– Готовься, Денис. Будет серьезный разговор. Я сегодня узнала такое, что изменит все, – я нажала «отправить» и бросила телефон на пассажирское сиденье.
Руки лежали на руле, а в голове будто включили праздничную иллюминацию. В бардачке лежал белый конверт с результатами теста и снимком УЗИ, на котором едва угадывалось крошечное пятнышко. Наш ребенок.
Я представляла эту сцену раз сто за последние пару часов. Как я захожу в квартиру, как Денис, немного напуганный моим таинственным сообщением, встречает меня в коридоре. Как я выдерживаю паузу, а потом протягиваю ему этот конверт. Он, конечно, сначала не поймет, будет хмуриться, а потом его лицо осветится той самой улыбкой, за которую я когда-то в него и влюбилась.
Мы были вместе три года. Денис работал в компании моего отца, и папа, поначалу настроенный скептически. Говорил: «Хваткий парень, далеко пойдет». Я и сама видела, как он старается. Мы планировали будущее, смотрели квартиры побольше, обсуждали детей. И вот, это случилось.
Ожидание праздника обернулось странным предчувствием
Я заехала в магазин, купила его любимые стейки и бутылку дорогого вина. Себе взяла гранатовый сок – надо привыкать к новому статусу. Настроение было такое, что хотелось пет. Я даже пробки не замечала, хотя обычно они меня бесят.
Поднимаясь в лифте, я поправила прическу в зеркале. Лицо светилось. Наверное, это и есть то самое «счастье беременных», о котором пишут в журналах. Я открыла дверь своим ключом, ожидая услышать звук телевизора или шум воды на кухне.
Но в квартире было подозрительно тихо. И как-то странно пахло. Не ужином, не домом, а какой-то суетой.
– Денис, я дома! – крикнула я, сбрасывая туфли.
Никто не ответил. Я прошла в комнату и замерла на пороге. Посреди спальни стоял раскрытый чемодан. Вещи были накиданы в него комом, как будто человек очень сильно торопился. Шкаф был распахнут, висели пустые плечики.
Денис выскочил из ванной. В руках он сжимал несессер с бритвой и зубной щеткой. Увидев меня, он дернулся, будто его ударило током. Вид у него был дикий: волосы взлохмачены, глаза бегают, на лбу выступил пот.
– Ты уже здесь? – голос у него сорвался на высокой ноте. – Я думал, ты позже будешь.
– Что происходит? Ты куда-то улетаешь по работе? – я поставила пакеты с продуктами на пол. Конверт в сумке вдруг показался очень тяжелым.
– Давай без этого, Алис, – он швырнул несессер в чемодан и попытался застегнуть молнию. – Я все понял. Твое сообщение... Я знал, что долго это не продержится. Юля тебе все слила, да? Я так и знал, что эта дура не вытерпит.
Я стояла и смотрела на него, не понимая ни слова. Какая Юля? Наша общая знакомая? Секретарша из отдела продаж?
– При чем тут Юля? – тихо спросила я.
– Хватит ломать комедию! – Денис вдруг сорвался на крик, хотя руки у него ходили ходуном. – Ты написала, что все узнала. Ну узнала и узнала. Да, мы с ней встречаемся уже четыре месяца. Она хотела, чтобы я ушел раньше, но я тянул. Думал, как лучше... Короче, я ухожу сам. Не надо меня выставлять. Я сейчас заберу остатки вещей и исчезну. Можешь праздновать победу.
В комнате стало очень холодно. Или это мне так показалось. Я смотрела на чемодан, на его перекошенное лицо и понимала, что мой сценарий с конвертом и радостными слезами только что превратился в какой-то дешевый фарс.
Один разговор, который разрушил все иллюзии
Я прислонилась к дверному косяку, потому что ноги вдруг стали ватными. Пакет с продуктами завалился на бок, бутылка дорогого вина глухо звякнула о пол. В голове была удивительная пустота.
Стало быть, Юля. Секретарша, которая всегда так подчеркнуто вежливо здоровалась со мной в офисе отца. Четыре месяца. Весь тот период, когда мы выбирали обои для новой спальни и обсуждали, что пора бы сменить мою машину на более вместительную.
– Юля мне ничего не говорила, – медленно произнесла я.
Денис замер с занесенной над чемоданом рукой. Его лицо из испуганного превратилось в какое-то растерянное, а потом на нем отразилась чистая, неприкрытая злость на самого себя. Он понял, что сдал себя сам. С потрохами.
– В смысле? – он выпрямился. – А про что тогда было твое сообщение? «Я сегодня узнала кое-что»?
– Я была у врача, Денис, – я засунула руку в сумку и нащупала край конверта. – Я беременна.
Он стоял неподвижно секунд пять. Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, ее можно потрогать руками. Я ждала чего угодно: что он расплачется, что начнет оправдываться, что скажет, что Юля это ошибка. В глубине души, где-то в самом темном ее углу, еще теплилась глупая надежда на чудо. На то, что он сейчас бросится ко мне, и мы что-нибудь придумаем.
Денис медленно опустился на край кровати, прямо на свои наваленные в кучу рубашки. Его плечи опали.
– Беременна? – переспросил он шепотом. – Только этого сейчас не хватало.
Это было как пощечина. «Не хватало».
– Ты серьезно? – я сделала шаг в комнату. – Это все, что ты можешь сказать?
