Идея пришла в голову Людмиле ранней весной, когда они с мамой сидели на кухне и пили чай. Наталья Петровна перебирала старые фотографии, вздыхала, вспоминала.
— Вот здесь мы с тобой в Москве, на Красной площади. Тебе тогда одиннадцать было. Помнишь?
— Помню, мам. Я всё помню.
— А здесь я с бабушкой. Она никогда на море не была. И я, вот, тоже... — Наталья Петровна замолчала, уставившись в окно, за которым сыпал мелкий мартовский снег.
Люда смотрела на мать. На ее седые волосы, на руки, искривленные годами работы на пекарне, на глаза, в которых иногда мелькало что-то детское, давно забытое, спрятанное под слоем забот и усталости. В мае маме исполнялось шестьдесят пять. Юбилей. И Люда вдруг поняла: она хочет сделать маме подарок. Такой, чтобы запомнился на всю жизнь. Такой, о котором та мечтала, но никогда себе не позволяла.
Море!
Люда закрутилась. Начала искать туры в интернете, обзванивать агентства в райцентре, расспрашивать знакомых, кто где отдыхал и почем. Она вспомнила, как сама в первый раз поехала в Сочи — на машине, с Катей, экономя на всем. Но для мамы хотелось чего-то другого. Не палатки, не газовой плитки в чистом поле. Хотелось, чтобы мама почувствовала себя королевой. Чтобы у нее был свой номер, свой балкон, чтобы она могла спуститься в столовую и не думать о том, что надо мыть посуду.
— Смотрите горящие туры, — посоветовала менеджер в агентстве, когда Люда позвонила в пятый раз. — В конце мая — начале июня цены еще не высокие. Курортный сезон только открывается, а море уже теплое. Можно хорошо сэкономить.
Люда вцепилась в эту мысль. Каждый вечер после работы она открывала сайты турагентств, сравнивала цены, читала отзывы. Выписала в блокнот все варианты, которые вписывались в бюджет. Потом вычеркивала один за другим: дорого, далеко от моря, плохие отзывы. Искала, искала, искала.
И нашла! Горящий тур в Хосту — элитный поселок под Сочи, с чистой водой, с парками, с набережной. Гостевой дом, почти гостиница, с завтраками. Перелет из Тюмени туда и обратно. Девять дней. На двоих — шестьдесят тысяч рублей.
— Шестьдесят тысяч? — переспросила Люда, не веря своим ушам.
— Шестьдесят, — подтвердила менеджер. — Тур горящий. Четыре места осталось. Если не возьмете сейчас, завтра уже не будет.
Люда посмотрела на свои сбережения. За полгода она скопила тридцать пять. Плюс премия, которую обещали в апреле. Плюс небольшая сумма, которую Евгений тайком сунул ей в конверт, когда узнал о затее: «На мамину мечту. Не отказывайся». Итого — почти пятьдесят. Десяти не хватало.
— Я возьму, — сказала она твердо.
Она вышла из агентства на ватных ногах. Десять тысяч. Где взять десять тысяч? Дома она перерыла все шкафы. Нашла старые сервизы, которые тетя оставила в наследство. Выставила на продажу в местном чате. Через три дня купили. Нашла шубу, которую носила два раза. Продала.
Неделя лихорадочных сборов, и сумма сложилась.
В день юбилея дом наполнился родственниками. Тетя Валя из Тюмени, двоюродные сестры, племянники, соседи. Стол ломился от салатов, пирогов, горячего. Наталья Петровна сидела во главе, нарядная, в новой кофте, смущенная от внимания, растерянная от того, что все смотрят на нее.
— Мама, — сказала Люда, когда подошло время подарков. Она встала, и все замолчали. — Я долго думала, что тебе подарить. И решила подарить то, о чем ты мечтала, но не могла себе позволить.
Она достала из конверта билеты и протянула маме.
— Это билеты в Сочи. На девять дней. Мы летим в начале июня. Вдвоем.
Наталья Петровна смотрела на билеты, не веря своим глазам. Она переводила взгляд с них на Люду, с Люды на билеты, и молчала.
— Мам, — тихо сказала Люда, — ты же хотела на море. Всю жизнь хотела. Теперь поедем.
По щекам Натальи Петровны потекли слезы. Она не вытирала их, не стеснялась, просто сидела и плакала. Тетя Валя всхлипнула, племянницы захлопали, соседка вытерла глаза краем платка.
— Людочка... — мама встала, обняла дочь. — Людочка, ты что... Ты откуда деньги взяла? Мы ж не можем себе такого позволить...
— Можем, мама, — Люда обняла ее в ответ. — Я всё рассчитала. Всё получилось. Мы едем на море.
Вечером, когда гости разошлись, Наталья Петровна сидела на кухне, перебирала билеты, ваучеры, брошюру с описанием гостевого дома. Она была похожа на ребенка, который получил самый желанный подарок.
Сборы были стремительными. Люда действовала четко, как заведенный механизм. Список вещей она составила за один вечер, основываясь на своем прошлогоднем опыте.
— Мама, слушай сюда, — командовала она. — Документы — паспорта, билеты, ваучеры — всё в отдельную папку. Лекарства — только самые необходимые: от головы, от живота, пластырь. Остальное там купим. Одежды — минимум. Два платья, шорты, футболки, кофта на вечер. Обувь — сандалии и тапочки для дома. Купальник — один, другой возьмешь, если понравится.
