Сложно себе представить, но когда-то, в не такие уж и давние времена, остров Котлин с расположенным на нем Кронштадтом оказывался на несколько недель, а то и на месяц отрезан от всего остального мира. Просто потому, что добраться до него было невозможно. Совсем. И только в 1864 году было изобретено средство, чтобы связь острова с материком не прерывалась.
Зимой добраться до Кронштадта было просто: прыгай в сани, да нахлестывай лошадей, - в полчаса домчишь от Ораниенбаума, только снежная пыль столбом из-под копыт! Летом – и вовсе никаких проблем, - хоть под парусом, хоть на веслах. А вот поздней осенью, когда лед уже встал, но еще не окреп, или по весне, когда он уже подтаял, но еще не сошел, - не доедешь никак. На санях – опасно, а на корабле или лодке – невозможно. Патовая ситуация, ни туда, ни сюда. Решить проблему взялся в 1864 году судовладелец Бритнев. Жил он в Кронштадте, и ситуация, когда по целым неделям в город не доставлялись ни продукты, ни почта, была ему досадна и неприятна. Как минимум, потому что откровенно портила жизнь, а как максимум, потому что мешала его деловой активности.
Чаще всего, упоминая его имя, Михаила Бритнева именуют купцом, и на этом останавливаются, потому что образ главного героя истории складывается однозначный и почти хрестоматийный, - по Островскому. Но в том-то и дело, что кронштадтский купец не был похож на Паратова. Не торговцем он был, а инженером. А членство в купеческой гильдии просто давало ему право вести дела. В те поры все деловые люди числились купцами, кто дворянином не был, - и банкиры, и промышленники и застройщики. Основным бизнесом Михаила Осиповича были судостроение и судоремонт, спасательные работы и судоподъем. Предоставляла его компания также услуги водолазной команды, бралась за погрузку и разгрузку судов при помощи плавучих паровых кранов, выполняла заказы на строительные работы – обустройство портов, возведение причальных стенок и так далее. В общем, если какое-нибудь судно садилось на мель, или, паче чаяния, тонуло, - обращались к Бритневу, которому в этой части Финского залива принадлежала единственная техника, способная помочь в беде.
Не удивительно, что именно на заводе Бритнева был создан первый в истории корабль, способный пробиться через ледяной покров с острова к материку – пароход «Пайлот». Особенность судна нового типа заключалась в том, что оно, за счет скошенной под 20 градусов носовой части, выползало на лед и продавливало его своим весом. 22 апреля 1864 года «Пайлот» совершил свой первый рейс от Кронштадта к Ораниенбауму, и с этого момента сообщение с материком стало беспрепятственным и регулярным. С этого рейса принято отсчитывать начало ледокольного флота не только в России, но и по всему миру.
Впрочем, бритневское судно ледоколом никто не считал. Называли его буксиром-ледорезом. А название «ледокол» придумал начальник Морской строительной части Кронштадтского порта Николай Леонтьевич Эйлер для описания собственного судна – «минно-гиревого ледокола», - специально переоборудованной канонерской лодки «Опыт». Это было могучее дерзание технической мысли: канонерка была снабжена паровыми кранами, ронявшими на лед многотонные гири, а в подводной части находилось устройство для постановки мин. Гири должны были колоть лед, а мины – взрывать ледяное поле там, где оно не раскалывалось. В ноябре 1866 года между «Пайлотом» и «Опытом» устроили соревнование. Оказалось, что «буксир-ледорез» намного эффективнее. «Опыт» гирями эффектно проделывал во льду аккуратные круглые лунки, так что основная работа досталась минам. А это было и медленно, и дорого, и не безопасно. Так что об изобретении Эйлера вскоре предпочли забыть, а название «ледокол» досталось «Пайлоту» в качестве, - как-то привязалось само собой.
Еще через пять лет, в 1871-м, в Европе приключилась необыкновенно морозная зима, такая, что вход в гамбургский порт замерз, парализовав всю торговую деятельность старинного купеческого города. Делегация немецких инженеров прибыла в Кронштадт, посмотрела на то, как бритневское изобретение лихо ломает лед, и купила у Михаила Осиповича чертежи, заплатив за них не щедрые 300 рублей. Вскоре акваторию гамбургского порта уже обслуживал пароход «Айсфукс» - «Ледяной лис», боровшийся со льдами не хуже «Пайлота». А потом ледоколы стали строить все.