута товьсь! Замеры товьсь! Ноль!
— Цель номер один, групповая, пеленг 349 градусов; цель номер два — пеленг 18 градусов; цель номер три — пеленг 24 градуса, — доложил акустик.
И так каждый раз, с заданной командиром периодичностью…
— Четвёртая минута. Товьсь… Ноль! Цель номер один групповая…
В центральном посту обстановка накаляется, предполагается поворот ОБК. Эта информация для подводника равносильна удару дубиной по голове, а так как курс — самый непостоянный параметр для кораблей, идущих на зигзаге, то удары сыплются с периодичностью равной времени лежания цели на галсе, и после каждого на некоторое время наступает шок, за ним — взрыв эмоций, командир «подпрыгивает» и бежит посмотреть обстановку на графическом планшете у штурмана Ш-30 абсолютного движения, а затем на БИП с планшетом Ш-26 относительного движения и БИУСом. Если обстановка там отсутствует, то члены КБР могут выслушать немало обидных слов в свой адрес, но это не воспринимается всерьёз. Мысли заняты совсем не этим, поэтому и обидные слова расцениваются как своеобразный допинг. Задача командира усреднить данные штурмана, БИПа и БИУСа, выявить и утвердить ПДЦ.
— Пятая минута. Товьсь… Ноль! Цель, номер один групповая…
А как же завтрак? Стоит родимый на камбузной плите, на подогреве, в то время, как коку давно пора заниматься обедом, иначе можно не успеть к сроку и снова нарушить распорядок дня. Это обстоятельство всерьёз волновало кока, поэтому и снарядил он «разведчика» в центральный пост в лице своего помощника — молодого матросика.
Ох, не надо было его туда посылать. Но что поделаешь, коки частенько отстают от ситуации, едут вроде вместе со всеми, однако, как бы в отцепленном вагоне. Разведка провалилась. Вылетел поварёнок из центрального поста, как пробка из бутылки. Вслед за несчастным через открытую переборочную дверь донёсся рёв командира. Видимо, здорово помешала «разведка» работе корабельного боевого расчёта. Надо было позвонить помохе, а не проводить разведку боем.
В центральном посту командир изображал странный танец. Как ртуть, находился он в постоянном движении, перебегая от одного поста отображения обстановки к другому. Приближался решающий момент, через минуту-другую надо было стрелять. Позиция позволяла это сделать, но поворот кораблей противника спутал все карты. ОБК теперь шёл прямо на подводную лодку, тем самым серьёзно осложнив её возможности выполнить стрельбу, ведь надо попасть в кильватерную струю, а не в корпус цели. Для выхода из создавшейся ситуации было три пути: первый — стрелять, как во Вторую мировую войну, «прямоходными» торпедами, с дистанции «пистолетного» выстрела — этот вариант в современных реалиях вряд ли применим, большая вероятность промаха; второй — развернуться на курс отхода и на максимально малошумной скорости попытаться увеличить траверзную дистанцию, однако слишком много времени требуется на выполнение этого манёвра, отчего успех его становится проблематичным; и, наконец, третий — на заднем ходу увеличить траверзную дистанцию до значений, позволяющих произвести залп — самый опасный манёвр из всех трёх, подводная лодка не предназначена для движения на заднем ходу в подводном положении. Однако надо выбирать именно его. Это кратчайший путь к успеху.
Командир мозговал быстро. Пяти секунд не прошло, как посыпались команды:
— Оба мотора стоп. Оба мотора назад полный! Боцман, управляться носовыми рулями как кормовыми! Вертикальный руль в ноль! Штурман, рассчитать время движения на заднем ходу для увеличения траверзной дистанции до пятидесяти кабельтовых. Первый, торпедные аппараты номер один и два. Товьсь! Ввести данные стрельбы!
Ошалевший боцман управлял носовыми горизонтальными рулями как кормовыми всего один раз и то в начале своей службы. По этой причине у него стали дрожать руки.
Начал расти дифферент на корму, и командир тут же резко его осадил:
— Ты что творишь, старый хрыч?! Отводи дифферент, пока тапком не получил!
Перспектива быть стукнутым тяжёлым изделием лёгкой промышленности вернула боцмана к действительности. И это сразу отразилось на дифференте, который постепенно стал отходить к нулю.