— А полотенца? — робко спросила мама.
— Там дадут. Я уточнила.
Наталья Петровна кивала, старалась запомнить, но Люда видела, что она растеряна. Слишком много нового, слишком много непривычного.
— Мам, — Люда обняла ее. —Я всё знаю, всё помню. Я уже была на море. Всё будет хорошо.
В аэропорту Тюмени Наталья Петровна вертела головой, как птица, впервые выпущенная из клетки. Огромное здание, толпы людей, электронные табло, эскалаторы — всё это было для нее чужим, непонятным.
Люда чувствовала себя гидом. Она вела маму через терминал, показывала, где сдать багаж, где пройти контроль, где найти выход на посадку. В ее голосе была уверенность, которой не было год назад. Теперь она знала: страх — это просто ступенька. Ее надо перешагнуть.
Они сели у окна. Наталья Петровна смотрела, как за иллюминатором бегут облака, как земля уходит вниз, становится маленькой, игрушечной.
— Люда, — сказала она, когда самолет набрал высоту. — А ты не боишься?
— Не боюсь, мама. Я уже ничего не боюсь.
Наталья Петровна помолчала, потом взяла дочь за руку, как в детстве, когда они ехали в Москву и Люда боялась темноты в вагоне.
— Я тобой горжусь, — сказала она тихо. — Ты у меня такая смелая стала. Не то что я.
Они летели над облаками, и Люда смотрела на мать, на ее седые волосы, на глаза, которые смотрели в иллюминатор с детским восторгом, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она сделала это. Она подарила маме мечту. И сейчас, когда они летят к морю, когда мама сжимает ее руку и боится, и радуется одновременно, Люда понимала: это и есть счастье. Не когда получаешь, а когда даришь. Когда можешь сделать другого человека счастливым.
***
В аэропорту Сочи Наталья Петровна вертела головой во все стороны. Все было непривычным — пальмы в кадках, высокие стеклянные стены, толпы людей, яркие вывески.
— Как в другом мире, — сказала она, крепко держась за Людину руку.
— Это он и есть, мам. Другой мир. Наш отпуск.
Они быстро нашли железнодорожный терминал — Люда изучила схему аэропорта еще дома, чтобы не растеряться. В электричке сели у окна. «Ласточка» тронулась, и поезд поплыл вдоль берега. Тоннели сменялись мостами, горы — морем. Наталья Петровна не отрывалась от окна.
— Люда, — сказала она вдруг. — Я его вижу.
— Кого?
— Море. Вон оно.
Люда посмотрела. Море открылось за окном — огромное, синее, с белыми барашками волн. Оно было рядом, совсем рядом, можно было протянуть руку и дотронуться. Наталья Петровна смотрела на него и молчала. Потом тихо сказала:
— Так вот ты какое, море.
И замолчала. Люда видела, как блестят мамины глаза, и не стала ничего говорить. Она просто взяла ее за руку, как в детстве, когда они ехали в Москву и Люда боялась темноты.
Хоста встретила их тишиной. После шумного аэропорта, этот поселок показался Люде уютным, сонным, почти домашним. Узкие улочки, невысокие дома под черепичными крышами, обилие зелени — пальмы, кипарисы, магнолии. Пахло морем, хвоей.
— Красиво, — сказала мама. — Спокойно как.
— Это нам и надо, — ответила Люда. — Тихо и спокойно. Будем с тобой отдыхать.
Они шли по улице, застроенной гостевыми домами, и искали свой. Люда сверилась с навигатором — он показывал, что они у цели. Дом стоял прямо напротив остановки «Хоста Мост», красивый, двухэтажный, с балкончиками, увитыми плющом. Во дворе росли пальмы, стояли плетеные кресла, журчал маленький фонтан.
Хозяйка встретила их на пороге — молодая, улыбчивая женщина с южным говором.
— Людмила? Наталья Петровна? Проходите, я вас жду. Номер ваш готов, сейчас всё покажу, расскажу.
Номер оказался светлым, просторным, с двумя кроватями, диванчиком, телевизором, кондиционером. Своя ванная комната, маленький холодильник. А главное — свой балкон, с которого открывался вид на горы и море.
— Ну как? — спросила Люда, когда Джулия ушла.
— Хорошо, — мама оглядывалась, трогала покрывала, заглядывала в ванную. — Мы тут как королевишны отдыхать будем.
Они распаковали вещи, разложили по шкафам. На часах было только восемь утра по местному времени, а казалось, что уже день. Сказывалась ранняя дорога.
— Пойдем на пляж? — предложила Люда.
— Пойдем. Заодно и поесть где-нибудь поищем. Я с ночи ничего не ела.
Они вышли на улицу и пошли к морю. Улочка вела вниз, между домов, мимо маленьких кафе и магазинчиков. Но все было закрыто — раннее утро, курорт только просыпался.
Пляж оказался галечным, чистым, с лежаками и навесами. Море было спокойным, без волн, вода — теплой, прозрачной. Несколько пенсионеров уже плавали, кто-то делал зарядку на берегу.
— Купаться пойдем? — спросила Люда.
— А еда?
— Сначала купаться. Потом еда.
Они разулись, оставили вещи на скамейке и пошли к воде. Наталья Петровна зашла по щиколотку, остановилась.
