Камера номер семь находилась в самом конце женского блока. Серые стены, железные кровати, запах хлорки и отчаяния. Зарема — двадцатитрёхлетняя цыганка с огромными чёрными глазами и тёмными косами до пояса — сидела на корточках в углу и смотрела в пол. Она попала сюда три дня назад. Обвинение — кража. На самом деле она просто взяла кошелёк, который уронила пьяная женщина. Но суд решил иначе: два года строгого режима.
— Эй, новенькая! — окликнул грубый голос.
Зарема подняла голову. Перед ней стояла женщина лет сорока — широкая в плечах, с короткой стрижкой и татуировкой «Свобода» на шее. Это была Тамара — главная в камере. Смотрящая. Те, кто не подчинялся ей, быстро понимали свою ошибку.
— Я к тебе обращаюсь, — Тамара упёрла руки в бока. — Ты кто такая?
— Зарема, — тихо ответила девушка.
— Зарема? Цыганка, что ли?
— Да.
— А по чему села?
— По ложному обвинению.
Тамара усмехнулась.
— Тут все так говорят. А правду давай.
— Кошелёк взяла. С пьяной бабы, — призналась Зарема. — Думала, не заметит. Заметила.
— Свидетельница была?
— Тётка какая-то. В платке.
— А ты не знаешь, кто эта тётка? — Тамара прищурилась.
— Не знаю, — Зарема опустила глаза.
— Зря ты здесь, цыганка, — Тамара покачала головой. — Зря. Тут не место таким, как ты.
— А таким, как я, какое место?
— В таборе. Гадать на картах. Мужиков дурить.
— Я не гадаю, — тихо сказала Зарема. — Я не умею.
— Врёшь, — усмехнулась смотрящая. — Все цыганки гадают.
Из-за спины Тамары вышла ещё одна женщина — худая, бледная, с глубокими кругами под глазами. Её звали Зоя. Она сидела за убийство мужа — зарезала его кухонным ножом, когда тот пришёл пьяный и избил её в очередной раз.
— Тамара, оставь девчонку, — сказала Зоя. — Не трогай.
— А ты не лезь, — огрызнулась смотрящая. — Не твоё дело.
— Она моя соседка по койке. Моё.
Тамара посмотрела на неё долгим взглядом, потом плюнула на пол и отошла.
— Ладно, — бросила она через плечо. — Но если что — я предупредила.
Зоя села на койку рядом с Заремой.
— Ты не бойся её, — сказала она. — Она только рычит. Но если тронет — кричи. Надзиратели прибегут.
— Спасибо, — прошептала Зарема. — А вы за что?
— Мужа убила, — спокойно ответила Зоя. — Восемь лет дали. Уже пять отсидела.
— Жалко?
— Его? — Зоя усмехнулась. — Ни капли. Себя жалко. Дочку бросила. Она у сестры живёт.
— Я тоже маму бросила, — тихо сказала Зарема. — Она одна осталась.
— В таборе?
— Да. Отец умер. Братья разбежались. Я одна у неё была.
— Зачем же воровала?
— Есть хотела, — Зарема вытерла слёзы. — Мы голодали. Мама болела. Лекарства нужны были. А денег нет.
— И ты украла кошелёк?
— Да. А там оказалось три тысячи. Я купила лекарства. А через неделю меня взяли.
— Кто донёс?
— Та тётка в платке. Она оказалась участковой. Следила за мной.
— Злая баба, — Зоя покачала головой. — Три тысячи — и два года тюрьмы. Несправедливо.
— Суд сказал — рецидив, — Зарема опустила глаза. — У меня уже была судимость. За торговлю без лицензии.
— Цыганка, — усмехнулась Зоя. — Им лишь бы цыган посадить.
— Не все такие, — ответила Зарема. — Есть и добрые.
— Мало, — вздохнула Зоя. — Очень мало.
***
Вечером, после отбоя, Зарема достала из-под матраса колоду карт. Старых, потрёпанных, с загнутыми углами. Это были карты её бабушки — той, которая умела предсказывать судьбу.
