первая часть
Подъём на второй этаж давался парню с трудом. Он одной рукой хватался за поручень, другой опирался на мужчину, который отвлекал его от боли неторопливой беседой.
— Меня Константином зовут, жену мою — Евгения, — представился хозяин. — Если хочешь, можешь звать нас дядя Костя и тётя Женя. По‑моему, нормально звучит. А тебя как звать‑то?
— Никита, — ответил солдат.
К счастью для измученного парня, подниматься нужно было всего лишь на второй этаж, и вскоре он уже вошёл в квартиру новых, удивительно гостеприимных знакомых. Стоило ему начать сбивчиво просить денег на дорогу домой, как Константин сразу оборвал:
— Подожди. Сейчас Женя даст тебе чистую одежду и полотенце — и марш в ванную. Приводи себя в порядок, а там и поужинаем. Потом расскажешь всё как есть. Тогда и решим, надо ли тебе сию минуту в родной город рваться. Твою форму Женя потом постирает и, насколько сумеет, подлатает.
Никита пытался возразить, что ему очень важно поскорее добраться домой, но Константин уже подвёл его к двери ванной. Евгения, почти незаметно исчезнувшая в комнате, вернулась с аккуратно собранным комплектом чистой одежды и свежим полотенцем и вручила их гостю.
Когда Никита отправился умываться, супруги переглянулись и прошли на кухню. Евгения радовалась, что муж не упрекнул её за разговор с незнакомцем и в который раз ощутила, какое тёплое взаимопонимание царит в их семье. Она быстро накрыла на стол, подогрела суп и рагу, заварила крепкий чай. К тому моменту, как Никита, смущённый, вошёл на кухню, сминая в руках свернутую солдатскую форму, всё уже было готово.
Константин бегло осмотрел его ногу и уверенно заключил:
— Обычное растяжение, ничего страшного. Сейчас смажем мазью, чуть перебинтуем, ссадины обработаем — они, к счастью, неглубокие, — и можно со спокойной душой садиться за стол.
После нехитрой «медсанчасти» хозяева пригласили незваного гостя к ужину и пожелали приятного аппетита. Никита снова попытался заговорить о том, что ему нужно как можно скорее попасть в родной город, но Константин, улыбнувшись, мягко напомнил:
— С пустым желудком далеко не уедешь. Сначала поешь, солдат, потом и думать будем.
— Мы своей дочке с детства повторяли и сейчас иногда повторяем: пока я ем, я глух и нем. Так что прояви уважение к народной мудрости и кулинарному таланту моей Женечки и просто наслаждайся едой, — улыбнулся Константин.
Когда тарелки опустели и Никита наконец наелся, хозяин повернулся к нему:
— Ну, теперь докладывай, что тебя от службы прочь потянуло.
Парень опустил голову, и Константин почти по-армейски скомандовал:
— Докладывай, Никита.
Лицо солдата, уже порозовевшее после горячего ужина, снова помрачнело, но он начал рассказывать. Неделю назад пришло письмо от лучшего друга Андрея, которого он после смерти отца считал самым близким человеком. Дружили они со школы, только Андрюха сумел устроиться на платный факультет института, а Никиту призвали в армию. Уходя на службу, он просил друга присмотреть за своей невестой Юлей, защищать её, если понадобится, и никого к ней близко не подпускать.
— Юлька у меня красавица, — горько усмехнулся Никита. — Волосы откинет, шею покажет — у меня голова кругом. Парней вокруг неё хватало, а выбрала меня. Из армии дождаться обещала.
Он волновался, что соперники начнут активно «подбивать клинья», но считал, что под защитой лучшего друга девушка в надёжных руках. Однако в письме Андрей признался, что полюбил Юлю и что она ответила ему взаимностью. Он решил сам обо всём написать, не дожидаясь сплетен от знакомых. В одночасье Никита потерял и лучшего друга, и невесту.
Андрей просил не винить ни его, ни Юлю, но что толку от этих извинений, если дальше в письме он сообщал, что уже сделал ей предложение и получил согласие. Он даже оправдывал девушку за то, что она промолчала при последнем телефонном разговоре в условленный день: боялась его неадекватной реакции.
