Прощение как старт к новой жизни.
Мелодия смолкла. Геннадий и Инна, тяжело дыша и смеясь, опустились за столик. Когда эйфория счастья отступила, лицо Геннадия вновь окутала тень печали.
Инна взяла его ладонь в свою. Она крепко сжала ее, пытаясь передать ему хоть частичку своей силы.
– Ты больше не одинок, Геннадий, – с теплотой сказала она, и ее лицо озарила улыбка.
Он взглянул в ее глаза, в которых струилась несокрушимая твердость. В глубине его души на миг вспыхнула искра надежды, но, словно угасший уголек, тут же растаяла.
– Ты не понимаешь, Инна. Я всё разрушил, я недостоин прощения! Мои ошибки были чудовищны, и я не смею мечтать о лучшем! – С горечью произнес Геннадий. Казалось его голос утонул в непроглядной тьме безысходности.
– Ты совершил ошибки, Геннадий, – голос Инны звенел, как набат, призывая к борьбе. – Но ошибки не превращают человека в ничтожество. Ты должен бороться. Время нельзя вернуть, но можно перестать его терять. У тебя есть ради чего жить. Жить ради нас, ради наших детей!
Это было первое, что заставило Геннадия хоть как-то отреагировать. В его глазах появилось что-то похожее на интерес.
Инна видела, как заблестели глаза Геннадия. Словно маленький огонек надежды зажегся в кромешной тьме его души.
– Ты можешь начать все с чистого листа, – промолвила она.
– Но, я не знаю как? У меня нет дома, нет работы, нет документов. А еще я очень хочу найти Алешку. Хоть он мне и не сын, но болит вот здесь. Тревожно мне... Перед глазами его заплаканное лицо и его пронзительный крик: «Не отдавай меня, папа!» Он полтора года считал меня отцом. Что он теперь обо мне думает? Что я предал его? Он ни в чем не виноват. Я должен его найти и объяснить всё. Я должен увидеть Алешку, – его голос вдруг обрел силу и уверенность.
– Я помогу тебе, Геннадий, – ответила Инна. – Мы вместе найдем способ всё исправить.
Она знала, что это будет долгий и трудный путь. Но она видела в глазах Геннадия проблеск прежнего человека. Человека, который когда-то любил ее. Человека, который теперь должен был бороться за свое будущее, чтобы воссоединиться с семьей.
– А теперь пойдем домой, – твердо, и неожиданно для Геннадия, вымолвила Инна.
Геннадий с изумлением поднял на нее взгляд.
– Домой?... Ты простила меня?
– Я давно простила тебя. Ты сполна испил свою горькую чашу до дна. Пора начинать новую жизнь, – утвердительно произнесла она.
Слова Инны прозвучали как спасение и шанс начать жизнь заново.
Словно невидимая рука волшебника, Инна вытягивала его, шаг за шагом, со дна нищеты и горестей.
Геннадию нестерпимо хотелось вернуться. Он мечтал увидеть дочь Ксюшу, внука и особенно Марусю. Он крепко сжал ладони Инны, лежавшие на столе рядом с ним.
– Прости, Инна. Но я не вернусь, – тихо, с горечью в голосе, произнес Геннадий, потупив взгляд.
Инна холодно посмотрела на него, недоумевая и пытаясь разглядеть за пеленой времени те слова, что когда-то, одиннадцать лет назад обожгли ее душу раскаленным железом.
Сохраняя внешнее спокойствие, она решительно сделала шаг навстречу, желая понять истинную причину его отказа. В этот раз она не позволит словам повиснуть в воздухе, не дав им услышать друг друга.
– Ты можешь мне объяснить, Геннадий, почему ты так сказал?
– Мне стыдно, Инна. Время не лечит раны. Стыдно возвращаться домой, униженным, сломленным, словно побитый пес. Я обязательно вернусь. Но не как жалкое подобие себя, а как человек, достойный вашей любви и уважения. Ты понимаешь меня?
– Понимаю, Гена. И я помогу тебе в этом, – уверенно произнесла она.
– Инна… – Геннадий нежно взглянул в глаза. – Можно я попрошу тебя?... Не говори пока детям обо мне.
– Почему?
– Я должен восстановить свое имя, вернуть утраченное достоинство и прежнее уважение. Только тогда я смогу взглянуть вам в глаза с чистой совестью.
– Хорошо, – понимающе ответила Инна. – Как скажешь.
Следующие несколько недель Инна посвятила помощи Геннадию. Это было не легко, но она, пользуясь связями хороших людей, помогла ему найти временное жилье и оформить потерянные документы для восстановления на работе.
Возвращение утраченной репутации.
Через месяц рано утром Геннадий решил наведаться на прежнюю работу, где он когда-то работал.