— Прохладная, — сказала она. — Но для нас, сибиряков, самое то.
— Иди дальше. Не бойся.
Люда смотрела на мать, на ее лицо, счастливое, удивленное, и чувствовала, как к горлу подступает комок. Она сделала это. Она привезла маму на море.
Сама Людмила с благоговением вошла в море. «Ну, здравствуй! Я скучала!» И море приняло её в свои ласковые объятия. Люда лежала на воде, раскинув руки, и чувствовала дыхание моря. Ей так этого не хватало…
Потом они нашли маленькое кафе, где подавали кофе с круассанами. Наталья Петровна пила капучино с пенкой, ела слоеное тесто и говорила:
— Дорого, конечно. Тысяча рублей за завтрак. Мы бы сами в номере...
— Мам, это отпуск. Мы приехали отдыхать. Не думай о деньгах.
— Деньги считать надо всегда, — проворчала мама, но круассан доела.
В номере они устроили сиесту. Наталья Петровна объявила, что после дороги, после купания, после жары надо поспать.
— На юге это святое, — сказала она, укладываясь на кровать. — Сиеста называется.
Люда легла рядом, закрыла глаза. Тишина, только цикады стрекочут за окном. Хорошо.
Долго мама лежать не смогла – сказывалась привычка вечно куда-то бежать и что-то делать. Через час они уже шли в тисо-самшитовую рощу. Дорога оказалась длиннее, чем обещали. Полчаса в гору по жаре, мимо домов, санаториев, крутых подъемов. На входе взяли по триста рублей, и они углубились в древний лес.
Тис и самшит росли здесь сотни лет. Корни переплетались, ветви закрывали небо, воздух был влажным, тяжелым, пахло гнилью и древностью.
— Страшно тут, — сказала мама, оглядываясь. — Как в фильме ужасов.
— Зато смотри, как здорово! У нас такие деревья не растут. — Люда взяла ее за руку.
Они прошли по маршруту, посмотрели на вековые деревья, на корни, обвивающие камни, на мхи и лишайники. Мама бежала впереди по узкой каменистой дорожке, Люда еле поспевала за ней.
— Эх вы! Молодежь! Слабенькие. Давай, дочка, пошевеливайся.
А Люда чувствовала, что еще шаг, и она упадет тут же, под дерево. И удивлялась, откуда у мамы столько энергии?
Домой доползли еле живые. Ноги натерты, голова болит, в животе урчит.
— Давай спать, — предложила мама. — Сил нет.
— Еще четыре часа дня, — Люда посмотрела на часы. — До ночи долго.
— А мы поспим часик, и снова пойдем.
Они снова устроили сиесту. Через час проснулись, собрались с силами, спустились на пляж. Море освежило, взбодрило.
К девяти вечера вернулись в номер. Усталые, счастливые, голодные.
— Как же тяжело отдыхать, — вздохнула мама, падая на кровать.
— Завтра будет легче, — пообещала Люда.
Она выключила свет, закрыла глаза. За окном стрекотали цикады, где-то вдалеке шумело море. Рядом тихо дышала мама. И Люда чувствовала, что этот день, тяжелый, долгий, полный открытий и усталости, был одним из лучших в ее жизни. Потому что она подарила маме море. А это дорогого стоило.
***
— Я готова к новому марш-броску! — бодро объявила Наталья Петровна, спускаясь с крыльца гостевого дома.
Люда смотрела на мать и не узнавала ее. Вчера после похода в тисо-самшитовую рощу она клялась, что утром не встанет. А сегодня — встала в половине шестого по местному времени, а это полвосьмого домашнего, и никуда не надо бежать. На работу не надо, в огород не надо, завтрак готовить не надо. Тяжко ей без работы, конечно. Но Люда видела: маме нравится.
— Ну что, мама, ты сегодня как королева, — сказала Люда, оглядывая ее.
Наталья Петровна была в белом: белая блузка, белые брюки, и шляпа из рисовой соломки, которую она вчера купила в пляжном ларьке. Смотрелась мама в ней моложе, элегантнее, совсем не похожей на сельскую пенсионерку.
— Зря что ли покупала? — мама поправила шляпу, глянула на свое отражение в стеклянной двери. — Теперь буду носить. И дома, может, надену.
— Дома в ней только огород полоть, — засмеялась Люда.
— И огород можно красивой полоть.
План на день был насыщенный — экскурсия в Розу Хутор, с прогулкой по Олимпийскому парку. Люда выбрала ее заранее, по отзывам, и теперь волновалась, понравится ли маме.
— Автобус хорошо, — сказала Наталья Петровна, когда они устроились у окна пригородного автобуса. — Но «Ласточка» лучше.
— Почему?
— А там море видно. И прохладно, и едешь быстро, и смотришь. А в автобусе — пробки.
Люда улыбнулась. Мама уже освоилась, сравнивала, уже имела свое мнение.
В Сочи они вышли пораньше, чтобы погулять по пешеходной улице Навагинской. Час до отправления экскурсии — это было немного, но достаточно, чтобы прочувствовать город.
— Ой, — воскликнула Наталья Петровна, выйдя на улицу.
Пальмы, цветы, фонтанчики, красивые дома. Люди в ярких нарядах, с коктейлями, с улыбками. Магазины с витринами, от которых разбегались глаза. Уличные музыканты, художники, продавцы мороженого.
