В продуктовом магазине у кассы растерянная пенсионерка копалась в сумке, пытаясь найти кошелёк. Она даже засомневалась, взяла ли его с собой в поездку. Проездной лежал в боковом кармане, так что кошелёк она и не доставала. Погружённая в грустные мысли, наверное, просто забыла его дома.
Тщательно обшарив карманы старомодных брюк и вязаного вручную кардигана, женщина высыпала на прилавок мелочь и робко спросила кассира:
— Посчитайте, пожалуйста. Хватит, наверное?
Девушка пересчитала монетки и покачала головой:
— Нет, десять рублей не хватает. Поищите ещё, может, где-то завалялось.
Хотя утро уже давно миновало, в магазине почти никого не было. За спиной старушки стоял лишь один мужчина средних лет. Он положил на ленту бутылку пива с пачкой фисташек и мысленно предвкушал завтрак из этого набора, а потом долгий сон — до вечерней смены. Вид у него был помятый, но на нарядную булочку, за которую старушка не могла заплатить, он смотрел с презрением. Решив пошутить и блеснуть эрудицией из сканвордов, мужчина бросил:
— Что, по совету Марии-Антуанетты? Нет хлеба — ешьте пирожные!
Пенсионерка ещё усерднее полезла в сумку и карманы — без толку. Она повернулась к кассирше:
— Милая, продайте булочку в долг. Десять рублей завтра с утра завезу, сегодня не успею.
Девушке было жалко искренне огорчённую покупательницу, но она боялась, что мужчина за спиной устроит скандал. Стараясь не показывать раздражения, она предложила:
— Возьмите подешевле. Эту сниму, другую пробью.
Старушка покачала головой:
— Нет, я не себе — дочери. Она именно такие булочки обожает. Пожалуйста, войдите в положение. Без подарка к своей девочке не могу прийти.
Мужчина в очереди хмыкнул и принялся ворчать себе под нос, будто ни к кому не обращаясь.
«Почему матери так балуют своих дочерей? — продолжал ворчать мужчина. — В итоге те вырастают и начинают капризничать. В армии, например, всё просто: еду поставили на стол — ешь, никаких лишних вопросов. А эти девушки с завышенными ожиданиями выходят замуж, и мужья потом страдают».
Старушка не обращала на него внимания. Намечающийся скандал совсем отбил у кассирши желание идти на поводу, и она твёрдо отрезала:
— Если денег не хватает и ничего другого брать не собираетесь, не задерживайте очередь, пожалуйста.
Сгорбившись от унижения, пенсионерка пробормотала извинения и отошла в сторону. Она всё ещё надеялась нащупать недостающую мелочь в каком-нибудь кармане. А кассирша, не переставая обслуживать следующего, делилась возмущением с мужчиной:
— Вот весь день такая ерунда! То карточку забыли, то немного не хватает. Все клянутся, что сразу отдадут. А на деле что?
Она расстроенно махнула рукой, отсканировала его покупки, спросила про пакет — услышала отказ — и назвала сумму. Мужчина приложил карту к терминалу и, решив блеснуть на правах клиента, который всегда прав, начал поучать:
— Знаете, добрее надо быть. Что ж вы такая недоверчивая и строгая?
Кассиршу это взбесило не на шутку. Пока других покупателей не было, она дала волю чувствам:
— Раз вы такой добрый и сердобольный, почему сами не предложили оплатить старушке? Ей всего-то червонца не хватило! Советовать все мастера, а помочь на деле — никого.
Я поначалу наивная была, верила: принесут, отдадут. Кто-то и правда возвращал. Однажды даже деньги принесли да в придачу килограмм лесной земляники подарили. Но когда надоело свои вкладывать за совсем забывчивых, я и перестала верить на слово.
Старушка окончания спора уже не слышала. Отчаявшись найти недостачу, она вышла на улицу.
Ей было стыдно клянчить деньги, но другого выхода она не видела. Во что бы то ни стало нужно было купить булочку и принести её любимой дочке в день рождения. Эта мысль подтолкнула женщину на унизительное для неё попрошайничество, чем она прежде никогда не занималась.
