Здесь рождаются рассказы

— Паша, объясни мне, — Марина стояла в дверном проеме, наблюдая, как из ее кухни выходит незнакомая женщина, — ты в своем уме? Кто все эти люди в моем доме?! Из комнаты донесся визгливый подростковый смех, где-то хлопнула дверь ванной, и на пол с грохотом вывалился фен. На батарее сушились полосатые носки. Из приоткрытой комнаты доносился оглушительный грохот рэпа. — Мариш, не кипятись, — Павел поднял ладони. — Это мама и сестра с ребенком. Им пока негде остановиться. На пару дней, максимум неделя...

— Я больше не собираюсь тащить на себе твою сестру и мать, хватит с меня! — голос Павла прорезал тишину. Инна сидела, уткнувшись в телефон, но Павел видел — она не читала, лишь разыгрывала видимость занятости. — Если так пойдёт дальше — разведусь. Инна вздрогнула, подняв глаза. — Паш, ты просто устал. Давай поужинаем спокойно… — Нет! — он резко развернулся. — Я не устал. Я задолбался! Чувствуешь разницу? Их история началась пятнадцать лет назад. Павел тогда был механиком в автопарке, Инна — продавцом в магазине...

– Что? – переспросила Ольга . Она стояла посреди их скромной двухкомнатной квартиры, всё ещё не выпуская из рук увесистый конверт из нотариальной конторы. Дмитрий направился на кухню, будто только что обронил совершенно обыденную фразу – о погоде или о том, что пора купить хлеба. Ольга пошла за ним, пытаясь убедить себя, что ослышалась. – Оленька, ну ты же понимаешь, – начал он. – Лене сейчас очень тяжело. Развод, малыш, съёмная квартира. А тут – целая квартира от твоей тёти. Пустая, в хорошем районе...

Анна Владимировна стояла у огромного панорамного окна в гостиной сына, смотрела на безупречно ухоженный двор. Лицо ее было хмурым. Этот открытый план, эта вычурная мебель цвета слоновой кости, этот камин, в котором никогда не горел живой огонь — все это кричало о стерильности, об отсутствии той жизни, что она привыкла вдыхать. Это было не ее. Но теперь это было единственное место, где ей предстояло обитать. Продажа родного дома-дачи, сокровища ее воспоминаний, где прошла вся ее жизнь с по койным мужем, где звучал детский смех сыновей, далась ей с невыносимой болью...

«Карин, подожди, это всего на пару недель», — Сергей стоял в дверях гостиной. — «Ольге негде жить, квартиру, которую она снимала, затопило. Пол полностью ушёл под воду, вещи все промокли. Я не мог оставить их на улице». Карина смотрела на него, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она медленно опустилась в кресло, стараясь дышать ровно. Квартира была её — куплена ещё до свадьбы, на деньги, которые она копила годами. Сергей въехал сюда два года назад, когда они поженились, и она тогда радовалась: наконец-то их общий дом, уютный, светлый...

«Галя, подожди», — Сергей, опустил глаза, переступая с ноги на ногу в тесной прихожей их нового, ещё пахнущего ремонтом, жилья. Она только что вернулась с работы, а он встретил её не лаской, не привычным вопросом о делах, а сразу – этим разговором. «Спокойно?» — Галина медленно опустила сумку на пол. — «Сергей, ты приходишь домой и тут же заявляешь, что хочешь прописать Диму и Катю в моей квартире. В той, что была моей ещё до тебя. И просишь говорить спокойно?» Сергей вздохнул. Ему было сорок пять...

— Какая же ты меркантильная! Анна застыла в дверном проёме. На площадке столпились трое: свекровь Валентина Петровна, чьё лицо распухло от гнева, и заплаканная Лена — восемнадцатилетняя сестра мужа. Павел же, напротив, взгляд отводил, старательно избегая встреч с взглядами матери и сестры. Анна медленно стянула фартук. Вытерла руки о кухонное полотенце и, сделав шаг назад, безмолвно пригласила непрошеных гостей в свою обитель. Из глубины квартиры донёсся звонкий детский голосок: — Мама, кто пришёл? — Это к папе, солнышко...

«Чёрт!» – вырвалось у Ани, когда её босая нога встретила неожиданное препятствие в темноте прихожей. Раскладушка, словно коварный зверь, таилась в полумраке её собственной квартиры. Стакан воды, каким-то чудом удержанный от расплескивания, прижимался к груди. Ванная комната вторила несмолкаемым плеском воды – очередной гость, очевидно, решил продлить свои водные процедуры до глубокой ночи. С кухни доносился тихий, но настойчивый звон посуды: то ли тётя Галя, объятая бессонницей, вновь творила кулинарные шедевры «на завтра», то ли дядя Коля, решил по хозяйничать...

– О чём ты? – Артём попытался улыбнуться. – Какая ещё квартира? Ульяна стояла в коридоре своей квартиры, всё ещё с сумкой в руках, и смотрела на него. Сердце колотилось так, что казалось, он слышит. Ещё десять минут назад она ехала домой из поликлиники, где сидела с мамой на и думала лишь о том, как бы успеть приготовить ужин к его приходу. А теперь всё перевернулось. – Я всё слышала, – тихо сказала она. – Только что. Ты говорил по телефону со своей мамой. Дверь была приоткрыта… Артём побледнел...

Дверь квартиры хлопнула, и Светлана, прислонившись к косяку, выдохнула. В руке она сжимала тонкий, легкий конверт, мгновение назад извлеченный из рук Юлии Даниловны, ее свекрови. Очередная порция алиментов от мужа, с которым они договорились обойтись без участия приставов. Поначалу Иван был щедр, щедрость эта испарялась с каждым месяцем, пока не превратилась в жалкие крохи, передаваемые через мать. Бывшие супруги не общались. Даже свидания с дочерью Иван устраивал через Юлию Даниловну. — Мамочка,...

«Ульяна, ты что, серьёзно?» — свекровь Валентина Петровна замерла на пороге кухни, держа в руках кастрюлю с только что сваренным борщом. Глаза её, расширились от удивления, а губы слегка подрагивали. «Да, Валентина Петровна, совершенно серьёзно, — ответила Ульяна ровным голосом. — Это моя квартира. Я её купила до брака, на свои деньги. Вы здесь живёте уже полгода, и я больше не готова терпеть». Свекровь поставила кастрюлю на стол, вытерла руки о фартук. Её лицо, обычно такое уверенное, властное, теперь исказила смесь обиды и растерянности...

— Поменяйтесь с братом, у него семья, а вам такая большая квартира просто не нужна! — Анна Сергеевна энергично размешивала растворимый кофе, не глядя на сына. Сергей отвлёкся от телефона. Из соседней комнаты доносился грохот мультфильмов и визг детей. — Мам, ты серьёзно? — наконец выдавил он. — А что такого? — Анна Сергеевна подняла на него возмущённый взгляд. — Виктору с Верочкой и тремя детьми в студии тесно, а вы вдвоём в трёх комнатах живёте. Это же логично! Сергей открыл рот, чтобы ответить, но из коридора раздался грохот — судя по звуку, упала вешалка...