Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Ни Егоров, ни Ванька Дубов не услышали шагов сзади. Поэтому оба вздрогнули, когда строгий голос спросил:
— А что это вы тут делаете? Труп закапываете?
Павел Сергеевич, вспомнив, как недавно собирался закопать конкретно Наткин труп, о чем и ей предварительно сообщил, медленно обернулся, толкнул в бок остолбеневшего Дубова, тот не удержался на ногах, упал в самую гущу крапивы, подбросил в полете миску, та сделала элегантное сальто в воздухе, а ее содержимое шмянулось Ваньке на лицо. Почти одновременно до мозга дошли тысячи болевых укусов, от чего он заорал, вскочил и помчался куда-то за угол.
Из хаты на шум выглянул Немалевич, почти сразу увидел того, кто испугал нового хозяина и аж подпрыгнул от возбуждения. Но не Артемий вызвал столь бурную реакцию, а Воланд, чья огромная черная туша едва вмешалась в крепкие натруженные старосты.
Чтобы избежать повторения вчерашнего, Егоров, не выпуская миски, подхватил Немалевича на руки, а тот стал неистово для своей комплекции вырываться и кричать.
«Что. Он. Тут. Делает? Мало, да? Могу еще добавить».
«Да ты меня, идиот, врасплох застал. Слезай с хозяина. Посмотрим кто кого», — зевнул кот.
«Сам слезай, сыкло шерстяное!», — не унимался Немалевич.
Кот устроился поуютнее на руках Артемия и лениво дернул левым усом, который после вчерашней схватки был заметно короче правого.
«Давай, блохастый, иди сюда», — и глаза томно прикрыл.
Тем временем его хозяин забыл, что хотел сказать, обратив внимание на содержимое миски, которую Егоров не успел опустошить до конца.
— Это — макароны с творогом? Обожаю! Жена не готовит, говорит тошниловка, а у меня такие воспоминания из детства с этим блюдом связаны — как представлю, слюнки текут, — и действительно вид у Артемия стал опасный для окружающих. Он с аппетитом смотрел не только на макароны, но и на Егорова. — Вы больше не будете? Так я доем. Давайте сюда.
Сильно спорить Егоров не стал, только взволнованно посмотрел на угол дома, где скрылся и до сих пор не появился Ванька Дубов. Только попискивание слышалось с той стороны.
— Держите, мне друга проведать надо, — поспешно сунул он миску Артемию, как раз ровнехонько в тот момент, когда из дома вышла Натка.
Нахмурившись, проследила она за передвижением своего блюда, недобро поджала губы и скрылась обратно.
В другой момент Павла Сергеевича бы это смутило, но сейчас он действительно волновался за коллегу. Только Артемий, уже запихнувший отвратительно месиво в рот и блаженно закативший глаза, его не отпускал.
— Беррри, — преградил он путь Егорову.
— Что простите? — Павел Сергеевич стал терять терпение.
— Я примирительный завтрак для вашей собачки принес, — проглотил он, наконец то, что было у него во рту. — Воланд все осознал и пришел просить прощения. Да, Воланд? — с напором спросил он у кота, протягивая Егорову пакет, содержимым которого сразу живо заинтересовался Немалевич.
Кот зло сверкнул глазами из-под бровей.
«Еще чего — перед псиной извиняться. Пусть только еще появится в наших краях».
«А я появлюсь, появлюсь, и снова тебе задницу надеру», — завилял хвостом опущенный на землю Немалевич, перед которым открылся пакет с изысканными собачьим радостями.
Наскоро поблагодарив Артемия, Павел Сергеевич отправился на поиски Ваньки и столкнулся с Наткой.
В руках у нее была свежая тарелка с яством.
— Держи, Паш. Я видела, как ты последнее нашему хозяину отдал. Я оценила. Ты настоящий мужчина. Вот тебе за это.
И совершенно довольная собой вручила ему добавку.
Телеграм "С укропом на зубах"