— Как будто двойное предательство вообще можно принять спокойно, — с горечью сказал Никита. — Представляете, они уже и день свадьбы назначили. Как раз на эту пятницу.
Константин и Евгения слушали, не перебивая: любые слова утешения казались бы сейчас пустой банальщиной. Чем дальше говорил Никита, тем более взволнованной становилась его речь.
— Вот я и решил сделать им «праздник» погорче, — выдохнул он. — Андрюхе, бывшему другу, морду набить хотел, этой белобрысой крысе в глаза посмотреть и в лицо плюнуть.
Он честно рассказал командиру взвода, зачем ему срочно нужен краткосрочный отпуск, но тот отмахнулся, посоветовал «дурью не маяться». Никита уговаривал старлея, как мог, но тот остался непреклонен, и тогда солдат решил уйти в самоволку. Если бы не неудачное падение, он уже подъезжал бы к родному городу. Сейчас же он всё ещё надеялся успеть к свадьбе, если Евгения с Константином одолжат немного денег, которые он обязательно вернёт.
Он замолчал и вгляделся то в глаза Евгении, то в глаза хозяина. Константин хлопнул парня по плечу и спокойно сказал:
— Эх, парень, зря ты своего командира ругаешь. Правильно он сделал, что не отпустил. Ты, как я погляжу, отчаянный. На гражданке успел бы такого наворотить, что потом сам не рад был бы, ещё и за решёткой мог оказаться, если бы твой план пошёл вкривь и вкось. Хорошо, что твоя затея по дороге сломалась. Послушай и постарайся думать головой, а не обиженным сердцем.
— Тебе надо как можно скорее вернуться в часть, — продолжил он. — За короткую самоволку сильно не накажут: посидишь немного на губе, зато будет время подумать, стоит ли ради непорядочных людей ставить под удар свою жизнь.
Евгения осторожно вмешалась:
— Костя, а ты через своё боевое братство не можешь на кого‑нибудь из командиров Никиты выйти? Ну, чтобы как-то правильно всё оформить… вроде явки с повинной. Не хочется, чтобы у парня жизнь под откос шла. Его, наверное, уже ищут, а он сам объявится — это же лучше, правда?
Муж одобрительно кивнул. Узнав у Никиты номер части, он вышел из кухни, чтобы сделать несколько важных звонков.
Евгения налила Никите ещё чаю, придвинула к нему вазочку с конфетами и тихо сказала, что сейчас ему тяжело, но всё, что ни делается, — к лучшему. Она вспомнила песенку из своей молодости, где пелось: если невеста уходит к другому, ещё неизвестно, кому повезло. Женщина негромко напела весёлый мотив с шуточным припевом, и у Никиты на лице впервые за вечер мелькнула улыбка.
Когда на кухню вернулся Константин, парень выглядел уже почти спокойным. Мужчина без лишних преамбул объявил, что утром за Никитой прямо к подъезду приедет машина и отвезёт его назад в часть «с ветерком». По словам Константина, его бывший сослуживец оказался в приятельских отношениях с командиром части Никиты, так что наказание будет скорее «для порядка», а не для устрашения. Никита кивнул: после разговора с этими людьми он и сам понял, что месть вряд ли принесла бы что-то хорошее.
Он представил: ну, набьёт он Андрею морду, нагрубит и унизит Юлю — и что дальше? Ни друга, ни невесту это ему не вернёт, зато самому придётся отвечать за содеянное. Никита решил, что марать руки не станет: пусть женятся, раз так вышло, а он дослужит, а потом уже будет думать о будущем «на холодную голову».
Евгения подготовила для гостя комнату дочери, и вымотанный морально и физически Никита заснул почти мгновенно. Хозяйка тем временем занялась его формой, приводя одежду в порядок, а Константин, из солидарности, не пошёл спать и сидел рядом, рассказывая жене армейские байки. Утром они проводили Никиту — и больше Евгения его не видела до сегодняшнего дня.
Поначалу через знакомого Константина до них доходили новости: Никита больше глупостей не творил и службу дослуживал спокойно. После его увольнения в запас сведения о парне иссякли, а затем на семью Евгении обрушилось столько собственных проблем и неурядиц, что тот давний эпизод постепенно стёрся из памяти.