— Как в кино, — выдохнула мама.
Они прошлись по Навагинской, сфотографировались у пальм, заглянули в маленький сквер, где бил фонтан. Наталья Петровна поправила шляпу, одернула блузку, встала в позу.
— Ну как? — спросила она, когда Люда щелкнула телефоном.
— Ты у меня самая красивая, — честно ответила Люда.
Экскурсовод Федор ждал их у автобуса — молодой, улыбчивый, с южным говором и быстрой речью. С первой минуты он начал балагурить, но к месту. Успел пошутить про погоду, про туристов, про местное вино, а потом переключился на историю.
— Сочи — город уникальный, — рассказывал он, когда автобус покатил в горы. — Здесь и субтропики, и горы, и море. Раньше здесь лечились цари, потом — советская элита, а теперь — все, кто хочет здоровья и красоты. А вы знали, что Сталин здесь дачу построил? И Хрущев, и Брежнев. Все хотели кусочек этого рая.
Наталья Петровна слушала, открыв рот. Она ловила каждое слово, кивала, удивлялась. Люда смотрела на мать и вспоминала, как сама впервые ехала по этим горам, как замирала от каждого поворота, от каждого открывшегося вида. Теперь она видела это глазами мамы. И это было в тысячу раз лучше.
На Красной Поляне их ждал обед и дегустация. Столы были накрыты в уютном зале с видом на горы. Федор рассказывал о местных винах, о традициях кавказского застолья, о том, как правильно пить чачу.
— А вы пробуйте, не стесняйтесь, — подбадривал он. — Это не просто напитки, это история.
Наталья Петровна пробовала вино, морщилась, но улыбалась. Медовуха ей понравилась — сладкая, тягучая, с медовым ароматом. А чача... чача оказалась крепкой, жгучей, но мама выпила свою рюмку до дна.
— Ох, — сказала она, вытирая губы салфеткой. — Хорошо пошла.
— Понравилось? — спросила Люда.
— Не то слово.
После обеда началась гроза. Небо потемнело в одно мгновение, ветер ударил в стекла автобуса, и первые крупные капли забарабанили по крыше. А потом гром — такой, что Наталья Петровна вздрогнула и схватила Люду за руку.
— В горах он всегда громче, — объяснил Федор. — Здесь ущелья работают как резонаторы. Не бойтесь, это ненадолго.
Люда купила дождевики — ярко-желтые, шуршащие.
— Мы с тобой как космонавты, — сказала мама, натягивая свой.
— Зато тепло.
Дождевики действительно грели. В них они гуляли по Розе Хутору, смотрели на горы, которые то открывались из-за туч, то снова прятались. Потом подошли к канатной дороге.
— А это обязательно? — спросила Наталья Петровна, глядя на поднимающиеся кабинки. — Я высоты боюсь.
— Я тоже боюсь, но так мы пропустим самое красивое!
Кабинка тронулась, и Наталья Петровна зажмурилась. Она сидела неподвижно, вцепившись в поручни, и боялась дышать. Люда держала ее за руку, говорила что-то успокаивающее, но мама не слушала. Только когда кабинка остановилась на первом уровне, она выдохнула:
— Живая.
На втором уровне было легче. Она уже не зажмуривалась, но смотрела только вперед, не вниз. На третьем — открыла глаза и увидела горы.
— Ой, — выдохнула она. — Ой, Людка, красота-то какая.
Внизу расстилались ущелья, горные реки, леса. Облака плыли где-то рядом, почти у ног. Наталья Петровна стояла у стекла, забыв о страхе.
— Смотри, смотри, — показывала она Люде. — Там водопад. А там — река. А облака — можно рукой потрогать.
На вершине их ждал холод. Ветер дул с такой силой, что дождевики надувались парусами. Температура упала градусов до десяти, и Люда вдруг поняла, что они из лета попали в ноябрь.
— На Северный полюс как будто приехали, — стучала зубами мама.
— Сейчас согреемся.
Фотограф на горе был предусмотрительнее туристов — он стоял в пуховике и предлагал снимки на память. Люда уговорила маму сфотографироваться. Получилось смешно — обе в желтых дождевиках, с красными носами, на фоне гор.
Они спустились на нижний уровень, забежали в кафе, выпили горячего чая. Но холод остался в теле, как будто они не на юге, а где-то далеко на севере.
В Олимпийском парке они, наконец, согрелись. Солнце вышло из-за туч, асфальт парил, и от горного холода не осталось и следа. Они гуляли по территории, смотрели на стадионы, на ледовые дворцы, на чашу олимпийского огня.
— Я всё это по телевизору смотрела, — сказала мама. — Думала, никогда не увижу.
Когда совсем стемнело, началось шоу. Самый большой поющий фонтан в России заиграл огнями, задвигался в такт музыке, взлетая на десятки метров. Люди сотнями сидели, стояли вокруг, смотрели и не могли насмотреться.
— Красота-то какая, — прошептала мама.
Люда смотрела на фонтаны, на маму, на толпу счастливых людей, и чувствовала, что это был правильный день. Тяжелый, долгий, с грозой и холодом, с канаткой и дождевиками. Но правильный.
Домой они добирались усталые, счастливые, переполненные впечатлениями. Рухнули на кровати, даже не ужиная.