Геннадий, бывший сотрудник фирмы по продаже медицинского оборудования, когда-то занимал должность зам. директора. Сейчас безработный с волнением и надеждой стоял перед стеклянным корпусом фирмы. Геннадий поднял глаза. Перед его взглядом раскинулось знакомое дерево — та самая берёза у входа, под которой он когда-то курил, думая о контрактах и планах. Одиннадцать лет. Столько времени.
Он поднялся по ступенькам к входу. Двери внезапно распахнулись, и перед ним оказался директор фирмы Николай Семенович.
Тот от удивления высоко приподнял брови, не веря своим глазам. Он бросился к Геннадию с объятиями.
– Генка! – воскликнул радостно Николай. – Вот это встреча! Где ты пропадал столько лет? Мы тебя искали, но ты как в воду канул!
Геннадий стоял как вкопанный, не зная, что сказать. Подбородок задрожал от волнения. Он ожидал холодного взгляда, окрика, может быть, вызова охраны. Но не такого радостного приветствия.
– Ну, что молчишь, как воды в рот набрал! Пошли в мой кабинет расскажешь, где тебя нечистая носила!
Они вошли в просторный кабинет директора.
Директор нажал на кнопку и вызвал секретаря.
– Лидочка, принеси нам чайку с бутербродами и конфеты.
Через пять минут на столе стояли чашки с ароматным чаем, аппетитными бутербродами и конфетами.
– Или желаешь чего-нибудь покрепче? – с добродушной улыбкой спросил Николай Семенович.
– Нет, спасибо, я не пью, – ответил Геннадий.
Николай Семенович откинулся в кресле и посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. – Ты изменился. Похудел.
– Время – безжалостный скульптор, – улыбнувшись краешками губ, произнес Геннадий присел рядом с директором.
– Ну, давай, не томи, рассказывай. Где тебя носило? – с нетерпением промолвил Николай Семенович.
Геннадий взял чашку. Чай был горячий и чуть сладковатый – точно таким он помнил его здесь, в этом кабинете, в той жизни, которую он считал потерянной навсегда.
Геннадий вздохнул и, как на духу, не тая, рассказал обо всём, что произошло с ним за эти одиннадцать лет.
Он говорил – и не мог остановиться. Словно открылся шлюз, через который одиннадцать лет подавляемой боли хлынули наружу.
Директор слушал не перебивая, только иногда вздыхая и хмурил брови.
Геннадий рассказывал, как после постыдного увольнения остался в чужом городе без копейки денег. Как умерла Галина, как ее брат выгнал его на улицу. Про Алешку, которого полюбил всей душой как родного сына. Как снимал угол в сырой коммуналке на окраине, где соседи пили по ночам и кричали. А когда закончились деньги жил и спал в машине. Как ходил на собеседования и слышал одно и то же: «А почему с прошлого места ушли? Нам нужны рекомендации». Как работал грузчиком на складе – восемь часов таскал тяжелые коробки, а вечером падал на заднее сиденье машины без сил и смотрел в потолок.
Потом было такси. Днём – за рулём, ночью – опять потолок. Иногда он подвозил пассажиров до бывшей дочерней фирмы и смотрел на её вывеску с такой тоской, что ему казалось – сердце остановится.
– Знаешь, Коля... – Геннадий осёкся. – То есть Николай Семёнович. Извини, привычка.
– Коля …– Нормально, — тихо сказал директор.
– Знаешь, Коля, я каждый день просыпался с одной мыслью. Что я виноват во всем. Что предал семью, что не проверил документы, которые подписал не глядя. Что я – виновен, предатель, никто. Одиннадцать лет я жил с этим.
– Ничего, – сочувственно проговорил Николай Семёнович, потрясенный откровением Геннадия. – Время лечит раны. Всё пройдет и забудется.
– Нет, – Коля, – возразил тот. – Я понял лишь одно: время не лечит раны. Сначала оно лишь притупляет боль, позволяет им зарубцеваться, а потом учит нас жить с этими ранами, носить их, словно часть себя.
Геннадий замолчал и устало потер лицо ладонями. В кабинете стало совсем тихо.
Николай Семёнович долго смотрел на него. Потом тяжело откинулся в кресле и выдохнул.
– Знаешь, Гена, – директор медленно помешивал чай ложечкой, – Я тебе кое-что должен рассказать. Я сразу не поверил, что ты мог подделать документы. Ты же не из тех. Я тебя знал пятнадцать лет. Ты мог ошибиться, мог что-то просчитать, но подлость – это не твоя струна. Но тогда обстоятельства... Дочерняя фирма далеко. Ты уехал. Жалоба поступила официальная. Совет директоров требовал реакции. Мне дали два дня.
