первая часть
— Тётя Женя, ну как вы не поймёте? Я думала, меня здесь любимый встретит, спокойно поздравлю его с праздником. Родители мои, уверена, ещё и не заметили, что меня дома нет. Отец уже с дружками-собутыльниками чокается, наверное, и забыл напрочь про семью. А у мамы хахаль на стороне, все в курсе, включая отца — оттого он и заливает чаще. Так что маман, скорее всего, тоже не дома, а с любовником где-то греется.
Вот я и решила: я тоже человек, имею право на своё счастье. Думала, мы с ним по-настоящему любим друг друга. В переписке, в разговорах он твердил, что мечтает быть со мной. Рванула к нему без звонка. Денег карманных хватило и на дорогу туда-обратно, и на подарок. Толя как-то адресом обмолвился — запомнила. Дом нашла, во двор зашла и вижу: мой Толик с какой-то девицей целуется. Меня и не заметил, пока вплотную не подошла. Потом стоял истуканом, молчит. Я тоже ни слова — развернулась и пошла куда глаза глядят.
По пути кошелёк с телефоном из сумки вытащили. Оказалась почти безвыходно. Решила: дойду потихоньку до вокзала, там в полицию обращусь, до дома помогут добраться.
Устала идти, села на лавку — тут меня тётя Женя и нашла. Увидела растерянную, замёрзшую, зареванную — к себе привела.
Никита выслушал всю эту подростковую исповедь и спросил:
— Полина, номер кого-нибудь из родителей помнишь?
Девушка кивнула. Мужчина протянул ей свой телефон и строго приказал:
— Немедленно звони и скажи, что с тобой всё в порядке.
Полина послушалась. Евгения благодарно кивнула Никите. После разговора с мамой девушка нажала отбой, вернула аппарат и изумлённо сообщила новым знакомым:
— Представляете, мама всё-таки дома! Сидела, волновалась, ждала меня. Сказала, сейчас приедет и заберёт. Заметила, что меня нет дома. Сказала, уже хотела подруг обзванивать да больницы проверять. Любит меня, волнуется.
Евгения отвернулась, чтоб гости слёз не заметили. Никита спросил, где Полина живёт, — и обомлел: назвала его родной город. Пожал плечами:
— Что ж, видно, судьба подкинула шанс с отцом повидаться. Я от него сорвался внезапно, хотя на пару дней планировал остаться. Тётя Женя, если хотите, поедемте в гости — папа вам точно обрадуется.
Женщина отказалась, и Никита не настаивал. Посоветовал Полине заблокировать симку из старого телефона, нашёл контакты оператора и предложил:
— Слушай, в полицию можно заявить, но если места не знаешь даже примерно, толку ноль. Считай потери платой за урок.
Девушка кивнула — сама не хотела в бюрократию лезть, хоть телефон и жалко. Высушил ей волосы феном, переоделась в своё — хозяйка проводила гостей, пожелав счастливой дороги.
Никита тихо включил радио, и под музыку Полина задремала. Во сне казалась такой хрупкой, доверчивой — у него ком в горле встал. Подумал: а вдруг и у него когда-нибудь дочке взбредёт в голову — всё бросить и рвануть к парню едва знакомому? От таких мыслей замутило, головой потряс, сосредоточился на дороге.
"Вот блин, старость подкрадывается", — признался себе. Отец прав: пора остепениться, о детях думать. Машина под музыку вкатилась в родной город, Никита Полину окликнул:
— Эй, подскажешь, куда дальше?
— Мы недавно в новостройки переехали. Район так себе, край света: дома-скворечники, окна в окна, инфраструктуры никакой, зато дёшево. Старая квартира в центре меньше была, но цена кусалась. Сама точно не знаю, как отсюда доехать. Пока по Центральному проспекту, а от Стеллы покажу.
Никите, не шибко ладящему с новыми районами, пришлось навигатор настраивать. Вскоре подъехали.
Полина замешкалась и не спешила выходить из машины. Никита сразу всё понял.
— Что, коза-дереза, боишься, что от родителей влетит? Не дрейфь, они только рады будут, что ты вернулась.
Полина жалобно попросила:
— Если не трудно, проводите меня. При вас родоки меня точно сильно ругать не станут, а там всё уляжется.
Никита вздохнул:
— Эх, грехи мои тяжкие… Ладно, пойдём, не брошу я тебя в такой момент, тётя Женя мне этого не простит.
Когда девушка открыла дверь квартиры и в прихожую вышли её родители, Никита, уже подготовивший защитительную речь за неразумную девчонку, просто онемел. Перед ним стояли Андрей и Юля — бывший друг и бывшая невеста.
Теперь он понял, почему в Полинином лице всё время мелькали смутно знакомые черты: в ней отразилась та самая девушка, много лет назад разбившая ему сердце. Наверное, поэтому он ещё в машине невольно ею любовался.
Полина, смущаясь, представила спутника:
— Мама, папа, это Никита. Он и тётя Женя мне помогли.
Юля быстро взяла себя в руки и вида не подала, что узнала когда-то преданного жениха:
— Приятно познакомиться.
А вот Андрей, как и предполагала дочь, был навеселе и церемониться не стал:
— Какие люди! Дружбан мой, Никитос! Вот это номер! Юлёк, ты чего, Никитку не узнала? Он же почти не изменился. Заходи, друган, праздник отметим! Юлёк, ты нам за встречу по чарочке нальёшь, а?