— Что это? — спросила Зоя, заметив движение.
— Карты, — ответила Зарема. — Бабушкины.
— Ты говорила, что не гадаешь.
— Я не умею, — Зарема погладила колоду. — Но они меня утешают. Память.
— Погадай мне, — попросила Зоя.
— Я не умею.
— Попробуй. Я не боюсь.
Зарема вздохнула. Разложила карты на койке. Три ряда по три.
— Это прошлое, — сказала она, показывая на первый ряд. — Это настоящее. Это будущее.
— И что там? — спросила Зоя.
— В прошлом — боль, — Зарема смотрела на карты, и её голос вдруг стал глубже, словно она действительно видела что-то. — Много боли. Муж. Измена. Страх.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Зоя.
— Карты говорят, — ответила Зарема. — Они показывают. Я не знаю как, но я вижу.
— А в настоящем?
— В настоящем — ожидание. Ты ждёшь чего-то. Письма? Вести? От дочери?
Зоя заплакала.
— Она написала, — прошептала она. — Вчера. Сказала, что приедет через месяц.
— А в будущем — встреча, — Зарема улыбнулась. — Вы увидитесь. Она простит.
— Ты правда это видишь или утешаешь?
— Вижу, — твёрдо сказала Зарема. — Бабушка научила. Я думала, что забыла. Но карты помнят.
Из темноты раздался голос Тамары.
— Эй, цыганка! Иди сюда!
Зарема вздрогнула.
— Иди, — шепнула Зоя. — Не зли её.
Зарема подошла к койке Тамары. Та сидела, скрестив ноги, и смотрела на неё тяжёлым взглядом.
— Слышала, ты гадаешь, — сказала смотрящая.
— Немного.
— Тогда погадай мне. Но предупреждаю: если соврёшь — пожалеешь.
Зарема села на корточки, достала карты. Разложила.
— Что ты хочешь знать? — спросила она.
— Всё, — ответила Тамара. — Прошлое. Настоящее. Будущее.
Зарема посмотрела на карты. Её лицо побледнело.
— Что? — спросила Тамара.
— Вы были богаты, — тихо сказала Зарема. — Очень. У вас был бизнес. И муж. Красивый. Но он вас предал.
Тамара замерла.
— Продолжай.
— Он украл всё. Деньги, дом, машины. Оставил вас с долгами. Вы пошли на дело. Ограбление. Вас взяли.
— Откуда ты знаешь? — голос Тамары дрогнул.
— Карты показывают, — ответила Зарема. — Они говорят, что вы не убивали. Только ранили. Охрана. Он выжил.
— Десять лет дали, — прошептала Тамара. — За то, что я не убила. А он — на свободе. С моими деньгами. С моей подругой.
— Она была вашей подругой?
— Была. Теперь — жена. Он женился на ней через месяц после суда.
— Карты говорят, что вы встретитесь с ним, — сказала Зарема. — Не здесь. На воле.
— Убью, — прошипела Тамара. — Встречу — убью.
— Не убьёте, — покачала головой Зарема. — Карты говорят — простите.
— Никогда.
— Посмотрим, — Зарема встала. — Можно, я пойду спать?
— Иди, — разрешила Тамара. — Но завтра продолжим. Я хочу знать всё.
***
На следующее утро в камеру зашла новая заключённая. Молодая, лет двадцати пяти, с дорогими, но уже потрёпанными вещами. Она была бледна, испугана и явно не привыкла к такому.
— Елена, — представилась она надзирательнице. — Статья — мошенничество в особо крупном размере.
— Проходи, — сказала Тамара, оглядывая новенькую. — Место вон там, у параши.
Елена побледнела ещё сильнее.
— Я... я не могу... у меня спина болит...
— Никого не волнует твоя спина, — усмехнулась смотрящая. — Будешь спать, где скажут.
Зарема сидела на своей койке и смотрела на новенькую. В её глазах мелькнуло что-то — узнавание? Она не могла понять.
— Ты кто? — спросила Елена, заметив её взгляд.
— Зарема.
