Как я оказалась на Волковском кладбище вообще?
У Натальи Валерьевны Гончаренко (это заместитель директора по экспозиционно-выставочной работе иркутского краеведческого музея) был хороший пост о том, что нужно навещать Надежду Владимировну Сукачёву на Волковском кладбище, ибо кроме нас, иркутян, у нее никого и нет уже.
Мне очень запала эта мысль, тк год назад я была в Бахчисарае, думала о том, что там был похоронен Владимир Платонович, но Бахчисарай это такой своеобразный город... короче, там сейчас бескрайняя асфальтированная парковка и мини-парк аттракционов на месте кладбища. И горько и пусто мне от этого.
Они были очень хорошие люди из Питера (ну, ок! Надежда Владимировна из Киева, а Владимир Платонович уехал на запад поучиться в университете - в Иркутске их не было ещё и... вернулся! - и не один, а с супругой!), которые приехали в Иркутск по долгу службы, отработали, уехали, но... лучшие годы жизни отдали нашему городу. А мы до сих пор пользуемся всем тем, что они нам оставили: картинная галерея, училища... Да много всего.
И пользуюсь тем, что живу в те времена, когда ещё есть, куда сходить, ибо Петербург сохраняет всё по завету Шереметьевых. Ну или не все, а хоть что-то...
Наталья Гончаренко пишет:
"Запоминайте - Волковское кладбище, Широкая дорожка почти упирается в забор, за которым церковь. На перекрестке могилы Карпышева и Митрофанова слева, Сункина справа. Уходим в глубину. Увидев могилу Олега Варехова, поворачиваем направо. За длинной семейной могилой Лукиных - Нижниковых могила Надежды Сукачевой. На схеме - тот участок, где номер 4":
После того как изжалилась о крапиву и повыдрала сорняки, значит, с чистой совестью пошла на литераторские мостки, где порядок, пустота и красота. Нафотографировала памятников, а потом прочитала на выходе, что снимать запрещено... Ну да у меня всю жизнь так.
Так что ж теперь? - пропадать снимкам? - сделаю из них статью:
Русалка, цыганка, цикада, она понимать рождена
густой разнобой ветрограда, громоздкий полет табуна.
В канкане вакхической свадьбы, полночных безумств посреди,
она жениха целовать бы могла. Но не станет, не жди.
А станет, вдали от сатиров, менад и силенов ручных,
столичных смущать ювелиров, тиранить портных и портних.
Укрывшись во мрак чернобурки, в атлас, в золотое шитье,
в холодном сгорит Петербурге холодное сердце ее.
И жизнь эта будет напрасна, со всякой другой наравне.
И хватит о ней, и прекрасно. Теперь обо мне, обо мне...
Михаил Щербаков
Кстати, про женщину-скульптора Литовченко Марию есть нa дзене отличная статья:
тёмная аллея:
А вот об этом символе мы с вами говорили недавно - помните? Когда гуляли по некрополю Александро-Невской лавры:
На всякий случай оставлю ниже ссылку:
Здесь - узнаваемая даже по осанке Агриппина Яковлевна Ваганова:
-Вот что: я сейчас же дал бы отрубить себе левую руку, чтобы этой женщине было хорошо и чисто, - сказал он взволнованным голосом.
- Отчего же не правую? - спросил я, засыпая.
- Глупый! А писать-то чем я буду? - серьезно спросил Сеничка"
Всеволод Гаршин:
Очень люблю этого писателя, который так недолго жил, так мало успел... на дзене есть очень, очень хорошая статья, посвящённая Гаршину - его сложной судьбе, его творчеству, болезни, нелепой смерти:
А вот могилы Бекетовых, то есть и Александра Блока:
Изначально Блока похоронили на Смоленском кладбище Петрограда рядом с родственниками, как он и завещал. На могиле поставили простой деревянный крест. Но в годы войны могила Блока была заброшена, крест исчез. Осенью 1944-ого года власти, планируя ликвидацию части Смоленского кладбища, провели операцию по перезахоронению «выдающихся покойников» на Литераторские мостки. Работы велись спешно и почти без свидетелей... впрочем, много с тех пор осталось слухов, что перезахоронили не всё, а лишь только чepeп. Сложно сейчас сказать...
28 сентября 1944 года прах Блока был торжественно перенесён на новое место и захоронен рядом с останками его матери.
На могиле установили памятник-обелиск из чёрного мрамора работы Николая Дадыкина, украшенный скульптурным портретом поэта:
Мы идём дальше:
Куда же без семьи Ульяновых? - я выросла на этой книге:
"В конце февраля в доме Ульяновых на антресолях поселялся Секрет. Он был беспокойный: стучал молотком, тарахтел швейной машинкой, визжал, как пила, и похрипывал, как лобзик.
Стоило детям в столовой хоть на минуту остаться без родителей, Секрет соединял их головы и начинал таинственно шептать. С появлением мамы он исчезал, и дети садились по местам с самым равнодушным видом.
Аня, Саша, Володя и Оля дали друг другу слово не выдавать Секрет папе и маме. Но были ещё Маняша и Митя. На Маняшу можно положиться - ей только два года, а Мите хоть и шесть, но он никак не мог смириться с тем, что о Секрете не должна знать мама. Вечером Митя не вытерпел, подошёл к маме и прошептал:
- Мамочка, а у нас есть Секрет. Хочешь, скажу?
- Нет, я и слушать не буду. Секрета выдавать нельзя, его надо беречь.
По вечерам мама не заходила к детям наверх, чтобы не столкнуться с Секретом. Она сидела в столовой, вязала и улыбалась. Когда Аня попросила разрешения оставить себе деньги, заработанные за уроки, мама не спросила, зачем они ей понадобились. Она даже не заметила, что швейная машинка переехала из столовой в Анину комнату. Папа сидел у себя в кабинете и, заткнув уши, работал, чтобы не слышать, как Секрет стучит на весь дом. За ужином родители не замечали ни золотистых стружек, запутавшихся в кудрях Володи, ни прядей цветных ниток на шее у Оли, ни перемазанного красками лица Мити. И папе в эти вечера не хотелось сыграть с Сашей в шахматы...
Только часы ни с чем не считались. Им не было дела ни до какого Секрета. Вечером они не забывали пробить десять раз и напомнить, что детям пора спать.
Приближалось шестое марта - день рождения мамы.
Накануне этого торжественного дня Секрету нужно было спуститься с антресолей вниз, и мама с папой ушли к знакомым..."
Зоя Ивановна Воскресенская
А это Ольга Берггольц, конечно же:
А я вам говорю, что нет
напрасно прожитых мной лет,
ненужно пройденных путей,
впустую слышанных вестей.
Нет невоспринятых миров,
нет мнимо розданных даров,
любви напрасной тоже нет,
любви обманутой, больной,
ее нетленно чистый свет
всегда во мне, всегда со мной.
И никогда не поздно снова
начать всю жизнь, начать весь путь,
и так, чтоб в прошлом бы — ни слова,
ни стона бы не зачеркнуть...
Мы с вами о неё много вспоминали, когда были вместе в Угличе, где прошёл кусочек её детства:
Вот статья о славном городе Угличе:
На этом мы с вами прощаемся!
Если будете в Питере - непременно сходите на Литераторские мостки. Там тихо, очень красиво и печально.