первая часть
Алиса не смогла устоять перед такой искренней просьбой. Хотелось и подруге помочь, и самой хоть чуть-чуть вырваться из того болота отчаяния, в котором она застряла.
Они обсудили детали: что надеть, какой формат праздника будет, кого Ира планирует позвать.
— Слушай, — вдруг вспомнила Ира, — сможешь снова сделать те печенья с предсказаниями, как на 8 Марта в универе? Это было просто бомба.
Алиса согласилась. Остаток выходных и вечера будней она посвятила подготовке: на свои скромные деньги купила Ире небольшой подарок вдобавок к печенью, немного обновила гардероб, записалась в салон. Хотелось хотя бы внешне почувствовать себя живой женщиной, а не затерявшейся в горе тенью.
В субботу утром позвонил Валера:
— Я внизу, у подъезда. Книгу дочитал — могу занести сейчас или потом заберу другую.
— Потом, — решила Алиса. — Лучше выедем пораньше, в субботу пробки, а ты и так отлично водишь, но чем раньше выберемся, тем лучше.
Она взяла сумку с подарком, аккуратный клатч с телефоном и ключами и отправилась к машине, даже не представляя, какие сюрпризы её ждут.
Валера приветливо кивнул, помог сесть, и вскоре они уже въезжали в знакомый дачный массив. Машина плавно остановилась у симпатичного домика.
У калитки их встречала сама именинница — яркая, нарядная, довольная. Приняв подарки от Алисы и Валеры, Ира благодарно улыбнулась и пригласила:
— Проходите, мои дорогие, стол уже накрыт. Сейчас будем праздновать — и новый год моей жизни, и, надеюсь, новые главы в вашей.
Стол накрыли прямо во дворе: погода уже позволяла сидеть на свежем воздухе. Алиса поздоровалась с родителями Иры, которых помнила ещё по студенческим временам, и отметила, что Валера уверенно пожал руку отцу именинницы — явно были знакомы.
Она было подумала, что именно Валера и есть загадочный жених, но Ира быстро вывела её из заблуждения, шёпотом попросив:
— Мой вот-вот приедет. Пойдём со мной, а? Я ужасно волнуюсь.
Алиса, конечно, не отказала и пошла с ней к калитке, по аккуратной дорожке из плитки, пытаясь разговором отвлечь подругу.
Когда калитка открылась, на участок вошла… тётя Марина с Витей. Алиса удивлённо замерла, а Марина и Ира одновременно расплылись в улыбках.
Витя быстро разрядил ситуацию:
— Это моя Ира, — обнял он девушку и протянул ей подарки. — А это, Ира, моя мама, Марина Александровна. Лучшая подруга мамы Алисы. Я знал, что мир тесен, но чтобы настолько — не ожидал.
После знакомства родителей Иры с мамой её жениха напряжение спало, праздник пошёл своим чередом.
Ира, улучив момент, снова оттащила Алису в сторону:
— Ну как тебе мама Вити?
— Тётя Марина чудесная, — искренне ответила Алиса. — Витю одна вырастила. Любит, но не душит. В итоге он вырос нормальным мужиком, а не маминым сыночком. Так что тебе повезло и с женихом, и со свекровью.
Ира растрогалась, крепко её обняла и прошептала:
— И, кстати, Валера тобой очень интересуется. Он классный, присмотрись. Немного тихий, но зато надёжный.
Они вернулись к гостям, и веселье вспыхнуло с новой силой: шутки, тосты, разговоры. У Алисы было редкое, по‑настоящему хорошее настроение, но долгое, бурное общение она ещё не выдерживала.
Решив немного перевести дух, она тихо отошла к раскидистой голубой ели на краю участка, туда, где было чуть тише и можно было наконец остаться один на один со своими мыслями и этим неожиданно светлым днём.
Тётя Марина подошла к ели и тихо заговорила:
— Слушай, Алиса, это же просто чудо какое‑то. Я так обрадовалась, когда увидела тебя рядом с Ирой. Раз вы дружите, значит, она хорошая девочка, и за Витю я могу быть спокойна. Мы с Зоей когда‑то мечтали, что вы с ним вырастете и поженитесь, но вы друг друга всегда только как друзей видели. Ничего, и так всё отлично сложилось.
Она улыбнулась и добавила:
— Мама Иры мне уже про Валеру рассказала. У него свой бизнес в компьютерной сфере, друг детства Иры. Представляешь, какая ирония будет, если у вас с ним что‑то начнётся?
Алиса вспыхнула. Было приятно уже второй раз за день слышать, что она кому‑то явно не безразлична, хотя сам Валера вёл себя очень корректно: вежлив, внимателен, но без намёков и флирта.