— Цыганка?
— Да.
— Тоже воровка?
— Нет, — ответила Зарема. — Я украла, но не для себя.
— Для кого?
— Для мамы. Лекарства.
Елена усмехнулась.
— А я украла для себя. Двадцать миллионов. У своей же компании.
— Зачем? — спросила Зарема.
— А почему нет? — Елена пожала плечами. — Я работала на них пять лет. Получала копейки. А они купались в золоте. Я решила, что тоже хочу.
— И что теперь?
— Теперь — тюрьма. Пять лет. Если не добавят.
— А деньги где?
— Не скажу, — Елена улыбнулась. — Даже под пыткой.
Тамара подошла к ней.
— Ты, столичная штучка, — сказала она. — Будешь жить по моим правилам. Утром — подъём. Вечером — отбой. Еда — по расписанию. И никаких фокусов.
— А если я не согласна?
— Тогда пожалеешь, — Тамара сжала кулак.
Елена опустила глаза. Она поняла, что спорить бесполезно.
Вечером, когда все легли спать, Зарема снова достала карты. Елена сидела на своей койке, обхватив колени руками.
— Погадаешь мне? — спросила она.
— Зачем?
— Интересно. Что карты скажут о моём будущем.
Зарема разложила карты. Посмотрела. Её лицо стало серьёзным.
— Что? — спросила Елена.
— Вы не вернёте деньги, — сказала Зарема. — Их уже нет.
— Как нет? — Елена вскочила. — Я их спрятала!
— Ваш друг украл, — ответила Зарема. — Тот, кому вы доверяли. Он знал, где лежат. Он забрал всё.
— Это ложь, — прошептала Елена. — Он не мог.
— Мог, — Зарема покачала головой. — Карты не врут. Они показывают — он уехал за границу. С другой женщиной.
Елена упала на койку и заплакала.
— Я дура, — повторяла она. — Дура. Я ему верила. Он сказал, что любит.
— Любовь не крадут, — тихо сказала Зарема. — Любовь дарят.
— А ты знаешь, что такое любовь? — Елена подняла голову.
— Знаю, — ответила Зарема. — Я любила. И потеряла.
— Расскажи.
— Не сейчас, — Зарема убрала карты. — Потом. Когда ты будешь готова слушать.
***
На третью ночь Тамара позвала Зарему к себе.
— Садись, — сказала она, указывая на табурет. — Будем говорить.
— О чём?
— О тебе, — смотрящая прищурилась. — Ты не похожа на обычную цыганку.
— А на кого я похожа?
— На ту, которая что-то скрывает.
Зарема опустила глаза.
— У каждого есть секреты.
— У меня тоже, — Тамара вздохнула. — Но я готова рассказать. Если ты расскажешь.
— О чём?
— О том, почему ты здесь на самом деле. Не из-за кошелька. Из-за чего-то большего.
Зарема молчала долго. Потом достала карты, разложила их.
— Вы правы, — сказала она. — Я здесь не из-за кошелька. Я здесь из-за убийства.
Тамара замерла.
— Ты убила?
— Нет, — покачала головой Зарема. — Меня обвинили. Свидетельница — та самая тётка в платке — сказала, что видела, как я зарезала человека.
— Кого?
— Моего жениха.
— Ты была замужем?
— Нет, — Зарема вытерла слёзы. — Мы готовились к свадьбе. Его звали Роман. Он был хорошим. Добрым. Любил меня.
— И что случилось?
— Его убили за неделю до свадьбы. Ночью, когда он возвращался от меня. Нашли с ножом в спине.
— И ты подозреваешь ту тётку?
— Я знаю, что это она, — Зарема сжала кулаки. — Она была влюблена в него. Он отверг её. Она поклялась отомстить.
— И она подставила тебя?
— Да. Она участковая. У неё есть связи. Она подделала документы, нашла свидетелей, сфабриковала улики.
— А ты?
— А я сижу здесь, — Зарема заплакала. — Два года за то, что не делала.
— Почему не рассказала суду?
