«Премию получу послезавтра и сразу всё оплачу, – Оксана перелистнула страницу каталога, где загорелые люди на белоснежных лежаках выглядели неприлично счастливыми. – Представляешь, Илья? Десять дней. Море. Никаких будильников в шесть утра».
Илья обнял ее со спины, уткнулся носом в волосы.
«Я уже плавки присмотрел. Синие, с акулами».
«Тебе сорок два, какие акулы?»
«А что, сорок два – это приговор? – он шутливо куснул ее за ухо. – Буду самый стильный на пляже».
Оксана засмеялась, откинулась ему на грудь.
Пять лет вместе, а до сих пор мурашки по коже от таких вот моментов. От того, как он шутит, как смотрит, как пахнет. От предвкушения их первого нормального отпуска за два года, без ноутбуков, созвонов и вечного «я на пять минут проверю почту».
Телефон на столе завибрировал.
Илья замер. Полина тоже – потому что знала этот рингтон. Специальный, для одного-единственного контакта.
«Я сейчас, – он мягко отстранился, схватил телефон и вышел на кухню, прикрыв за собой дверь.
Оксана осталась сидеть с каталогом на коленях. Алина. Бывшая жена. Шесть лет прошло, а та звонила так, будто Илья просто вышел за хлебом и вот-вот вернется. Сын заболел – звонок. Сын получил тройку – звонок. Сыну нужны новые кроссовки – звонок, обязательно после десяти вечера.
А Саша, пятнадцатилетний Саша, смотрел на Оксану так, словно это она разрушила идеальную семью. Хотя познакомилась она с Ильей через год после развода. Через год, когда он уже снимал однушку и питался дошираком.
Илья вернулся минут через пять. Лицо у него было… странное. Как у человека, который пытается сообщить плохую новость, но еще не придумал как.
«Алина просит… – он потер переносицу. – В общем, Саша хочет поехать с нами».
Оксана медленно закрыла каталог.
«Это должен был быть наш отпуск. Романтический. Мы два года планировали, ждали».
«Я понимаю, но он тоже хочет на море. Алина говорит, он весь год хорошо учился…»
«Он смотрит на меня как на пустое место!»
«Оксана, он подросток».
«Он ненавидит меня, Илья!»
Оксана осеклась. Илья молчал, и в этом молчании было все: и вина, и усталость, и просьба – ну пожалуйста, ну давай не будем, ну я же между двух огней.
Она знала, чем закончится этот разговор. Знала еще до того, как он начался.
«Ладно, – выдохнула она. – Ладно».
После получения премии Оксана сидела перед экраном ноутбука. Три билета вместо двух. Два номера вместо одного – не в один же с подростком селиться. Романтический отпуск медленно превращался во что-то совсем другое.
Она нажала «оплатить» и закрыла крышку ноутбука чуть резче, чем собиралась.
Саша приехал за день до вылета – с чемоданом размером с небольшой холодильник и выражением лица, которое ясно говорило: я здесь по необходимости, не по желанию.
«Привет, – Оксана попыталась улыбнуться. – Как доехал?»
Подросток скользнул по ней взглядом, будто мимо проехал трамвай.
«Пап, а вайфай тут нормальный?»
Илья засуетился, подхватил чемодан, повел сына в гостевую комнату. Оксана осталась в прихожей. Три года она пыталась найти подход к этому мальчику. Три года натыкалась на стену.
Вечер прошел в мелких стычках. Саша хотел пиццу – Оксана уже сварила борщ. Саша хотел смотреть сериал в гостиной – Оксана планировала собирать чемоданы. Илья метался между ними, как растерянный голубь, и повторял: ну ребят, ну давайте мирно все решим.
В самолете стало хуже. Саша сидел у прохода и включил игру на полную громкость. Взрывы, выстрелы, чьи-то вопли на английском.
«Илья, – Оксана наклонилась к мужу, – попроси его надеть наушники».
«Дань, может, потише?»
«Я так лучше слышу, – буркнул подросток, не отрываясь от экрана. –
«Он так самовыражается, – Илья виновато пожал плечами. – Подростки, ты же понимаешь».
Оксана откинулась на спинку кресла и закрыла глаза…
Отель оказался красивым. Море – бирюзовым. Шведский стол – богатым. И все это не имело никакого значения, потому что уже к вечеру второго дня Илья подошел к ней с видом побитой собаки.
«Оксан, у меня карта заблокировалась. Лимит. Можно пока твоей пользоваться?»
Саша хотел гидроцикл. Потом параплан. Потом экскурсию на яхте. Потом кроссовки из местного магазина, потому что старые натирают.
И когда он узнал, что платит за все это не папа, а «эта тетка» – наглость перестала знать границы.
«Хочу в аквапарк».
«Мы были вчера».
«Хочу еще раз».
Оксана молчала. Молчала, когда он демонстративно не здоровался с ней за завтраком. Молчала, когда он закатывал глаза на каждое ее слово. Молчала три дня.
На четвертый – не выдержала.
«Илья, так продолжаться не может».
Они стояли на балконе, внизу шумело море, пахло солью и жасмином. Красота неимоверная – и Оксана ее совершенно не замечала.
«Он мой сын, – Илья развел руками. – Мы и так редко видимся. Как я могу ему отказать?»
«А при чем тут я? Это моя проблема, что вы редко видитесь? Мои деньги тают на глазах, он меня в упор не видит, а ты…»
«Что я?»
«Ты даже не пытаешься это остановить!»
Илья отвернулся к морю.
«Ты не понимаешь. У него травма. Развод родителей…»
«Шесть лет назад! – Оксана сжала перила так, что побелели костяшки. – Шесть лет, Илья. И эта травма почему-то бьет только по мне».
Молчание. Долгое, тяжелое.
«Впереди еще пять дней, – сказала она тихо. – Пять дней в таком режиме я не выдержу».
«И что ты предлагаешь?»
«Ничего».
Оксана вернулась в номер, достала чемодан и открыла на телефоне букинг. Другой отель, в трех километрах отсюда. Одноместный номер. Свободен прямо сейчас.
Илья стоял в дверях и смотрел, как она складывает вещи.
«Ты серьезно?»
Оксана не ответила. Просто застегнула молнию и перекинула сумку через плечо.
Пять дней пролетели как один глубокий выдох.
Оксана просыпалась поздно, завтракала на террасе с видом на море, читала книги, которые два года пылились в электронной читалке. Телефон она переключила в беззвучный режим – и впервые за долгое время не подскакивала от каждой вибрации.
Илья писал. Много, часто, с нарастающей истерикой.
«Полин, давай поговорим»
«Ты ведешь себя как ребенок»
«У меня закончились деньги, что нам есть???»
«Ответь пожалуйста»
Она не отвечала. Лежала на шезлонге, пила апельсиновый фреш и думала – когда она в последний раз просто дышала? Не решала проблемы, не сглаживала углы, не делала вид, что все нормально?
Вечерами гуляла по набережной. Покупала себе мороженое, сидела в кафе с бокалом вина. Никто не закатывал глаза, не требовал денег, не смотрел как на пустое место.
По дороге в аэропорт, в такси, Оксана вдруг поняла: тело больше не ноет. Плечи расслаблены, челюсть не сжата. Годами она жила в постоянном напряжении. Звонки Алины, молчание Саши, виноватые глаза Ильи. И так каждый день.
А теперь – тишина. И в этой тишине было так хорошо, что возвращаться в прежнюю жизнь не хотелось физически.
В салоне самолета она увидела их сразу. Илья осунулся, под глазами залегли тени. Саша сидел рядом, уткнувшись в телефон, но едва Оксана подошла – поднял голову и зашипел:
«Ну наконец-то. Ты вообще в курсе, что ты нас без денег оставила? Мы голодали! Это вообще нормально, по-твоему?»
Оксана спокойно устроилась на своем месте.
«Питание было включено в путевку».
«Ты эгоистка!»
«Возможно».
Илья попытался все исправить.
«Оксан, нам надо поговорить. Я понимаю, что…»
«Дома поговорим, – перебила она. – Когда будешь собирать вещи».
Илья моргнул.
«В смысле?»
«В прямом. Я подаю на развод. И да, квартира моя, так что жить тебе придется в другом месте».
«Ты шутишь».
Оксана достала наушники, вставила в уши, включила музыку. Что-то легкое, джазовое. Илья продолжал говорить – она видела, как двигаются его губы, но не слышала ни слова.
И не хотела слышать…
Развод занял три месяца. Илья пытался звонить, приходил под двери, писал длинные сообщения о том, что они могут все исправить, что он изменится, что Саша повзрослеет.
Оксана читала, иногда усмехалась, не отвечала.
В день, когда он забирал последние коробки, Илья остановился в дверях.
«Ты даже не попыталась. Могла бы побороться за нас».
Оксана прислонилась к косяку, скрестив руки.
«А зачем?»
Он ждал продолжения. Она молчала. Что тут объяснять? Пять лет борьбы, пять лет попыток стать своей для чужого ребенка, пять лет конкуренции с бывшей женой. Она устала. Не разочарована, не ранена – просто устала.
Дверь закрылась. Оксана прошла на кухню, включила чайник, открыла окно. Весенний воздух, запах сирени с соседнего двора.
Могла бы она сражаться за их отношения? Могла. Биться, страдать, доказывать свою любовь. Но зачем тратить силы на того, кто выбирает всех, кроме тебя?
Ей тридцать четыре. Своя квартира, хорошая работа, друзья. А мужчину она себе еще найдет. Такого, который не будет метаться между двумя жизнями.
Чайник щелкнул. Оксана налила себе чай и улыбнулась.