— У Катеньки полки пустые, а ты жируешь! — рявкнул Вадим, швыряя мою новую покупку на кровать. — Девочка на макаронах сидит, а у тебя совести хватает спускать зарплату на тряпки!
Хлопок дверцы шкафа хлестнул по ушам. Мой муж отчитывал меня за вещи, купленные на мои же деньги.
Началось всё с мелочей. Из ванной пропали два пушистых махровых полотенца. Вадим, не отрывая взгляда от спортивного канала, отмахнулся: отвез на дачу пустить на ветошь. Я проглотила обиду, хотя ткань еще пахла фабричной краской.
Дальше исчез дорогой комплект постельного белья. Затем — мощный фен. Когда с крючка в прихожей испарилось демисезонное пальто, муж пошел в атаку.
— У моей двоюродной сестры дочка в город переехала, — чеканил он с видом оскорбленной добродетели. — Катя ютится в общежитии, мерзнет. Я отвез ей кое-что из твоих запасов. У тебя шкаф ломится, а там сирота страдает.
Я поверила. Работала руководителем отдела, тянула быт, оплачивала его автокредит, пока великий меценат районного масштаба спонсировал чужую юность из моего кошелька. Чувство вины росло, как плесень в сыром углу. Я пересчитывала флаконы с парфюмом, прятала новые колготки.
Но вечером, когда он сорвался из-за купленной мной сумки, всё встало на свои места. Какая племянница? У его сестры два взрослых сына.
Утром я обратилась в детективное агентство. Пока ждала отчета, интуиция толкнула меня проверить популярные сайты объявлений. Вбила в поиск свою модель фена. На третьей странице увидела знакомую потертость на пластике — я случайно задела его кольцом в первый же день. Продавцом числился некий пользователь без имени, но фон на фотографии не оставлял сомнений: это был рисунок линолеума на нашем балконе.
Я открыла профиль продавца. Там красовалось мое кашемировое пальто, шелковые платки и даже те самые махровые полотенца, которые он якобы пустил на ветошь. Вещи уходили за половину стоимости.
Спустя пару дней курьер передал мне плотный бумажный конверт от детектива. Глянцевые снимки завершили картину. Эффектная двадцатипятилетняя брюнетка выходила из ресторана под руку с Вадимом. Никакого общежития — элитный район. Мои вещи он банально распродавал в интернете, а на вырученные средства покупал своей пассии букеты и оплачивал ужины.
Наша жизнь оказалась театром абсурда, где я оплачивала декорации, а он играл роль чужого героя.
Отпросившись пораньше, я заехала за прочными строительными мешками. Дома без лишних раздумий собрала его костюмы, свитера и обувь. Выгребла всё, вплоть до старой бритвы.
Закрыв дверь на мощную ночную задвижку, я заварила крепкий кофе. Замок заскрежетал ровно в семь вечера. Вадим дергал ручку, затем нажал на звонок.
Я отодвинула засов. На пороге стоял муж, раздраженно переминаясь с ноги на ногу. Путь ему преградила баррикада из черных пакетов.
— Что за свалка? Нина, ты в своем уме? — возмутился он.
Я протянула ему папку с фотографиями.
— Новый каталог для сиротки. Решила помочь с выбором гардероба.
Вадим жадно хватал ртом воздух, листая снимки. Лицо стремительно вытянулось.
— Нина, ты не понимаешь... — пробормотал он, нервно теребя пуговицу куртки. — Рядом с тобой я пустое место! Ты всё решаешь, ты зарабатываешь. А с ней я чувствовал себя мужчиной, добытчиком!
— Добытчиком, который продает в интернете пальто жены? — усмехнулась я. — Настоящий кормилец. Я отдаю все твои вещи нуждающимся. То есть тебе.
Он попытался шагнуть вперед, завести привычную песню про прощение, но я просто выставила пакеты на лестничную площадку и положила сверху стопку квитанций по его кредиту. С завтрашнего дня он платит сам.
— Забирай. И ключи от моей квартиры оставь на коврике.
Дверь закрылась мягко, отрезая меня от прошлой жизни. За порогом слышалось недовольное сопение и шорох пакетов. Я не испытывала мстительной радости. Лишь глубокий, ровный покой. Правда оказалась горькой, как разжеванная таблетка аспирина, но она вылечила меня от иллюзий. Я подошла к окну, вдыхая прохладный вечерний воздух. Впереди был развод, ремонт и целая жизнь, в которой больше нет места лжи.