Юле пришлось изображать, будто она только сейчас узнала бывшего жениха, и она тут же перешла в игривый тон:
— Боже мой, зрение совсем сдало. Не признала тебя, Никита. Богатым будешь. Заходи, я сейчас быстро на стол накрою.
Удивлённая Полина повернулась к матери:
— Вы что, правда все знакомы? Круто! Значит, не зря я в другой город смоталась — давнего друга в дом привела, да?
Однако женщина радости дочки не разделяла и, выразительно глянув на неё, отчеканила:
— С тобой у нас отдельный разговор будет. А пока иди на кухню: картошки почисти, поставь вариться и котлеты в духовку сунь.
Полина фыркнула, но подчинилась, надеясь, что её покорность потом смягчит родительский приговор.
Никита уже хотел развернуться и уйти, но Андрей перехватил его за руку и потащил в гостиную:
— Давай, располагайся как дома! Мы с тобой сто лет не виделись. Сколько раз бывало: идёшь навстречу, я уже рот открыл поздороваться, а ты — раз, и свернул куда-нибудь. Потом вообще услышал, что ты из города смылся. Да было недопонимание, не спорю, но сколько лет прошло, чего обиды ворошить?
Он гаркнул в сторону кухни:
— Юльк, ну что ты как черепаха возишься? Тащи нам что-нибудь на закуску и стаканы, и бутылочку покрепче прихвати. Не видишь, ко мне друг пришёл!
Никите было неприятно слушать подвыпившего предателя, называющего его другом. Но Андрей так цепко держал его за руку, что, чтобы вырваться, пришлось бы действовать грубо, а скандалить не хотелось.
В голове Никиты настойчиво крутилась мысль, что Полина может оказаться его дочерью, но он не представлял, как аккуратно это выяснить. Андрей сам выручил, начав откровенничать о своей семейной жизни:
— Ты как в армию ушёл, Юлька совсем сникла. Всё хандрила, слёзы лила. Ну, я однажды не выдержал… Целовать её начал, а она, между прочим, и не сопротивлялась.
Никита дёрнулся, почти поднялся — не хотелось слушать про то, что когда‑то разбило ему сердце. Но всё же решил: нельзя всю жизнь убегать от неприятного, и остался.
— Я ж тебе честно в письме всё расписал, — продолжал Андрей. — Так что претензий ко мне быть не должно. К тому же, если по-честному, твоя Юлька, ну, то есть моя теперешняя, ещё та дрянь. Думает, я про её походы по мужикам не в курсе. Наивная. Про это, небось, даже Полька знает. Так что считай, дружище, я тебя от гулящей бабёнки спас.
Никита тихо ответил:
— Да, уж точно… Ещё неизвестно, кому больше повезло.
В комнату впорхнула Юля, уже успев переодеться в платье, обтягивающее все её женственные изгибы, и принялась расставлять на столе тарелки, украдкой посматривая на Никиту.
Мужчина воспользовался тем, что Андрей, занявшись разливом по рюмкам, наконец отпустил его руку, и поднялся с дивана:
— Спасибо вам, ребята, но мне пора. Я отцу обещал зайти.
Андрей, уже успевший опрокинуть рюмку, принялся отговаривать гостя, но Никита тем временем торопливо одевался.
Полина, высунувшись на шум из кухни, помахала ему рукой с зажатой в ней картофелиной и крикнула:
— Спасибо вам! И тёте Жене привет передавайте!
Никита с огромным облегчением вышел из квартиры, где жили люди, когда-то его предавшие, и, сев в машину, ещё несколько минут не мог сдвинуться с места. Даже при его приличном водительском стаже он избегал садиться за руль в таком взвинченном состоянии.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он наконец немного успокоился и поехал к отцу.
Семён Аркадьевич удивился, увидев сына на пороге:
— Никита? Я уж жду звонка, думал, расскажешь, как там Евгения Сергеевна, а ты сам явился. Всё в порядке?
Молодой мужчина пересказал отцу все события, не забыв и про неожиданный визит в квартиру предателей.
Семён Аркадьевич сразу понял, что дело не только в неприятной встрече, и прямо спросил:
— Колись, что тебя больше всего выбило из колеи? Ты думаешь, Полина может быть твоей дочкой?
Никита даже не удивился: отец всегда был для него лучшим советчиком и надёжным другом, будто мысли читал.
— Понимаешь, я не знаю, когда у Полины день рождения, но на вид ей лет четырнадцать–пятнадцать. То есть по срокам вполне может быть. Ты представляешь?
Семён Аркадьевич стал его успокаивать:
— Знаешь, сын, некоторые тайны лучше не трогать. Что тебе даст эта правда? Ты что, собрался воспылать отцовской любовью, платить алименты? Или хочешь вытеснить Андрея и строить семью с Юлей и девочкой, которую она непонятно от кого из вас двоих родила?
Никита и сам толком не понимал, зачем ему эта истина, и честно признался:
— И сам не знаю, но всё это какое‑то неправильное. К тому же девочка ни на меня, ни на Андрея особенно не похожа, зато Юлины черты — ну прямо вылитая. Боюсь, если я ей позвоню и начну выспрашивать, она меня просто пошлёт куда подальше. И будет права.
продолжение