В глубине Саян, там, где на картах сплошное зелёное пятно и реки похожи на тонкие ниточки паутины, течет своя, особая жизнь. Она не подчиняется городским пробкам, новостным лентам или экономическим кризисам. Здесь главные часы — это солнце, а главный календарь — церковный. И сейчас, когда на большей части страны заканчивается череда масленичных блинов и впереди замаячила долгая рабочая неделя, для одного человека наступило самое сокровенное время. Это время — Великий пост, последние и самые строгие дни перед Пасхой. Речь, конечно, об Агафье Карповне Лыковой.
Сейчас, заглядывая в новости из Хакасии, можно узнать удивительную вещь: знаменитая отшельница, которой в апреле 2025 года исполнилось 80 лет, строго-настрого попросила никого к ней не приезжать. Точнее, так: «До Пасхи не тревожить» . Это не каприз старого человека, как могли бы подумать некоторые, это железный уклад. Время поста — время молитвы и покаяния, а не шумных встреч. Для Агафьи Карповны это не просто традиция, это суть её существования. Восемьдесят лет, из них большую часть она прожила в полной изоляции от мира, но никогда не была одна — вера была и остаётся её главной спутницей и опорой.
Интересно, что происходит сейчас на заимке на реке Еринат. Представьте себе: тайга стоит в предчувствии весны. Снега в этом году выпало много, зима была мягкой, но до настоящего тепла ещё далеко. Домик, который когда-то был построен ещё при отце, а потом обновлён, утопает в сугробах. От печки тянет дымком, который смешивается с морозной свежестью. Внутри — тишина, только потрескивают дрова, маятник старых часов отсчитывает секунды, да тихо шепчутся молитвы. Для постороннего человека эта тишина показалась бы гнетущей, но для Агафьи она — благодать.
Стоит подчеркнуть, как именно Лыкова проводит эти дни. В самом разгаре Великий пост, который в 2025 году начался 3 марта и продлится до 19 апреля . Но для такой ревностной старообрядки, как Агафья Карповна, «пост» — слово куда более ёмкое, чем просто диета. Да, её рацион скуден. В обычной жизни она печёт удивительно вкусный хлеб, держит коз, кур. Но сейчас даже этот скромный стол сводится к минимуму. В самые строгие дни она и вовсе пьёт только воду, позволяя себе лишь кусочек хлеба, и то не каждый день. Её духовник, отец Игорь Мыльников, рассказывал, что главная проблема отшельницы сейчас не столько голод, сколько физическая немощь. «Спина болит, но не столько боль телесная её беспокоит, сколько то, что тяжело ей поклоны делать», — делился священник . Долгие земные поклоны во время службы — это тяжелейший труд для человека в возрасте, но это та жертва, которую она приносит осознанно.
А служба у неё длится часами. У неё нет храма, нет иконостаса в привычном для городского жителя блеске золота. Её молельня — это чисто выскобленная комната, где перед образами теплятся лампадки. Она читает псалтырь, правит уставные службы по древним книгам, доставшимся от родителей. Интересно, что одна из последних новостей как раз касается её духовного общения. В начале ноября 2025 года на заимку приехала новая помощница — Валентина из Москвы . Женщина тоже старообрядка, просфорница, то есть та, кто печёт церковный хлеб. И представьте, даже находясь в тайге, они не оставляют богослужебного круга. Валентина недавно звонила отцу Игорю и просила прислать... «Устав» и «Обиход» — певческие книги . То есть сейчас там, вдали от цивилизации, при свете свечи или керосиновой лампы (хотя в последние годы провели и солнечную батарею с парой лампочек ), они вдвоем разучивают древние распевы. Это не просто выживание, это сохранение высокой культурной традиции.
Кстати, о помощниках. Вопрос «кто поможет Агафье» встаёт всё острее. Она стареет, годы берут своё, а хозяйство у неё немаленькое: козы, куры, огород, который нужно корчевать на склоне горы. Приходилось читать, что к ней приезжают волонтёры, инспекторы заповедника, даже студенты из Москвы помогают заготавливать дрова на зиму . Но постоянного спутника жизни, того, кто выдержал бы её прямой, нелёгкий характер, сформированный суровыми условиями, найти трудно. Некоторое время с ней жил Георгий, потом он заболел и уехал. И вот теперь — Валентина. Судя по всему, женщина серьёзно настроена. У неё за плечами многодетная семья, кулинарный техникум и огромное желание уединения. Как говорят близкие, она давно тяготилась городской жизнью. Интересно, что приехала она с твёрдым намерением пробыть на заимке как минимум до Пасхи. Это важный момент. Получается, что этот пост — не совсем одинокий для Агафьи Карповны. Рядом есть единоверка, с которой можно перекреститься, обсудить прочитанное, разделить трапезу (какой бы скудной она ни была).