С усилием подавив стыд, старушка подошла к ухоженной даме на высоченных каблуках и тихо обратилась с просьбой:
— Простите меня, ради Бога, одолжите, пожалуйста, 10 рублей. Мне очень нужно купить булку, именно этой суммы не хватает.
Но та даже не остановилась. Красавица, выбивая дробь каблуками по плитке, прошла мимо, будто старушка была пустым местом, оставив после себя лишь тяжёлый шлейф навязчивых духов.
Тогда женщина поспешила навстречу молодой маме с коляской:
— Пожалуйста, одолжите 10 рублей. Я потом могу перевести вам на телефон. Мне очень надо.
Молодая женщина вздохнула и отказала, пояснив, что и ей самой не помешала бы материальная поддержка. Попытка занять недостающий червонец у парня, привалившегося к ограждению парковки и с наслаждением отпивавшего минеральную воду из пластиковой бутылки, тоже провалилась.
Он вытер губы тыльной стороной ладони, улыбнулся и по‑мальчишески просто признался:
— Да я вчера всю степуху пробухал. Прости, бабуль, но ничем помочь не могу, на последние деньги воду взял. Сам, похоже, скоро побираться начну.
Никто не спешил дать старушке заветные копейки, и она уже была близка к отчаянию. Чтобы добраться домой за кошельком и снова вернуться в этот район, нужны были и время, и силы, которых у неё оставалось не так много. Отложить визит к дочери она даже не рассматривала: любимая Нина должна получить любимую булочку именно в свой день рождения.
Когда неподалёку остановилась красивая иномарка и из неё вышел мужчина, направляясь к магазину, старушка решилась на ещё одну попытку. Она подумала, что владелец такой машины не поскупится на скромную просьбу, и, испытывая одновременно стыд и надежду, поспешила ему наперерез. Догнать высокого, спортивного мужчину ей было нелегко: он быстро шёл к входу, и, боясь упустить шанс, женщина заговорила почти ему в спину:
— Извините меня, пожалуйста, мне очень нужно 10 рублей.
Мужчина обернулся, и, даже не всматриваясь в лицо просительницы, достал из кошелька купюру крупного номинала — на неё хватило бы с десяток булочек. Старушка смутилась и торопливо заговорила, пытаясь объяснить, что не считает себя нищей, а просто попала в нелепую ситуацию: кошелёк забыла дома, а не хватает всего десяти рублей. Она горячо уверяла, что, едва вернувшись, сразу сможет перевести деньги на карту или телефон.
Незнакомец уже собирался отмахнуться от этих объяснений, как вдруг пристально всмотрелся в её лицо и удивлённо сказал:
— Тётя Женя, это вы?
Старушка растерялась. Евгенией её действительно звали, но стоявшего перед ней мужчину она не узнавала. Он заметил её замешательство и поспешил пояснить:
— Я Никита. Вы же пятнадцать лет назад вместе с вашим мужем, Константином, меня от больших неприятностей спасли. Если бы не вы, не знаю, как бы сложилась моя жизнь. Неужели не помните?
В глазах Евгении Сергеевны вспыхнула радость: теперь она увидела в статном, уверенном человеке того самого Никиту — тогда ещё перепуганного и измученного болью юношу.
…Пятнадцать лет назад, поздним вечером, она возвращалась с работы. Возраст уже не позволял спорить с только что назначенным начальником, поэтому Евгении Сергеевне пришлось задержаться, чтобы вовремя сдать чертежи по важному заказу. Несмотря на разгар лета, было прохладно и довольно темно, но общественный транспорт ещё ходил, а дорогу от остановки до дома она знала наизусть.
Небо с дневних пор затянули серые тучи, и отдельные капли, упавшие на плечи, подсказали, что дождь вот-вот начнётся. Женщина ускорила шаг и впервые пожалела, что по телефону отговорила мужа выходить за ней навстречу.