— Это ж надо так умотать себя на отдыхе, — простонала мама, стягивая босоножки.
— Завтра будет легче, — пообещала Люда, как и вчера.
— А завтра у нас что?
— Завтра? — Люда улыбнулась в темноте. — Завтра — море. Просто море.
И закрыла глаза под тихий стрекот цикад.
***
Два дня беготни дали о себе знать. Эйфория первых дней, когда всё было в новинку, когда каждое дерево казалось чудом, а каждый закат — подарком, схлынула. Осталась реальность. А в реальности было дорого, жарко, людно, и ноги гудели так, что к вечеру не чувствовали земли.
— Надо было вчера на море идти, — ворчала Наталья Петровна, сидя на кровати и растирая ступни. — Сидеть на пляже, плавать, и никаких экскурсий.
— Сама хотела всё посмотреть, — напомнила Люда.
— Хотела. А теперь не хочу. Устала я, Люда. Не молодая уже.
Люда не спорила. Она и сама устала. Тисо-самшитовая роща, Красная Поляна, Роза Хутор, канатка, Олимпийский парк — всё это было замечательно, но всё это было на ногах. А ноги не казенные.
— Сегодня будет легкий день, — пообещала Люда. — Сходим в парк. Там зелено, лавочки, тень. Посидим, отдохнем.
— В какой парк?
— В Ривьеру. Это самое популярное место в Сочи. Я там была, когда в первый раз приезжала. Очень красиво.
Наталья Петровна вздохнула, но встала. Надела белую шляпу, белую блузку, взяла сумку.
— Ладно, — сказала она. — Пойдем. Раз уж приехали.
В Сочи они доехали на «Ласточке» быстро, с комфортом, глядя на море. Но от вокзала до парка решили идти пешком. Спросили у прохожего, сколько идти.
— Минут двадцать, — сказал он бодро. — По Навагинской, потом через мост.
Двадцать минут по Навагинской — это было полчаса. Через мост — еще двадцать. А на улице стояла жара под сорок градусов, и даже тенистые улочки Хосты казались раем по сравнению с раскаленным асфальтом Сочи.
— Двадцать минут, — пыхтела Наталья Петровна, вытирая платком лицо. — Нашли доброго человека.
— Ничего, мам, сейчас парк, там тень.
Парк встретил их шумом. Южные ворота с огромной ракушкой, в которую можно было зайти и сфотографироваться. За ними — толпа. Люди, люди, люди. С детьми, с мороженым, с воздушными шарами. Кто-то бежал к аттракционам, кто-то тащил коляску, кто-то просто стоял посреди дороги и фотографировал скульптуры.
Они пошли по центральной аллее. Лавочки были на солнце, раскаленные, садиться на них не хотелось. Мама искала тень, но тень была занята — на каждом свободном клочке кто-то сидел, лежал, стоял.
— Давай вон туда, — показала Люда на пингвинарий.
Внутри было темно, сыро, прохладно – работал кондиционер. В двух маленьких бассейнах сидели пингвины. Несколько штук, облезлых, грустных. Они стояли, опустив головы, и не двигались.
— Тюрьма, — тихо сказала мама. — Это же не жизнь.
— Да, — Люда взяла ее за руку. — Пойдем отсюда.
Они вышли на солнце, и мама закрыла глаза.
— Не нравится мне здесь, Люда. Людно, шумно, пингвинам плохо. И жарко.
— Пошли поедим, — предложила Люда. — Я знаю, здесь есть хорошая пиццерия.
Пиццерия «Четыре сына» оказалась маленькой, уютной, с прохладным воздухом и вежливыми официантами. Они заказали «Маргариту», сели у окна, выдохнули.
— Вот здесь хорошо, — сказала мама, откидываясь на спинку стула. — Тихо, спокойно.
Пицца была горячей, сыр тянулся, тесто было тонким и хрустящим. Наталья Петровна ела, закрывая глаза от удовольствия.
— Вкусно, — сказала она. — Вот за это не жалко денег.
Они сидели долго, не спеша. Потом вышли, прошлись по аллее космонавтов, посмотрели на дачу Хлудова — старинный особняк, утопающий в зелени. Но жара делала свое дело. Мама загрустила, изнывая от духоты.
— Пошли на вокзал, — сказала она. — Хватит. Насмотрелись.
В электричке они молчали. Люда смотрела на море, которое открывалось за каждым тоннелем, и думала: «Зачем мы поехали? Сидели бы на пляже, и горя не знали». Мама, кажется, думала о том же.
В Хосте они сразу пошли на пляж. С собой были купальники — опыт подсказал, что после экскурсий лучше всего окунуться в море. Вода смыла усталость, жару, раздражение.
— Лежим, балдеем, — сказала мама, вытянувшись на полотенце. — И зачем мы поперлись в эту Ривьеру? Нас и здесь неплохо кормят.
— Чтобы было что вспомнить, — ответила Люда.
Вернувшись в номер. Наталья Петровна сняла шляпу, бросила на кровать, села у окна.
— Хочу домой, — сказала она. — Хочу грядки полоть, кашу варить, кошек кормить. Не надо мне больше вашего моря.
Люда согласно кивнула. Она и сама устала. Но понимала: это пройдет. Завтра будет новый день, и они снова пойдут купаться, загорать, гулять. А вечером будут смеяться над своими капризами.