— Рассказывала. Не поверили. У неё — погоны, у меня — цыганская юбка.
Тамара встала, прошлась по камере.
— Я знаю эту женщину, — сказала она. — Её зовут Клавдия. Она работала в нашем городе. Я с ней сталкивалась.
— Вы ей верите?
— Нет, — Тамара покачала головой. — Она такая же мразь, как и все. Но у неё власть.
— Я не хочу власти, — сказала Зарема. — Я хочу справедливости.
— Справедливость здесь не живёт, — усмехнулась Тамара. — Здесь живёт закон. А закон — палка о двух концах.
— Что мне делать?
— Ждать, — ответила смотрящая. — И надеяться.
***
Через неделю в камеру пришла новая надзирательница — молодая, с добрыми глазами. Её звали Ирина. Она явно не привыкла к тюремным порядкам и часто ошибалась.
— Цыганка, — сказала она Зареме. — К тебе пришли.
— Кто?
— Адвокат.
Зарема вышла в комнату для свиданий. За столом сидел мужчина лет пятидесяти — в дорогом костюме, с папкой бумаг. Она никогда его не видела.
— Здравствуйте, — сказал он. — Меня зовут Андрей Викторович. Я ваш новый адвокат.
— Кто вас нанял?
— Ваша мать, — ответил он. — Она продала табор, чтобы оплатить мои услуги.
Зарема заплакала.
— Мама...
— Она сказала, что вы невиновны. И я вам верю.
— Почему?
— Потому что я видел документы, — Андрей Викторович достал папку. — Та самая участковая, Клавдия, уже сидит. За подлог.
— Что? — Зарема не поверила своим ушам.
— Её поймали на взятке. Она давала показания против невиновных. Ваше дело пересмотрят.
— Когда?
— Через месяц. Если повезёт — раньше.
— А Романа убийца?
— Нашли, — адвокат улыбнулся. — Другой человек. Его посадили. Клавдия не убивала. Она просто подставила вас.
— Зачем?
— Чтобы отомстить, — ответил адвокат. — За то, что Роман выбрал вас, а не её.
Зарема закрыла лицо руками. Плакала. Смеялась. Не могла остановиться.
— Вы свободны, — сказал адвокат. — Через две недели вас выпустят.
— Спасибо, — прошептала Зарема. — Спасибо маме. Спасибо вам.
Она вернулась в камеру. Тамара посмотрела на неё.
— Что? — спросила смотрящая.
— Меня выпускают, — ответила Зарема. — Через две недели.
В камере повисла тишина.
— Поздравляю, — сказала Зоя.
— Не всем так везёт, — усмехнулась Елена.
Тамара подошла к Зареме, взяла её за руку.
— Ты хорошая, — сказала она. — Не цыганка, а человек. Я буду помнить.
— И я вас не забуду, — ответила Зарема. — Вы стали мне сёстрами.
Она достала карты, разложила их.
— Что ты делаешь? — спросила Тамара.
— Гадаю на ваше будущее, — ответила Зарема. — Вы выйдете через два года. Встретите мужчину. Он будет добрым. Он полюбит вас.
— А Елена?
— Елена выйдет через три года. Деньги не вернёт, но начнёт новую жизнь. Без обмана.
— А Зоя?
— Зоя выйдет через год. Дочь ждёт. Она простила.
— А ты? — спросила Тамара. — Что карты говорят о тебе?
Зарема посмотрела на карты. Улыбнулась.
— Они говорят, что я буду счастлива, — сказала она. — Что я найду любовь. Что у меня будут дети.
— Вернёшься в табор?
— Нет, — покачала головой Зарема. — Буду помогать таким, как вы. Несправедливо осуждённым.
— Адвокатом?
— Нет, — Зарема убрала карты. — Картами.
***
Две недели пролетели как один день. Зарема не верила, что свобода снова возможна. Каждое утро она просыпалась в камере и думала: «Сегодня?» И вот, наконец, надзирательница открыла дверь.
— Зарема, собирайся. Ты свободна.