Она вдруг поймала себя на мысли, что шагать вдвоём с мужем сейчас было бы куда веселее. Можно было бы поговорить о дочке Нине, которая недавно вышла замуж и уехала с мужем в другой город. Женя очень по ней скучала, и всякий раз, рассказывая о своей уже взрослой и самостоятельной девочке, словно чувствовала её рядом. Роды дались Евгении Сергеевне непросто, поэтому ей казалось, что Нина до сих пор нуждается в непрерывной материнской заботе.
В последнее время Женя всё чаще думала о переезде в город, откуда родом её зять, и ей было бы интересно обсудить эту идею с Костей. Нина обещала приехать на выходные, и нужно было решить, чем угощать дорогую гостью: Женя не сомневалась, что муж подскажет что‑нибудь вкусное и оригинальное. Хотелось поговорить и о предстоящем отпуске, да и вообще — тем для беседы у людей, проживших душа в душу четверть века, всегда хватало. Даже просто идти рядом с мужем молча казалось ей счастьем.
Поправив на плечах заранее наброшенную махеровую кофточку‑паутинку, Женя почти бегом спешила к дому. В окне родной кухни на втором этаже уже горел свет. Но у самого подъезда она заметила на лавочке парня в военной форме: гимнастёрка была порвана и заляпана, словно её нарочно терзали и по грязи таскали. Глаза у незнакомца были закрыты, лицо в свете фонаря казалось неестественно бледным, запаха алкоголя не чувствовалось, и Женя поняла, что перед ней, скорее всего, беглый солдат.
Она знала, что поблизости никаких воинских частей нет, и это её насторожило. На всякий случай она зажала в руке связку ключей — на случай, если придётся защищаться — и всё‑таки решилась заговорить:
— Эй, парень, ты чего? В самоволку сбежал, что ли?
Незнакомец приоткрыл глаза и тихо ответил:
— Да… Только вы меня не выдавайте, пожалуйста. Если можно, одолжите денег на проезд и какую‑нибудь гражданскую одежду. Я всё верну, но позже. Мне очень нужно домой добраться.
Евгении стало по‑матерински жалко чьего‑то сына, явно попавшего в непростую историю, и она мягко спросила:
— Что с тобой случилось?
Парень шумно выдохнул и начал объяснять, откуда у него такой измученный вид и изодранная форма.
Парень рассказал, что добирался домой, спрятавшись между вагонами товарного поезда, но на одной из станций его заметили железнодорожники, и ему пришлось спрыгнуть и бежать. Он не учёл, что долго сидел на корточках в неудобной позе, ноги затекли, и он несколько раз очень неудачно упал. Вид его формы вполне подтверждал эту версию, да и железная дорога проходила неподалёку, так что в его рассказе всё выглядело правдоподобно.
— Ничего себе не повредил? — настороженно спросила Женя.
Парень не стал юлить и признался, что, похоже, повредил ногу: наступать больно, сюда он едва доковылял. Женщина колебалась, действительно ли он нуждается в помощи или лучше пройти мимо, но сострадание перевесило опасения, и она решилась.
— Пойдём, посмотрим, что у тебя с ногой. Только учти: если затеял что‑то недоброе, даже не думай. У меня муж дома, он бывший десантник, — предупредила Евгения.
На лбу парня от боли выступила испарина, он торопливо заверил, что ни о чём плохом и не думает, но его сбивчивую речь прервал звук открывающейся двери подъезда. На улицу вышел муж Евгении.
— Женечка, ты чего так долго? Я уже волноваться начал. Что-то случилось? — спросил он.
Впрочем, длинных объяснений не потребовалось: один взгляд на бледного солдата — и Костя всё понял по‑мужски быстро.
— Так, молодой человек, давай я помогу тебе встать с лавки, — предложил он. — Поднимешься к нам, хоть в порядок себя приведёшь. Поешь, расскажешь, что произошло. А там в спокойной обстановке решим, как дальше быть.
Евгения с облегчением отметила, что муж, не зная о её намерении, предложил именно то же, что уже созрело у неё в голове. В который раз она подумала, как ей повезло с Костей — его поддержкой и надёжным плечом во всех ситуациях.
продолжение