— Ладно. Никуда мы не денемся, — сказала мама. — Мы выпьем эту чашу до дна. Еще несколько дней потерпеть и домой…
***
— Нас утро встречает прохладой! Вставай, нас ждут великие дела!
Люда открыла глаза. Мама стояла над ней, бодрая, свежая, в белой шляпе и с улыбкой до ушей. Вчерашней хандры как не бывало.
— Ты чего, мам? — Люда села на кровати, потерла глаза.
— А то! Мы сегодня в океанариум едем. Я уже всё прочитала, там интересно. Вставай, нечего валяться.
Люда засмеялась. Эту маму она знала — энергичную, любопытную, готовую к новым открытиям. Ту, которая вчера ныла, будто и не было.
Адлерский океанариум встретил их прохладой и полумраком. Первый зал был неярким, скромным, но уже здесь Люда почувствовала: это будет нечто особенное.
— Смотри, мама, рыбки!
Наталья Петровна прильнула к стеклу. В аквариуме плавали маленькие, разноцветные рыбки — желтые, синие, полосатые, в крапинку. Они сновали между камнями, прятались в водорослях, выплывали, чтобы покружиться перед посетителями.
— Как живые игрушки, — сказала мама, и в голосе ее было удивление, как у ребенка.
Они пошли дальше. Рыбы становились крупнее. Китайские карпы, золотые и красные, лениво проплывали мимо, подставляя бока. Осетры, огромные, древние, застывали у стекла, и казалось, они смотрят на людей с вековой мудростью. Черепахи, неторопливые, важно перебирали ластами.
А потом началось шоу русалки. О нем объявили по громкой связи, и все посетители потянулись к центральному аквариуму. Люда с мамой заняли места у стекла. И она появилась — настоящая русалка. Девушка в сверкающем хвосте, с длинными волосами, распущенными в воде. Она плыла грациозно, изящно, как будто всю жизнь прожила в море. Русалка плавала с маленькими акулами, гладила их, кружилась с ними. Она выпускала колечки из пузырьков, складывала их в сердечки, приветствовала гостей, прижимая руки к стеклу. Дети визжали от восторга, взрослые улыбались.
— Это же настоящая русалка! — воскликнула мама. — Настоящее волшебство.
Шоу длилось полчаса, но русалку они видели еще несколько раз, когда переходили из зала в зал. Она появлялась то в одном окне, то в другом, и каждый раз мама хлопала в ладоши, как маленькая.
Но самый восторг ждал их в конце. Стеклянный тоннель-аквариум. Они вошли под арку, и над ними, вокруг них, со всех сторон закипела жизнь. Огромные рыбы проплывали над головой, скаты расправляли крылья, акулы скользили бесшумно, гроты и затопленные корабли создавали иллюзию другого мира.
Они стояли в тоннеле, задрав головы, и не могли насмотреться. Рыбы всех цветов и размеров плавали вокруг, играли, прятались в скалах, целовались. Казалось, что они не в океанариуме, а на дне морском.
На выходе мама присела отдохнуть. Лицо у нее было бледное, но счастливое.
— Кружится голова, — призналась она. — И душно. Как под землей. Может у меня клаустрофобия? Но это того стоило. Я такого никогда не видела.
Вернулись в Хосту счастливые, наполненные восторгом. До вечера купались, лежали на пляже, никуда не спешили. Наконец-то они вошли в ритм курортного отдыха: утром — экскурсия, днем — море, вечером — ужин и прогулка. Ни суеты, ни гонки. Просто отдых.
— Хорошоооо, — протянула мама, глядя на закат. — Я рада, что мы сюда приехали.
Люда обняла ее. Вчерашнее ворчание забылось. Осталось только море, солнце и этот день, который они запомнят навсегда.
***
— Людка, ты с ума сошла. Куда мы идем?
— В ресторан, мама.
— В ресторан? — Наталья Петровна остановилась посреди улицы, вцепившись в Людину руку. — Мы же обедали. И дорого же. И вообще...
— Мама, — Люда взяла ее за плечи, посмотрела в глаза. — Мы на отдыхе. Мы на море. Имеем право.
Наталья Петровна растерянно огляделась. Они стояли в центре Сочи, у морского порта, где белые яхты покачивались на волнах. И где, на втором этаже старинного здания, расположился ресторан «Дельфин и русалка».
— Мы только посмотрим, — пообещала Люда. — Честное слово.
Она знала, что маму надо уговаривать. Всю жизнь Наталья Петровна экономила на себе. «Зиму обманывала», как говорили в деревне, — носила старое, чтобы дочери новое купить. В рестораны не ходила, потому что «это не для нас». В дорогие магазины заглядывала только глазами, боясь, что продавцы увидят ее растерянность.
— Мы просто посмотрим, — повторила Люда, ведя маму к входу.
В ресторане было красиво. Столики у больших окон, из которых открывался вид на порт. Белые скатерти, хрустальные вазы, вежливые официанты в белых рубашках. Наталья Петровна шла, оглядываясь, как будто боялась, что ее сейчас попросят выйти.
— Садитесь, девушки, — улыбнулась официантка, пододвигая стулья.
— Мы только кофе, — быстро сказала мама. — Мы не голодны.
— Кофе — отлично, — кивнула девушка. — Принесу.
Они сели у окна. Мама смотрела на яхты, на море, на чаек, кружащих над портом, и лицо у нее было растерянное, но счастливое.
— Хорошо здесь, — сказала она тихо. — Но дорого, наверное.
— Мы только кофе, мам. Это недорого.
Официантка принесла кофе — в маленьких чашках, с пенкой, с шоколадной крошкой на блюдце. И два бокала белого вина.
— Это не мы, — забеспокоилась мама. — Мы не заказывали.
— Комплимент от заведения, — улыбнулась официантка. — Самым красивым девушкам.
Наталья Петровна посмотрела на Люду, на вино, на официантку. И вдруг улыбнулась.
— Спасибо, — сказала она. — Очень приятно.
Они сидели у окна, пили вино, смотрели на море. Мама держала бокал, и Люда видела, как она меняется. Плечи расправляются, лицо светлеет, глаза блестят. Она не просто сидит в ресторане — она наслаждается. Она, наконец, позволила себе.
— Я не буду желать вам хорошего дня, — сказала официантка, когда они собрались уходить. — Я желаю вам прекрасной дальнейшей жизни.
— Ой, спасибо, — ответила мама. — Вам тоже.
Она вышла на набережную, поправила шляпу, глубоко вдохнула.
— Красиво сказала, — заметила она. — Запомню.
— Запомни, — Люда взяла ее под руку. — А теперь пошли. У нас морская прогулка.
— На чем? — не поняла мама.
— На яхте, мама. Мы же в порту.
Яхта называлась «Мечта». Белая, с парусами, с мягкими диванами, с палубой, где можно стоять и смотреть на море. Наталья Петровна ступила на борт осторожно, держась за поручни.
— А мы не утонем? — спросила она шепотом.
— Не утонем, — засмеялась Люда. — Тут спасательные жилеты. И море спокойное.
Яхта отчалила, и берег поплыл назад. Сочи открывался с моря совсем другим — нарядным, легким, почти игрушечным. Высотки, парки, набережная, пальмы — всё это было как на ладони. А вокруг — море, синее, бескрайнее, живое.
— Глянь, — мама показывала на горы. — Город отсюда еще красивее. И дома вон, на склонах. И пальмы.
— Нравится?
— Очень.
Они стояли на палубе, ветер трепал волосы, солнце светило в лицо. Мама сняла шляпу, подставила лицо ветру и закрыла глаза.
— Как во сне, — сказала она. — Как в хорошем сне.
После яхты они вернулись в Хосту. Взяли шезлонги — на весь день, с зонтиками, с матрасами. Наталья Петровна устроилась с комфортом, вытянула ноги, надела темные очки.
— Отдыхаем, как белые люди, — засмеялась она.
— А так и надо отдыхать, — ответила Люда. — Красиво, комфортно. Чтобы было, что вспомнить.
Вечером на пляже случилось неожиданное. На сцене, установленной прямо на песке, начался рок-концерт. Молодые ребята в кожаных куртках играли громко, драйвово, зажигательно. Люда думала, что мама скажет «выключите эту музыку». Но Наталья Петровна подошла к сцене, встала в сторонке и начала пританцовывать.
— Мама! — Люда подошла к ней. — Тебе нравится?
— А что, — мама даже не обернулась. — Молодцы ребята. Энергично.
Она слушала, притопывая ногой в такт, и улыбалась. Кто-то из музыкантов заметил ее, подмигнул. Мама засмеялась, как девчонка.
Вечером, вернувшись в номер, Люда позвонила племяннику Ване.
— Ты бы видел бабушку, — сказала она. — Она на рок-концерте отжигала.
— Тётя Люда, вы там с ней поаккуратней! — Ваня засмеялся. — Мы теряем бабушку! Она привыкнет к рок-культуре, будет дома слушать жесткий рок и металл.
— А что? — вступилась мама, которая слышала разговор. — Может, и буду. Хорошая музыка.
Она легла на кровать, довольная, уставшая, счастливая.
— Людка, — сказала она, закрывая глаза. — А я и не знала, что можно так отдыхать. Думала, пляж, море, и всё. А тут — рестораны, яхты, концерты. И не страшно. И не дорого. И очень хорошо.
— Хорошо, — согласилась Люда.
Она выключила свет. Люда знала: завтра будет новый день. И они снова будут открывать что-то новое. Потому что отдых — это не просто лежать на пляже. Это жить. На полную катушку. Как белые люди. Как счастливые люди.
***
— А что, уже всё?
Люда подняла глаза от чемодана. Мама стояла на пороге, в белой шляпе, с босоножками в руке, и лицо у нее было растерянное, как у ребенка, который узнал, что праздник заканчивается.
— Всё, мам. Завтра последний день.
— А я только вошла во вкус, — Наталья Петровна вздохнула, прошла к кровати, села. — Только научилась отдыхать по-человечески — и уже всё.
— Ничего, — Люда улыбнулась, чтобы поддержать. — Будет еще. Мы теперь с тобой на море будем ездить. Каждый год.
— Каждый год, — мама покачала головой. — Это ты у нас богатая. А у меня пенсия...
— Мама, — Люда села рядом, взяла ее за руки. — Мы вместе будем. Я копить буду. Ты себе не отказывай.
Наталья Петровна посмотрела на дочь, и в глазах ее блеснули слезы.