День рождения прошёл удивительно тепло. Мамы гуляли по участку, обсуждая грядки, рецепты и детей, мужчины занимались шашлыками, а девушки — болтали и смеялись. Алиса радовалась, что когда‑то решилась исполнить мамину просьбу и приехала в дачный посёлок: именно с того визита всё и закрутилось в лучшую сторону.
И предчувствие Марины сбылось. После праздника Валера действительно начал ухаживать за Алисой. В большой компании он оставался молчаливым, но наедине оказался внимательным, умным и тонким собеседником. Они много говорили о книгах, о фильмах, о жизни, и симпатия Алисы к нему постепенно становилась всё глубже.
Посоветовавшись с тётей Мариной и переварив предложение Иры, Алиса решилась сменить работу. Начальник, похоже, был заранее в курсе:
— Скажу честно, — признался он, подписывая заявление, — к «протежируемым» сотрудникам я отношусь настороженно. Но ты меня приятно удивила. Работала отлично. Жаль, что уходишь.
Алиса поблагодарила его за доверие и поддержку. Впервые за долгое время она чувствовала не только боль от утрат, но и тихое, робкое ожидание чего‑то хорошего впереди — новой работы, новых людей, новых чувств.
Начальник только развёл руками: перспективы у Ирины Ивановны такие, какие он дать не мог, и искренне пожелал Алисе удачи и возможного будущего сотрудничества. Ира, в свою очередь, радовалась новой сотруднице и быстро оценила её умение во всём разобраться, докопаться до сути и не бояться объёма информации.
Через какое‑то время она позвала Алису в кабинет и поделилась новостью: они с Витей ждут ребёнка и ей скоро понадобится надёжная замена на время декрета. Алиса испугалась такой ответственности, но Ира, сославшись и на беременность, и на уверенность в её силах, по сути не оставила пространства для сомнений.
Начался очень напряжённый, но счастливый период: работа, подготовка к свадьбе Иры и Вити, помощь тёте Марине и встречи с Валерой, который стал внимательным спутником и опорой в бытовых хлопотах. В одну из таких поездок они с Валерой зашли в кафе, и к Алисе неожиданно подсел сильно изменившийся Глеб, пытаясь обвинить её в своих бедах и провале судебных планов против Анны.
Алиса спокойно сказала, что не желала ему зла и что его проблемы — последствия собственных решений, а не её отказа. Появление Валеры быстро прервало неприятный разговор, и Глеб, не рискнув связываться, ушёл.
Скоро состоялась нежная, трогательная свадьба Вити и Иры, где Ира старалась спрятать животик на фотографиях, а гости радовались сразу двум событиям — браку и будущему ребёнку. Во время одного из тостов Валера встал и сделал Алисе предложение, и она ответила согласием, окончательно перевернув страницу, где было место подлому любовнику, и войдя в новый этап жизни, наполненный опорой, любовью и ощущением, что мама, пусть и невидимо, всё ещё рядом.
Иногда по вечерам Алиса всё так же ловила себя на том, что машинально достаёт с верхней полки старую мамину кружку и наливает туда чай для «гостя». Останавливалась, улыбалась сквозь лёгкую щемящую боль и ставила кружку на стол рядом с ноутбуком. Теперь рядом неизменно появлялась ещё одна — Валерина.
Мир вокруг не стал идеальным. В городе по‑прежнему звучали салюты не по делу, студенты продолжали лениться и заказывать курсовые, а где‑то там, на другом конце жизни, ходил по своим делам Глеб, расплачиваясь за собственный выбор. Но всё это больше не определяло её судьбу.
Алисина жизнь потихоньку выровнялась и обрела другие опоры. В выходные они с Валерой наведывались к тёте Марине: помогали на участке, слушали её рассказы и терпеливо выслушивали громкое урчание старого Бегемота, который упорно считал, что для него всегда должно быть припасено свободное колено. Летом все вместе ездили в тот самый дачный массив, где когда‑то стояла мамина дача. Гуляли по знакомой дороге, останавливались у чужого теперь забора, а потом шли дальше — к лесу, к реке, туда, где воздух был всё тот же, каким его помнила Зоя.
Алиса больше не пыталась вычеркнуть прошлое или сделать вид, что его не было. Просто рядом с болью выросло что‑то новое: благодарность за уроки, за людей, которых оно привело в её жизнь, за то, что у неё снова есть кому позвонить вечером «просто так» и с кем строить планы.
Иногда, возвращаясь поздно домой после насыщенного дня, она ловила в зеркале собственный взгляд и вдруг ясно видела в нём знакомую мягкую решимость — мамины глаза. И каждый раз, зажигая свет на кухне и ставя чайник, Алиса думала одно и то же:
«Мам, я живу. И, кажется, у меня наконец получается жить не только ради того, чтобы держаться, но и ради того, чтобы быть счастливой».