Она вышла в коридор. Её вещи — старые джинсы, потёртая куртка, бабушкины карты — лежали в полиэтиленовом пакете. Зарема переоделась, чувствуя себя чужой в этой одежде. Два года — не два дня. Мир изменился. Или она изменилась?
В камере остались Тамара, Зоя и Елена. Они стояли у двери, смотрели на неё. Тамара подошла первой.
— Не забывай нас, — сказала смотрящая. — И не забывай, что мы теперь семья.
— Я не забуду, — ответила Зарема, обнимая её. — Я приеду. Я помогу. Я обещаю.
Зоя плакала.
— Ты самая добрая душа, которую я встречала, — сказала она. — Пусть боги хранят тебя.
— И тебя, — Зарема поцеловала её в щёку. — Твоя дочка ждёт. Не разочаруй её.
Елена стояла в стороне, скрестив руки на груди.
— Ну, столичная штучка, — улыбнулась Зарема. — Ты не обнимаешь на прощание?
— Не привыкла, — ответила Елена, но всё же шагнула вперёд и обняла её. — Спасибо за правду. Про деньги. Ты была права. Он украл. Я узнала через знакомых.
— И что теперь?
— Теперь я злая, — Елена усмехнулась. — Злая и свободная. Внутри.
— Это главное, — Зарема взяла её за руки. — Когда выйдешь, приходи. Я буду ждать.
— Адрес дашь?
— Зачем адрес? — Зарема улыбнулась. — Карты найдут.
Она вышла на улицу. Слепило солнце. Ветер дул в лицо. Зарема стояла у ворот тюрьмы и плакала. Не от горя — от облегчения.
Мать ждала её у автобусной остановки. Старая, седая, в длинной юбке и платке. Увидев дочь, она закричала и побежала навстречу.
— Заря, — позвала она. — Заря моя!
— Мама, — Зарема упала в её объятия. — Мама, прости меня. Прости, что оставила.
— Ты вернулась, — мать гладила её по голове. — Ты жива. Остальное не важно.
— Я не смогу жить как раньше, — сказала Зарема. — Я изменилась.
— Знаю, — мать взяла её за руку. — Я тоже изменилась. Табор продала. Дом сняла. Будем жить вдвоём.
— А как же традиции? Как же табор?
— Традиции — в сердце, — ответила мать. — А табор — это люди. Люди остались. Но они теперь другие. Мы все другие.
Они сели в автобус. Зарема смотрела в окно на поля, леса, деревни. Мир был прекрасен. И пугающ.
— Мам, — сказала она. — Я хочу помогать тем, кто остался в тюрьме. Тем, кого осудили несправедливо.
— Это опасно.
— Я знаю.
— Ты можешь пострадать.
— Знаю.
— Тогда делай, — мать сжала её руку. — Я с тобой.
***
Через месяц Зарема нашла адвоката — Андрея Викторовича, того самого, который вытащил её. Он согласился помогать бесплатно.
— У меня есть несколько дел, — сказал он. — Несправедливо осуждённые. Но доказательств мало.
— Дайте мне их имена, — попросила Зарема. — Я поговорю с ними. Карты помогут.
— Ты серьёзно веришь в карты?
— Я верю в то, что они показывают правду, — ответила Зарема. — А правда — это главное.
Первым делом было дело женщины по имени Раиса. Её осудили за убийство мужа, но она утверждала, что он упал сам. Пьяный, ударился головой. А она просто не вызвала скорую, потому что боялась.
Зарема поехала в колонию, где сидела Раиса. Та была маленькой, худой, с потухшими глазами.
— Ты кто? — спросила она, увидев Зарему.
— Я та, кто хочет помочь, — ответила Зарема. — Расскажи мне всё. С самого начала.
Раиса рассказала. Она плакала, когда говорила о муже — о том, как он бил её, унижал, пил. О том, как он упал в тот вечер, ударился виском о косяк, и затих.
— Я испугалась, — прошептала она. — Я думала, что меня посадят. А меня всё равно посадили. За то, что не вызвала скорую.
— Ты не убивала, — сказала Зарема. — Я верю.
— Кто поверит? Суд не поверил.
— Я сделаю так, чтобы поверили, — пообещала Зарема.
Она достала карты, разложила их. Раиса смотрела с недоверием.
— Что ты делаешь?
— Ищу правду, — ответила Зарема.
Карты показали то, что она и так знала — муж Раисы упал сам. Но был свидетель. Соседка, которая видела всё из окна.
— Почему она не сказала в суде? — спросила Зарема.
— Боялась, — ответила Раиса. — Её муж работал в полиции.
— А теперь?
— Теперь её муж умер. Она одна.
Зарема нашла соседку. Та согласилась дать показания.
— Я видела, — сказала она. — Он упал. Она не трогала его.
Через три месяца Раису выпустили. Зарема встречала её у ворот тюрьмы.
— Спасибо, — прошептала Раиса. — Ты вернула мне жизнь.
— Не мне спасибо, — ответила Зарема. — Правде. И картам.
***
Зарема не забыла тех, кто остался в камере номер семь. Она приезжала в тюрьму каждые две недели — привозила передачи, письма, новости.
— Тамара, — сказала она в очередной раз. — Я нашла твоего мужа.
— Где? — смотрящая напряглась.
— В другом городе. Живёт с той женщиной. Деньги потратил. Бизнес потерял. Теперь работает грузчиком.
— Поделом, — усмехнулась Тамара.
— Он болен, — добавила Зарема. — Рак. Ему осталось полгода.
Тамара замолчала.
— Я должна его простить? — спросила она.
— Карты говорят — да, — ответила Зарема. — Не для него. Для себя.
— Не могу.
— Сможешь, — Зарема взяла её за руку. — Когда выйдешь. Я помогу.
— А Елена? — спросила Тамара. — Ей тоже поможешь?
— Ей не нужна помощь, — ответила Зарема. — Она справится сама. Она сильная.
— А Зоя?
— Зоя выйдет через год. Я найду ей работу, жильё. Познакомлю с дочерью.
— Ты ангел, — сказала Тамара.
— Нет, — покачала головой Зарема. — Я просто цыганка с картами.
***
Через полгода Зареме позвонил Андрей Викторович.
— Есть новое дело, — сказал он. — Женщина по имени Вера. Её осудили за убийство дочери. Но она клянётся, что не убивала.
— Рассказывайте.
— Дело сложное. Все улики против неё. Отпечатки, ДНК, свидетельские показания.
— Кто свидетель?
— Её свекровь.
Зарема поехала в тюрьму. Вера оказалась молодой женщиной — лет тридцати, с добрыми, но уставшими глазами.
— Здравствуйте, — сказала она. — Вы адвокат?
— Нет, — ответила Зарема. — Я помогаю несправедливо осуждённым.
— Я не убивала свою дочь, — твёрдо сказала Вера. — Я любила её. Она была моим светом.
— Расскажите, что случилось.
— Дочь задохнулась в кроватке. Врачи сказали — СВДС, синдром внезапной детской смерти. Но свекровь заявила, что я её задушила. Она меня ненавидела. Всегда ненавидела.
— Почему?
— Потому что я отбила её сына у другой женщины, — Вера заплакала. — Она хотела, чтобы он женился на богатой. А он выбрал меня. Бедную, безродную.
— И она решила отомстить?
— Да. Она подкупила экспертов, сфабриковала улики. И я села.
— Сколько вам дали?
— Пятнадцать лет.
Зарема достала карты, разложила их. Вера смотрела с надеждой.
— Что видишь? — спросила она.
— Карты говорят, что вы невиновны, — ответила Зарема. — Но есть ещё кое-что.
— Что?
— Ваша свекровь больна. У неё тоже рак. Она хочет признаться перед смертью.
— Она никогда не признается.
— Признается, — уверенно сказала Зарема. — Я сделаю так, чтобы призналась.
Зарема поехала к свекрови. Та жила в большом доме, с садом и прислугой.
— Здравствуйте, — сказала Зарема, когда дверь открылась.
