Есть такая порода мужей. Они не злые. Они даже, по-своему, симпатичные. Просто изначально у них сложилось устойчивое убеждение: рядом всегда найдётся кто-то, кто всё разберёт, оплатит, организует и не забудет купить лекарства. Желательно, жена. Это удобно, привычно и, главное, бесплатно.
Ира Савельева знала эту породу как свои пять пальцев. Она и сама была из неё выращена – терпеливая, надёжная, незаменимая. Ира всю жизнь «тащила»: родителей своих, детей, мужниных родственников на праздники и в болезни, соседку на девятом этаже, которая «просто позвонила поплакаться» и плакалась полтора часа. Ира не жаловалась.
А вот её муж Алексей, инженер и большой любитель диванной философии, жаловался охотно. На усталость, на государство, на соседей снизу, на погоду в целом и на отечественный автопром в частности. Делать что-то конкретное – это совсем другое дело. Конкретное Алексея утомляло. Он был в принципе против суеты.
Поэтому, когда его мать, Валентина Степановна, семидесяти восьми лет, стала нуждаться в помощи регулярной и вполне земной – продукты, лекарства, врачи, – Алексей решил вопрос быстро и изящно. Без лишних обсуждений. Почти как настоящий менеджер среднего звена: делегировал.
– Обеспечивать мою мать будешь ты, – сообщил он однажды вечером.
Ира подняла глаза от тетради с квартальным отчётом.
– Что?
– Ну, она немолодая уже. Продукты там, лекарства, раз в неделю заехать. Ты всё равно дома бываешь чаще.
Ира несколько секунд смотрела на мужа. На его спокойное, уверенное лицо человека, который только что принял правильное решение.
На следующий день позвонила Валентина Степановна.
Ира как раз сводила дебет с кредитом по одному запутанному клиентскому делу, там третий месяц не сходились три тысячи рублей, и Ира уже почти нашла, где именно они потерялись. Почти.
Телефон завибрировал. «Мать Алексея» – высветилось на экране.
Ира вздохнула и сняла трубку.
– Ирочка, это я, – сказала Валентина Степановна голосом человека, которому уже всё обещали, но до сих пор не принесли. – Лёша сказал, что ты теперь будешь помогать. Вот я и звоню уточнить.
Уточнить. Хорошее слово.
– Мне нужны таблетки от давления, – продолжила свекровь. – Ещё творог пятипроцентный, не девятипроцентный, я его не перевариваю. Гречка. Кефир – только «Простоквашино», другой я не люблю. И апельсины, если свежие есть, килограмма три. Завтра сможешь?
Ира смотрела в экран с тремя потерявшимися тысячами.
– Валентина Степановна, Алексей со мной это не обсуждал.
Короткая пауза. Потом ровным, чуть удивлённым голосом:
– Как это не обсуждал? Он сказал – ты возьмёшь на себя. Сказал, что у тебя свободного времени побольше, чем у него.
Ира аккуратно закрыла тетрадь. Положила ручку.
Это Алексей так думал.
– Я перезвоню вам позже, – сказала она.
И положила трубку.
Вечером Ира дождалась, пока Алексей поужинает, допьёт свой вечерний кофе и устроится перед телевизором в излюбленной позе – нога на ногу, пульт на животе.
– Алёша, – сказала она. – Мне звонила твоя мама.
– Ну и хорошо, – отозвался он, не отрывая взгляда от экрана. – Значит, договорились.
– Мы не договаривались. Ты даже не спросил меня.
– Чего тут спрашивать, – удивился Алексей. – Ты женщина, у тебя график гибкий. Мне же на работу с утра.
– У меня тоже работа.
– Ты бухгалтер, ты из дома работаешь.
Вот так. Работать из дома – это, видимо, не совсем работать. Так, хобби в удобное время.
Ира опустилась на стул.
И тут она вспомнила.
Год назад сестра Ирины, Наташа, перенесла операцию на колене. Лежала дома, не могла ходить нормально недели три. Мужа у Наташи не было, дети маленькие. Ира тогда попросила Алексея отвезти её на машине к сестре, перетащить пакеты с продуктами. Не каждую неделю. Всего один раз.
– Это не моя проблема, – сказал он тогда. Спокойно. Даже не задумавшись. – У меня свои дела.
Ира тогда поехала на метро с двумя тяжёлыми сумками.
И сейчас она сидела около человека с пультом и думала: а почему, собственно, чужие проблемы всегда были её проблемами, а её проблемы никогда не становились его? Почему чужая мать – её обязанность, если её сестра – не его дело?
Телевизор что-то бубнил. Реклама. Голос диктора радостно сообщал, что новый стиральный порошок отстирает всё.
Ира тихо усмехнулась. Нет, не всё.
Ира посчитала.
Куда ушли её выходные, когда надо было ехать к свекрови на дачу и полоть грядки, потому что «ты же не работаешь в субботу». Куда ушли её отпуска, которые Алексей планировал сам, не спрашивая, хочет ли она вообще в Крым или, может, хочет просто лежать дома и читать. Куда ушли её нервы, когда приходилось одновременно сдавать квартальный отчёт и варить борщ для приехавших невовремя Алексеевых родственников.
Баланс не сходился.
На следующий день Ира не поехала к свекрови.
Просто не поехала. Телефон зазвонил в половине одиннадцатого.
– Ирочка, ты едешь? – спросила Валентина Степановна. В голосе – лёгкое удивление пополам с обидой.
– Нет, Валентина Степановна. Сегодня не смогу.
– Но Лёша сказал...