Но вот что удивительно: даже имея помощницу, Агафья Карповна остаётся верна себе и своим правилам до мелочей. Недавний случай, который произошёл на Пасху в прошлом году, ярко это иллюстрирует. Священники прилетели к ней поздравить, привезли, как водится, гостинцы. В том числе — кагор, церковное вино. И что вы думаете? Агафья отказалась его принимать! Почему? Потому что на бутылках стоял... штрих-код . Для нас, людей, привыкших сканировать товары на кассе, это мелочь. Для старообрядки, трепетно относящейся к «печати антихриста» и цифровым кодам, это осквернение святыни. Вино пришлось увозить обратно. Это очень характерная деталь, которая показывает, что никакой «современности» в её быте нет. Даже солнечная батарея — это вынужденная мера, чтобы не сидеть в полной темноте, а не дань техническому прогрессу.
Читатель, наверное, спросит: а как же здоровье? Восемьдесят лет в тайге — это не шутка. По сообщениям сотрудников заповедника, которые навещают её, а также алтайских коллег, передающих подарки, самочувствие у отшельницы «неплохое» . Конечно, она жалуется на спину, на то, что силы уже не те. Но удивительно другое: она не ныть. Она не ищет сочувствия. В разговорах с редкими гостями она всегда интересуется делами, спрашивает о здоровье других, передаёт поклоны. «Удивительно сильной души женщина. Она ведь не жалуется, улыбается всегда», — так о ней отзывается отец Игорь . Для человека, который потерял всех родных, который каждый день борется за существование с медведями (кстати, для отпугивания медведей у неё есть специальный «пугач» ) и суровой погодой, улыбка — это высшая степень внутренней свободы.
А что же происходит с её бытом в последнее время? Мы привыкли думать, что она живёт в дремучем лесу, как в семнадцатом веке. Отчасти это так. Но есть и практичные изменения. Например, недавно на заимке появилось освещение — провели свет от солнечных батарей. Это не значит, что там есть телевизор или чайник. Это значит, что когда в Сибири рано темнеет, Агафья может зажечь лампочку, чтобы читать Псалтырь, не напрягая глаза при свече. Это колоссальная помощь для пожилого человека. Также на реке Еринат регулярно случаются наводнения — весной, когда тают снега в горах. Однажды «большая вода» унесла даже баню и старую избушку, где жил инспектор. Но сейчас Агафья живёт в доме, построенном на возвышенности, и эти стихии ей не страшны. Однако то, что река меняет русло, напоминает о мощи природы, рядом с которой она находится.
Предпасхальные дни на заимке — это особый распорядок. На Страстной неделе, которая начнётся в понедельник перед Пасхой, Агафья, как и все православные, будет вспоминать последние дни земной жизни Спасителя. В понедельник и вторник — последняя уборка. В среду — омовение. В четверг, который называют Чистым, нужно обязательно истопить баню (ту самую, что строили заново после потопа). В пятницу — самый строгий пост, день, когда не едят вообще ничего, день плащаницы. И в эту тишину, нарушаемую только воем ветра и криком кедровки, постепенно будет входить радость.
Интересно, что свои именины (день ангела) Агафья Карповна тоже празднует на Пасху . Для неё это символично. Весной, когда природа оживает, она тоже празднует обновление жизни. Но из-за строгости поста она никогда не позволяет себе шумных гуляний до самого Светлого Христова Воскресения. Помните, как в прошлом году? Ей исполнилось 80 лет, но она попросила отложить все поздравления . «Приезжайте после Пасхи», — сказала она. Для неё день рождения в это святое время — повод для ещё более усердной молитвы, а не для застолья.
И вот наступает момент. Ночь. В тайге стоит абсолютная, звенящая тишина. Такой тишины не бывает в городе, там никогда не выключается белый шум машин и света. А здесь — звезды до горизонта и темнота. Агафья и её помощница Валентина стоят на молитве. Они ждут. Служба длится долго, по древнему чину, пока в какой-то момент не наступает самый главный миг. «Христос Воскресе!» — произносит Агафья Карповна. «Воистину Воскресе!» — отвечает ей эхо тайги и тихий голос помощницы. Для нас это слова. Для неё — победа жизни над смертью, света над тьмой. После долгих недель воздержания на столе появляется кусочек освящённого творога (пасхи) или крашеное яйцо. Скорее всего, яйца она покрасит луковой шелухой — так делали её родители, так делают старообрядцы, чтобы цвет был не «дьявольски ярким», а глубоким, бордово-коричневым.
Она снова пережила зиму. Снова выстояла. Многие задаются вопросом: зачем? Зачем ей это всё, если можно уехать в город, где есть тепло и врачи? Но Агафья Лыкова не раз отвечала на этот вопрос молчанием или фразой: «Мне здесь хорошо». Тайга для неё — не тюрьма, а храм. И сейчас, когда вы читаете эти строки, возможно, где-то в карболитовой коробке спутникового телефона (единственная ниточка с миром) мигает огонёк. Но она не ответит на звонок. Потому что на часах — Великий пост. И до Пасхи нельзя тревожить душу суетой. Осталось совсем немного. Вскоре, когда наступят светлые дни, двери её избушки откроются для тех, кто сможет добраться по бурной реке или на вертолёте. Но пока что — тишина. Самая главная тишина в году.
Интересный факт, который стоит здесь упомянуть: отношение к ней со стороны официальных структур неоднозначное. С одной стороны, это гордость, символ стойкости. С другой — содержание её заимки в заповедной зоне требует затрат. Инспекторы заповедника «Хакасский» следят за порядком, подвозят гостинцы, проверяют, не ушла ли река из берегов . Бывший глава Хакасии даже высказывался, что это дорогое удовольствие — вертолёты и обеспечение . Но, глядя на Агафью, понимаешь: деньги приходят и уходят, а вера и сила духа остаются. Пока есть такие люди, есть связь времён.
Представьте себе утро Пасхи. Солнце встает над хребтом, золотит снежные шапки (ведь в Сибири апрель — это ещё зима). С крыши свисают сосульки. Агафья выходит на крыльцо. Она одета в свой неизменный лоскутный халат или тёплую телогрейку, на голове — платок. Она смотрит на небо, на бескрайний лес и говорит: «Христос Воскресе!» И, кажется, что весь огромный, дикий, нетронутый мир затихает на секунду, чтобы ответить ей согласием. Она делает глоток святой воды, зачерпнутой из Ерината ещё до рассвета. На душе — легкость.
В этом году, если верить источникам, её ждёт много работы. Пришла новая помощница, надо обживаться, учить её доить коз и управляться с печью . У них в планах — огород, заготовка дров на следующую зиму. Но сегодня — праздник. Сегодня можно позволить себе кусочек пирога, испеченного из той самой муки, которую с таким трудом завезли по последнему санному пути. Можно посидеть в тишине, слушая, как капает с крыши. И подумать о вечном.
Может показаться, что жизнь отшельницы — это подвиг. Сама Агафья Карповна так не считает. Для неё это просто жизнь. Так же, как для нас с вами — поход в магазин или разговор по телефону. И в этом, пожалуй, главный урок предпасхальной тишины. Не нужно ехать в тайгу, чтобы понять: счастье — внутри. Счастье — это когда в доме мир, когда ты можешь спокойно помолиться, когда за окном — красота Божьего мира, а на столе — краюха хлеба, испечённая своими руками.
Когда закончится пост и наступит Светлая седмица, Агафья Карповна, возможно, снова возьмёт трубку спутникового телефона, чтобы позвонить отцу Игорю. Она скажет: «Христос Воскресе!» И в ответ услышит долгожданное «Воистину Воскресе!». А потом начнутся будни. Но эти мгновения перед Пасхой, когда весь мир замирает в ожидании чуда, останутся с ней. И с нами, даже если мы никогда не видели её заимки.
Вот такой она представляется сейчас — Агафья Лыкова накануне Пасхи. Не медийная персона, не персонаж книг Пескова, а живой человек в своём восьмидесятилетии. Человек, который просит: «До Пасхи не тревожить». Потому что это единственное время, когда можно побыть наедине с самым главным. И давайте уважим её просьбу. Подождём Светлого праздника. А когда он наступит — порадуемся за неё и за себя, что есть ещё на земле уголки, где слово «Воистину Воскресе» звучит так же искренне, как двести лет назад.