Он помолчал, глядя в окно.
– Через три года, когда дочерняя фирма перестала приносить доход, а от медцентров стали поступать жалобы на бракованное оборудование, я поехал лично с проверкой. И сразу понял. Кирилл – мерзавец, который давно метил на твоё место, занимался мошенническими действиями. Он скупал дешёвые аналоги под видом сертифицированных диагностических систем. Разницу в цене клал себе в карман. Когда ты случайно попался на пути – он использовал ситуацию.
Николай Семёнович поморщился, будто проглотил что-то горькое.
– Он признался. На следствии. Сказал, что подсунул тебе липовые документы, зная, что ты уставший и не будешь читать. Расчёт был точным. Так что ты ни в чем не виноват. Единственное, в чём ты был виноват – это в том, что не прочёл содержание документа и подписал. Но, Гена, ты же человек. Люди устают. Люди ошибаются.
Геннадий молча слушал, и по его щекам текли слёзы. Он не вытирал их. Не мог. Геннадий почувствовал, как к горлу подступил ком. Одиннадцать лет он носил в себе это клеймо. Одиннадцать лет просыпался с мыслью, что он – предатель. Что он виноват.
– Столько времени было потеряно зря, – с досадой и сожалением промолвил Геннадий.
– Друзья часто становятся ворами нашего времени, – тихо изрек Николай Семенович.
– Но почему?... – голос его сорвался, – почему мне никто не сказал? – спросил Геннадий.
Николай Семенович тяжело вздохнул.
– Потому что ты исчез, Гена. Мы тебя искали – и не нашли. Я хотел восстановить репутацию, вернуть тебя на прежнее место. Но ты словно сквозь землю провалился. Кто же знал, что судьба так тебя поломала.
В кабинете повисла тишина. Геннадий смотрел в чашку с чаем. Пар поднимался тонкими струйками, в которых он увидел те одиннадцать потерянных лет.
Директор встал, подошёл к окну и повернулся к Геннадию.
– Ну, так что?... Если есть желание – милости просим в наши скромные пенаты, –оживленно предложил директор. – Правда, место зама уже занято. Не стану его выгонять. Но зато буквально на днях освободилось место руководителя отдела продаж – должность, требующая полной самостоятельности. Ты прекрасно разбираешься в тонкостях продаж медицинского оборудования, да и иностранными языками владеешь в совершенстве. Будешь направлять команду менеджеров, утверждать и создавать грандиозные планы маркетинговых мероприятий, а также разрабатывать прорывные рекламные материалы. Я абсолютно уверен, что ты с блеском справишься с этой ответственной миссией! Зарплата приличная. Можешь за полгода купить машину. А если негде жить – у нас есть квартира в резерве для сотрудников. Двушка, нормальная, в центре.
Геннадий не верил своим ушам. Судьба, повинуясь неведомой силе, вновь осветила его своим благосклонным взором. Он хотел что-то сказать – слова благодарности, или робкое «я не заслужил», или запоздалое «спасибо» – но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип, в котором зловеще сплетались смех и плач.
– Согласен, — наконец выдавил он. – Я готов хоть сегодня приступить к своим обязанностям.
Директор усмехнулся.
– Может, сначала чаю допьешь? Поработать еще успеешь.
Они сидели в кабинете ещё долго. Солнце за окном уже клонилось к закату, окрашивая стены в тёплый янтарный свет, а чашки на столе давно опустели. Директор рассказывал о процветании фирмы, о заказчиках, которых он чуть не потерял из-за Кирилла, про новые контракты с медицинскими учреждениями. А Геннадий слушал и радость переполняла его душу. Он представлял, как через полгода он явится в свою семью с гордо поднятой головой и обнимет своих родных.
Шли недели, недели складывались в месяцы. Геннадий быстро освоился на работе. Кто бы мог подумать, что когда-то одиннадцать лет назад он вышел из этой фирмы опущенным, сломленным, с клеймом предателя. Сейчас он выходил из неё каждый вечер с чувством достоинства. И это чувство стоило больше любых денег… Хотя деньги тоже не мешали.
Дорогие читатели, мои верные подписчики и случайно заглянувшие гости!
Слова благодарности летят к вам за ваше внимание и безграничное терпение. Сегодня я намеревалась поставить точку в этой истории, но мои герои будто ожили и, обретя свой собственный голос, взбунтовались! Они жаждут продолжения своих судеб, не хотят расставаться с вами.
Поэтому история эта не завершается, а лишь набирает новые обороты. Она плавно подкрадывается к своему счастливому финалу, обещая новые витки сюжета и незабываемые моменты. Оставайтесь с нами!😊🌿🌷🌿💖
Продолжение здесь 👇