– Лёша позвонит вам сам.
И она нажала отбой.
Алексей хватился не сразу.
Сначала позвонила мать – один раз, второй, третий. Он откладывал. Потом всё-таки перезвонил, и Валентина Степановна, не здороваясь, сообщила, что Ира «не едет» и вообще «ведёт себя странно». Алексей пообещал разобраться. Повесил трубку.
– Ты чего это удумала? – спросил он вечером.
– Ничего не удумала, – сказала Ира. Она чистила картошку. Спокойно, по одной. – Просто не поехала.
– Мать ждала.
– Я знаю.
– Ты обещала.
– Я ничего не обещала. Это ты пообещал. За меня.
Алексей помолчал.
– Ира, – сказал он с расстановкой, как объясняют что-то очевидное. – Она старая женщина. Ей нужна помощь.
– Согласна, – кивнула Ира. – Её сын и мог бы помочь.
– Я работаю.
– Я тоже.
– У меня пятидневка, я устаю.
– Алёша, – Ира отложила картошку и посмотрела на него. Спокойно. Очень спокойно. – Я веду четырёх клиентов, сдаю отчёты в налоговую, веду переписку, провожу сверки. Это не называется «сидеть дома». Это называется «работать из дома». Разница есть.
Алексей ушёл в комнату, громче обычного щёлкнув пультом. Через полчаса вышел снова, уже помягче, с другим заходом.
– Ладно, ну хорошо. Давай по-другому. Ты будешь ездить, допустим, раз в неделю. Не три раза. Один. Это же немного?
– Один раз в неделю – это четыре раза в месяц, – сказала Ира. – Плюс дорога туда-обратно – час двадцать. Плюс время в магазине, у неё дома. Это полдня. Четыре раза в месяц. За чей счёт?
– В смысле?
– В прямом. Кто оплачивает мой рабочий день, который я трачу на поездки? Ты? Или это мой личный взнос в семью, который просто не принято считать?
Алексей смотрел на неё с выражением человека, который пришёл на плановое собрание и вдруг обнаружил, что повестка совсем другая.
– Ира, это же не про деньги.
– Алёша, это всегда про деньги. И про время. И про то, чьё время считается, а чьё нет.
Он ушёл опять. На этот раз надолго.
Валентина Степановна звонила ещё дважды. Один раз – с претензией: «Лёша говорит, ты занята, но я не понимаю, чем ты так занята». Второй раз – чуть мягче, почти жалобно: «Ирочка, ну ты же всегда такая отзывчивая была».
Да. Была.
Прошла неделя. Потом ещё одна. Алексей ездил к матери сам – один раз, потом второй. Возвращался молчаливый, с пакетами, в которых что-то звенело. Ира не спрашивала. Только однажды, когда он, тяжело вздыхая, раскладывал купленное по холодильнику, сказала:
– Там, в аптеке на Садовой, дешевле, чем в той, что рядом с её домом. Можно взять сразу на два месяца.
Алексей обернулся.
– Ты знаешь, что она принимает?
– Я всегда знала, – сказала Ира.
И вот тут, в конце второй недели, когда Алексей уже понял, что «само не рассосётся», – он снова вошёл и сказал это. Уже не мягко. Уже с нажимом:
– Обеспечивать мою мать продуктами и лекарствами все-таки придется тебе. Хватит этого цирка.
Ира медленно опустила телефон.
Встала. Подошла к письменному столу. Открыла верхний ящик. Достала тонкую пластиковую папку.
– Что это? – насторожился Алексей.
– Это называется совместный бюджет. Я его пересчитала. Вот сюда, – она ткнула пальцем в строку, – я вписала стоимость трёх поездок в неделю: транспорт, время, продукты, лекарства. Итого в месяц – вот эта сумма. Я предлагаю вычесть её из общего и перевести на отдельный счёт. Твой. Ты сам решаешь, как тратить – ездишь сам или нанимаешь кого-то.
Алексей смотрел на цифры. Долго.
– Ира, – сказал он. Уже без прежней уверенности. – Ты что, серьёзно?
– Вполне.
– Мы двадцать три года живём, и ты вдруг с какими-то таблицами.
–Не вдруг, нет, – сказала Ира. – Постепенно. Просто ты не замечал.
Алексей сел на диван.
– Ира, – сказал он тихо. – Ты меня в угол загоняешь?
– Нет, – ответила она. – Я предлагаю тебе повзрослеть.
Ира положила папку на стол.
– Подумай, – сказала она. – Никуда не торопимся.
И пошла на кухню доваривать картошку, которая уже, наверное, разварилась окончательно.
Алексей думал три дня.
Ира не торопила.
На четвёртый день Алексей сел рядом с ней за кухонный стол, туда, где она обычно работала, и сказал негромко:
– Хорошо. Я сам буду ездить. По средам. И по субботам, наверное.
Ира кивнула.
– Хорошо.
Первую поездку Алексей совершил в ту же среду. Вернулся через три часа – усталый, с пустыми пакетами и видом человека, который открыл для себя что-то совершенно неожиданное.
– Она так много говорит, – сказал он, медленно садясь.
– Я знаю.
– И лифт там не работает. На пятый этаж пешком.
– Я знаю.
Он больше ничего не сказал. Только встал, налил себе воды и долго стоял у окна, глядя куда-то в сторону двора.
Идеальной семьи не получилось. Но, в общем, никто и не обещал. Отношения не становятся лучше в один день – Ира это понимала лучше, чем кто-либо. Бывает только, что в один день что-то перестаёт быть само собой разумеющимся. И это уже немало.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: