Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Егоров переглянулся с Немалевичем, вздохнул и под зорким Натким взглядом приступил к завтраку. Ел на ходу, потому как судьба упавшего в крапивные гущи Ваньки была по-прежнему неизвестна. За ним, словно подозревая что-то (а именно неискренне восхищение едой) шла Натка. За Наткой Артемий. Он уже управился с макаронами и теперь вылизывал миску, время от времени стукая ее по макушке возмущенного Воланда.
«Эй, поаккуратнее! Тут кот у тебя на руках, между прочим», — шипел Воланд.
Только Немалевич остался у крыльца наедине с нежданно привалившим счастьем в виде перловой каши с тушенкой.
Ваньку нашли почти сразу у нужника. Он перестал истошно вопить, но покатывался на прохладной утренней траве, стараясь унять зуд.
— Спиртом его надо помазать, — со знанием дела сказал Артемий. — Сейчас принесу.
Натка присела рядом с Дубовым и с сочувствием посмотрела на волдыри, покрывшие все открытые участки кожи.
— Что же вас Иван Артемович, в крапиву потянуло? Это ведь опасно.
Дубов жалобно посмотрел на Егорова, увидел, как тот давится Наткиным завтраком, понял, что не такая уж он и пострадавшая сторона, если так посмотреть, и даже выдавил подобие улыбки.
Скоро вернулся Артемий. К счастью, уже без кота, потому что Немалевич проглотил все, что ему принесли и был свободен для новой схватки с Воландом.
Дубова обработали спиртом (и, надо сказать, не только наружно, стоило Наталии Юрьевне удалиться за ватой), потом наскоро собрались, вернули ключ Артемию, который в сотый раз извинился за кота, и в районе полудня покинули Чудовку.
Немалевич, пока не исчезли из вида последние дома, стоял опершись о плечо Егорова и, покачивая головой, следил за Воландом, который вырвался-таки из-под надзора хозяина и пошел лично убедиться, что пришлый бузотер покинул его территории.
«Скатертью дорога!», — фыркнул кот напоследок, усевшись посреди пыльной дороги.
«И тебе не хворать», — беззлобно отреагировал Немалевич, устроился на коленях Павла Сергеевича и благополучно уснул.
С помощью бумажной карты до села Черепаново музейщики добрались без остановок за два часа.
Дубову после спиртотерапии стало заметно легче, и он всю дорогу проспал вместе с Немалевичем на переднем месте, куда его усадили, как пострадавшего.
Павел Сергеевич ехал рядом с Наткой. Ему бы тоже провалиться в сон, или хотя бы сделать вид, чтобы не биться током каждый раз, когда руки их или бедра касались друг друга. При этом Натка, совершенно не стесняясь Ромку (который, впрочем, был слишком занят, открывая для себя все преимущества старинных карт перед интернетом — небось, чувствовал себя Сильвером, который разыскивает на острове сокровища) пялилась на Егорова при каждом удобном случае. Более того! Ему казалось — а, вероятнее всего, вовсе и не казалось — что глаза ее смеются.
Она еще над ним смеется после того, что предложила? Хотя Павел Сергеевич так и не уточнил у нее: а было ли это предложение на самом деле? Или приснилось после богатой на события ночи к Чудовке?
И уже когда она под радостный вопль Ромки въехали в село Черепаново, Натка качнулась, хотя машина ехала ровно, упала на плечо Павла Сергеевича и прошептала:
— Ты подумал над тем, что я тебе сказала ночью?
Егоров закатил глаза.
— Держи себя в руках, женщина!
Натка ответила его коротким смешком.
Телеграм "С укропом на зубах"