Евгения, вероятнее всего, ни за что бы не узнала повзрослевшего Никиту, если бы он сам не разглядел в уставшей, измученной старушке ту самую добрую женщину, которой когда-то никто не давал её пятьдесят три. Он не просто узнал её, но и решил отплатить за помощь, оказанную много лет назад.
— Тётя Женя, я понял, что вам денег не хватает, — мягко сказал он. — Пойдёмте вместе в магазин. Я как раз туда за кофе собирался: на работе вчера из банки последнюю ложку высыпал, а без кофеина у меня голова не варит. Вы меня извините, я разволновался, как вас увидел, и, похоже, ерунду несу. Пойдёмте, купим всё, что вам нужно. Честное слово, мне это только в радость.
Пожилая женщина смутилась и автоматически перешла на «вы»:
— Никита, вы простите, но мне, честное слово, только десяти рублей не хватило на любимую булочку дочери. У неё сегодня день рождения, а у нас такая традиция. С детства ей эту плюшку дарю.
Так повелось: на столе может стоять что угодно, вплоть до собственного торта, но с утра Нина обязательно должна получить ту самую покупную булочку.
Никита улыбался, поддерживал Евгению под руку и мягко подводил к дверям супермаркета:
— Традиции — это здорово, но, думаю, кроме булочки можно ещё чего-нибудь вкусного взять. Ей же приятно будет.
Он не заметил, как спутница прикусила губу, сдерживая слёзы, и вот они уже вошли в магазин. Никита предложил заглянуть в отдел тортов, но Евгения остановила его и, прямо глядя в глаза, тихо сказала:
— Знаете, Никита, правда, не надо ничего, кроме нашей с Ниной традиционной булки.
Мужчина, повидавший на своём веку немало, растерялся от той боли, которая прозвучала в её голосе и читалась во взгляде. Сбитый с толку, он послушно пошёл за ней к стеллажу с выпечкой, а потом — к кассе, так и забыв про свой кофе.
Кассир, как положено, поздоровалась, не выдав, что узнала старушку. Она старательно не поднимала глаз на покупателей, чтобы не провоцировать лишних разговоров, но, пробив покупку, проводила эту странную пару взглядом и невольно задумалась о превратностях судьбы.
Кассирша с удивлением смотрела, как солидный мужчина едва ли не с почтением относится к пожилой женщине, но в итоге оплачивает всего одну, самую обычную булочку. «Мог бы и побольше раскошелиться, раз такой благотворитель», — подумала она, однако вскоре, с наплывом покупателей, странный эпизод вылетел у неё из головы.
Никита помог Евгении спуститься по ступенькам и предложил:
— Давайте я вас подвезу. Я всё равно без жёсткого графика, и мне правда будет приятно с вами пообщаться. Вы же понимаете, тётя Женя, пятнадцать лет назад именно вы мне мозги на место поставили. Так что даже не отнекивайтесь, просто говорите, куда ехать.
Он усадил её на переднее сиденье, сам сел за руль и только тогда услышал её тихий ответ после тяжёлого вздоха:
— На городское кладбище, Никита. Там у меня с доченькой встреча. Уже десять лет к ней туда езжу.
Смущённый чужим горем, мужчина тихо извинился, пробормотал слова соболезнования и мягко тронул машину с места. Ему было неловко, что он невольно коснулся болезненной темы, но Евгения заговорила сама, делясь своей грустной историей.
Нина для них с Костей была поздним, долгожданным ребёнком, и они её боготворили. Радовались, когда она встретила любовь, вышла замуж, хотя и переживали из‑за её переезда в другой город. Позже, когда Евгению наконец отправили на заслуженную пенсию, дочь уговорила родителей перебраться поближе к ней, и они согласились. Было жалко оставлять привычный дом, но ради того, чтобы чаще видеть Нину, они решились почти на всё.
На роскошные апартаменты денег не хватало, но им удалось купить аккуратную, уютную квартиру в хорошем районе, рядом со сквером и небольшим озером для прогулок. После продажи старого жилья, покупки нового и переезда у них даже осталась небольшая сумма, и казалось, жизнь понемногу налаживается.
продолжение