— Хорошая ты у меня, — сказала она тихо. — Заботливая. Только поздно уже мне...
— Не поздно, — твердо ответила Люда. — Никогда не поздно. Вот увидишь.
Она встала, закрыла чемодан. Завтра последний день, а сегодня — последняя экскурсия. И она должна быть лучшей.
— Одевайся, мама. Мы идем смотреть дельфинов.
В парк Ривьера они пришли за час до начала. Купили билеты в дельфинарий, но времени еще было много, и Люда предложила прогуляться.
— Мы же тут в прошлый раз не всё посмотрели. Пойдем, найдем то, что пропустили.
Они свернули на аллею, где в прошлый раз было ограждение. Теперь оно открылось, и за ним оказался сад. Аллея роз.
— Вот это красотища! — выдохнула мама.
Розы здесь были всех оттенков, какие только можно представить. Белые, кремовые, нежно-розовые, ярко-алые, бордовые, почти черные. Были такие, что меняли цвет от края к середине, и такие, что пахли так сильно, что кружилась голова.
— Это же надо, — Наталья Петровна ходила между кустами, трогала лепестки, наклонялась к бутонам. — Сколько красоты. И всё для людей.
Она остановилась у куста с чайно-розовыми розами, сфотографировалась. Люда снимала, улыбалась. Мама была счастлива.
— Жарко, — сказала она, вытирая лоб. — А то бы ходила здесь целый день.
— Успеем еще, — пообещала Люда. — А сейчас — дельфины.
Дельфинарий был прохладным, полутемным. Они сели на третий ряд — близко, чтобы всё видеть, но не слишком, чтобы не забрызгало водой. В бассейне уже плавали два дельфина — черные, гладкие, блестящие.
— Красивые, — прошептала мама.
Шоу началось с морского льва. Его звали Пеле, и он вышел на сцену вразвалочку, важно, как настоящий артист. Он танцевал, кружась на месте, хлопал ластами, пел — вернее, издавал такие смешные звуки, что зал засмеялся. Потом играл в футбол с тренером, потом с дельфинами, и каждый раз, когда забивал гол, поднимал ласту, как победитель.
— Артист, — смеялась мама. — Настоящий артист.
Дельфины выпрыгивали из воды, делали сальто, ловили кольца, играли с мячами. Но самые красивые номера были, когда тренеры заходили в воду. Дельфины поднимали их на спинах, кружили, ныряли с ними на глубину. Женщина-тренер танцевала с белухой — они кружились в воде, обнимались, и казалось, что это не люди и животные, а старые друзья, которые понимают друг друга без слов.
Люда смотрела на мать, на ее лицо, освещенное светом бассейна, на ее глаза, которые блестели, как у ребенка. Мама охала, вскрикивала, хлопала в ладоши. Она была здесь, сейчас, в этом моменте. И не думала о том, что завтра домой, что отпуск кончается.
В конце представления дельфины выстроились в ряд и «поклонились» зрителям. Наталья Петровна встала и захлопала так громко, как, наверное, не хлопала никогда в жизни.
— Это было лучшее, — сказала она, когда они вышли на улицу. — Самое лучшее за всю неделю.
— Я так и хотела, — ответила Люда. — Чтобы развлечения шли по нарастающей.
— Тебе это удалось.
В Хосту вернулись к обеду. Оставшийся день провели на пляже — купались, загорали, лежали на шезлонгах, никуда не спешили. А вечером пошли гулять по улочкам, выбирать сувениры.
— Сестре магнитик, — перечисляла мама. — Внучке ракушки, внуку брелок. Соседке — баночку абхазского меда, подружкам — набор специй.
— А себе? — спросила Люда.
— А себе я уже купила, — мама поправила белую шляпу. — И ведь главное не сувениры, а море, воспоминания.
Вечером, уже в номере, Люда собирала чемодан. Мама сидела на кровати, смотрела на море, которое темнело за окном, и молчала.
— Ты чего, мам?
— Думаю, — Наталья Петровна повернулась к ней. — Хорошо мы съездили. Всё посмотрели. И дельфинов, и горы, и океанариум. И в ресторане посидели, как белые люди. И на яхте покатались. Я такого в жизни не делала. Но вот всё думаю, Люда, а тебе не жалко денег? Столько потратили.
— Мама, — Люда села рядом. — Деньги — это бумажки. Они приходят и уходят. А то, что мы с тобой видели, чувствовали — это останется. Навсегда.
И добавила немного грустно.
— Вот ты горишь, что я хорошая дочь. Что тебя на море привезла. А я считаю, что поздно. Надо было раньше. Годами раньше.
— Не поздно, — твердо сказала мама. — Ты как раз вовремя. Я всё запомню. Всё почувствую.
Она легла, укрылась пледом. Посмотрела на дочь.
— Отдыхать, как говорится, хорошо! А хорошо отдыхать — еще лучше!
Люда засмеялась. Выключила свет.
— Спокойной ночи, мама.
— Спокойной ночи, дочка. Спасибо тебе.
Люда лежала в темноте, слушала мамино дыхание и думала о том, что эта поездка была правильной. Несмотря на жару, усталость, ворчание. Она была нужной. Она была важной. Она была — подарком. Не только маме. Себе тоже.
Это 8 глава романа "Чемоданное настроение"
Как прочитать и купить мои книги смотрите здесь