Лодка шла на заднем ходу, набирая скорость.
— По торпедным аппаратам номер один и два товьсь выполнено. Данные стрельбы введены! — доложился минёр из первого отсека.
— До окончания манёвра одна минута, — сообщил штурман.
Всё! Пора погасить инерцию заднего хода и начинать медленное движение вперёд.
— Оба мотора стоп. Оба мотора вперёд средний. Оба мотора вперёд малый, — музыкой отозвались слова командира в голове боцмана.
Однако веселье было недолгим. Доклад из первого отсека о том, что дистанционный ввод данных стрельбы с БИУСа прекратился, поверг в уныние находившихся в центральном посту. Скорее всего, неисправность была пустяковой и в повседневных условиях подлежала устранению за несколько минут, но сейчас время шло на секунды. Вот она цель, как на блюдечке, подставила борт, только стреляй. А через минуту-другую ситуация изменится кардинально: цель пройдёт, атака сорвётся, задача выполнена не будет.
Командир:
— Ввести в торпедные один и два данные вручную. Утверждаю пеленг залповый 51 градус! Штурман, БИП, рассчитать «омегу». Акустик, докладывать пеленг на цель номер один через градус!
Далее всё говорилось и делалось на едином дыхании.
Получив данные от КБР, командир утверждает:
— «Омега» три градуса влево! — и командует в первый — Первый, ввести в торпедный аппарат номер один «омегу» на два градуса влево, в торпедный аппарат номер два вести «омегу» 4 градуса влево! Ввести борт цели правый, ввести альфа штрих… дистанции второго поворота, глубина хода…
Одновременно вводятся прочие данные стрельбы, после ввода которых Дрёмин доложил из первого отсека:
— Центральный, в аппараты номер один и два данные введены вручную.
— Центральный — акустик, пеленг на цель 51 градус.
Ну вот и всё, можно стрелять…
Командир выдохнул и произнёс кульминационную фразу всего творившегося ранее действа:
— Торпедные аппараты один и два… Пли!
И здесь кто-то из КБР пропищал:
— Предполагаю поворот цели вправо…
Было достаточно шумно, но командирское ухо в момент уловило этот звук, и командирское тело двинулось в направлении штурманской рубки. Про поворот пищал штурман. Он был не совсем уверен в правильности доклада, поэтому и говорил еле слышно. Нужно было подтверждение, ещё несколько пеленгов.
Командир исступлённо заорал в первый:
— Не пли! Не пли!
Дрёмин бодрым голосом отозвался, как будто ждал похвалы:
— Торпеды из аппаратов номер один и два вышли, боевые клапана на месте. Остаточное давление в боевых баллонах в норме. Готовим аппараты к перезарядке оружием первой очереди.
— Сука ты, а не минёр, — был ему грустный ответ, — тонкий знаток ПМС (правила минной службы) на мою голову...
И командир, обессилев, опустился в кресло, вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба.
Акустик:
— Наблюдаю запуск двигателей обеих торпед. Пеленг на цель номер один 54 градуса. Шум торпед створится с шумами цели.
— Поворот цели не подтверждаю. Цель идёт прежним курсом, — бесстрастно доложил начальник РТС, глядя в планшет Ш-26.
Теперь дураком стал штурман, однако ненадолго… Акустик доложил о двух взрывах по пеленгу на цель номер один. Очевидный успех выполненной стрельбы заставил командира обескураженно улыбаться даже против своей воли.
Факт попадания подтвердил взрыв. Несчастной цели номер один было окончательно не понятно, кто и откуда стрелял…
Героическая дизелюха, пользуясь суматохой и атаками аргентинской авиации поспешила оперативно воспользоваться сложившимся а районе ТРСЗ и спрятаться под слоем скачка. РСЗ был определён заранее, и командир, конечно же, воспользовался этим «гидрологическим подарком» для манёвра уклонения. Очень важно не только поразить цель, но и уклониться от слежения. В несколько галсов, изменяя глубину и скорость, дизелюха выполнила манёвр уклонения и продолжила нести службу, прячась от магнитометров авиации воюющих сторон.
Памяти друга Сергея Дёмина рассказик из исторического фэнтези «Секретный поход». Все совпадения случайны, имена и события вымышлены.
Ваш писатель Борис Седых