— Вы кто? — спросила свекровь — высокая, худая, с властным лицом.
— Я та, кто знает правду, — ответила Зарема. — Вы убили свою внучку.
— Что? — женщина побледнела. — Вы с ума сошли!
— Нет, — Зарема достала карты. — Вот. Смотрите. Карты показывают — вы задушили девочку подушкой, пока мать была в душе.
— Это ложь!
— Тогда почему вы плачете? — спросила Зарема.
Женщина упала на колени.
— Я не хотела, — прошептала она. — Я хотела наказать Веру. За то, что она отняла у меня сына. Я думала, что ребёнок — это просто... просто вещь. А оказалось — живая.
— Вы убили невинную девочку, — жёстко сказала Зарема. — Из-за вашей ненависти.
— Что мне теперь делать?
— Признаться, — ответила Зарема. — Пока не поздно. У вас рак. Вы умрёте. Но вы можете умереть с чистой совестью.
— А если не признаюсь?
— Тогда вы умрёте в аду, — сказала Зарема. — Карты говорят.
Свекровь призналась. Написала явку с повинной. Веру выпустили через месяц.
— Спасибо, — сказала Вера, обнимая Зарему. — Ты вернула меня к жизни.
— Живи, — ответила Зарема. — Ради дочери. Она смотрит на тебя с небес.
***
Прошло пять лет. Зарема помогла двадцати трём женщинам выйти на свободу. Её имя знали в тюрьмах. Её боялись те, кто был виновен. Её любили те, кто страдал несправедливо.
— Ты стала легендой, — сказал Андрей Викторович. — О тебе пишут газеты.
— Я не хочу славы, — ответила Зарема. — Я хочу справедливости.
— Ты её творишь.
— Мало, — покачала головой Зарема. — Очень мало. В тюрьмах тысячи невиновных.
— Что ты предлагаешь?
— Открыть фонд, — сказала Зарема. — Называть его «Карты судьбы». Помогать бесплатно.
— Это дорого.
— Деньги есть, — ответила Зарема. — Я продала всё, что у меня было. Мать поддержала.
— Ты рискуешь всем.
— Я уже рисковала, — улыбнулась Зарема. — Когда прыгнула в неизвестность. И выжила.
Она открыла фонд. Пришла Тамара — она вышла через два года, как и предсказывали карты. Работала охранницей в супермаркете.
— Я хочу помочь, — сказала она. — Возьмёшь?
— Возьму, — кивнула Зарема. — Будешь моей правой рукой.
— А Елена? Она вышла. Живёт в другом городе.
— Она придёт, — уверенно сказала Зарема. — Карты говорят.
Елена пришла через месяц. Похудевшая, но с огнём в глазах.
— Я хочу работать на тебя, — сказала она. — Я больше не буду воровать. Я буду помогать.
— Зачем?
— Потому что ты дала мне надежду, — ответила Елена. — И я хочу дать её другим.
Зоя пришла последней. Она встретилась с дочерью, помирилась, но жить вместе не смогла — слишком много боли.
— Я буду работать с тобой, — сказала она. — Если возьмёшь.
— Возьму, — кивнула Зарема. — Всех возьму. Мы команда.
Они сидели в маленьком офисе, пили чай, смотрели друг на друга. Пять женщин — разные, с разными судьбами, но объединённые одной целью.
— За что мы пьём? — спросила Тамара.
— За правду, — ответила Зарема.
— За справедливость, — добавила Елена.
— За любовь, — прошептала Зоя.
— За жизнь, — закончила Зарема.
Они чокнулись. Выпили. Закусили пирогом, который испекла мать Заремы.
— Что теперь? — спросила Тамара.
— Теперь работаем, — ответила Зарема. — Первое дело — женщина по имени Надежда. Её осудили за убийство мужа. Но она не убивала.
— Доказательства есть? — спросила Елена.
— Будут, — Зарема достала карты. — Карты помогут.
Она разложила колоду. Посмотрела.
— Что там? — спросила Зоя.
— Правда, — ответила Зарема. — Как всегда.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)