В его глазах я увидела не раскаяние и даже не сочувствие ко мне. Там был настоящий, животный страх. Он быстро огляделся по сторонам, будто искал выход, а потом вдруг сполз с кровати на пол. Прямо мне в ноги.
Страх оказался сильнее совести
– Алис, послушай, – он схватил меня за края куртки, заглядывая снизу вверх. – Прости меня. Я идиот, я запутался. Юля – это вообще несерьезно, это просто... Ну, бес попутал. Ты же знаешь, какой у нас в офисе стресс.
Он говорил быстро, слова налезали друг на друга, изо рта летели брызги слюны. Я смотрела на его макушку с небольшим вихром, который всегда казался мне милым, и чувствовала только нарастающее отвращение.
– Алис, ты только отцу не говори, – выдал он, ради чего, видимо, и затевался этот перформанс на коленях. – Пожалуйста. Если Игорь Семенович узнает про измену и про то, что я тебя беременную бросаю... Он же меня уничтожит. Он меня сотрет в порошок. Ты же знаешь, он за тебя любому глотку перегрызет.
Я застыла. Он не просил сохранить семью. Он не спрашивал, как я себя чувствую. Он даже не спросил, какой срок.
– Ты сейчас серьезно об этом думаешь? – я попыталась отцепить его пальцы от своей куртки. – О своей карьере?
– Алис, ну пойми! – он почти завыл. – У меня сейчас проект на мази, меня в совет директоров должны выдвинуть через месяц. Если сейчас всплывет эта история с Юлей... Он же не просто уволит, он мне волчий билет выпишет. Я ни в одну нормальную фирму в городе не устроюсь. Пожалуйста, давай мы скажем, что у нас все хорошо? Ну, хотя бы на время. Пока я позиции не укреплю.
Я смотрела на него и видела перед собой чужого человека. Кусок пластика. Тряпку, которая боится хозяйского сапога больше, чем потери близкого человека. Все те три года, что мы прожили, пронеслись перед глазами как фальшивое кино. Каждое его «люблю», каждый подарок, каждое обещание – все это было просто инвестицией в его сытое будущее.
– Значит, ты боишься папу? – уточнила я. Голос мой звучал на удивление спокойно и даже как-то сухо.
– Он же меня убьет, Алис! – Денис сжал мои колени так, что стало больно. – Скажи ему, что у нас просто кризис, ну, гормоны там... Или вообще ничего не говори про Юлю. Я все исправлю, я с ней завтра же порву, честное слово! Буду идеальным отцом, только не ломай мне жизнь.
Цена любви оказалась равна должности
Я смотрела на него сверху вниз, и мне казалось, что я наблюдаю за каким-то мелким насекомым, которое попало в банку и теперь отчаянно скребет лапками по стеклу. Мерзкое зрелище. И самое страшное, что я сама эту банку притащила в свой дом, кормила его, заботилась, строила планы.
– Значит, «не ломай мне жизнь»? – повторила я. – А то, что ты сейчас сделал, это как называется? Рабочий момент?
– Алис, ну не начинай, – он поднялся с колен, почувствовав, что я не кричу. – Да, я накосячил. Но мы же взрослые люди. Давай практично. У ребенка должен быть отец с нормальным доходом, а не безработный неудачник, которого твой папа выставил за дверь с позором. Тебе же самой будет лучше, если у меня все будет хорошо.
Он уже начал приходить в себя. Страх сменился привычным расчетом. Он даже попытался подойти и обнять меня за плечи, но я отшатнулась так резко, что он чуть не потерял равновесие.
– Не трогай меня, – бросила я. – Практично, говоришь? Хорошо, давай практично.
Я прошла на кухню. В горле пересохло, хотелось выпить целое ведро ледяной воды. Денис шел за мной по пятам, как преданный пес, который только что нагадил на ковер и теперь ждет, побьют его или просто погрозят пальцем.
– Я завтра же перееду к Юле... то есть, нет, я сниму квартиру! – засуетился он. – Или останусь здесь, если позволишь. Как скажешь, так и будет. Главное, чтобы на работе никто ничего не заподозрил. Я даже готов имитировать идеальную семью. Будем ходить на корпоративы вместе, улыбаться. А через годик-другой, потихоньку оформим развод. Без шума.
Я слушала этот поток бреда и не верила своим ушам. Он уже все распланировал. Ребенок в его схеме был просто удобным прикрытием, живым щитом, которым можно закрыться от гнева начальника.
– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас несешь? – я повернулась к нему, сжимая в руке пустой стакан. – Ты предлагаешь мне год или два врать отцу и жить в этом цирке, чтобы ты мог получить свое кресло в совете директоров?
– Ну а что тут такого? – он искренне удивился, и в этом удивлении была вся его суть. – Всем же выгодно. Тебе – спокойствие и деньги, мне – карьера. Папе твоему – внук и зять-преемник. Все в плюсе.
В этот момент я поняла, что прощать тут действительно нечего. Прощают ошибки, прощают случайные слабости. А тут не было ошибки. Тут была система. Весь наш «счастливый брак», был просто грамотно выстроенным бизнес-проектом. И Юля была в этом проекте досадным техническим сбоем, который он теперь пытался по-быстрому устранить с помощью моей беременности.
Его заботила только чистота трудовой книжки
– Уходи, Денис, – сказала я, ставя стакан на стол. – Прямо сейчас.
– Алис, ты не поняла...
– Я все поняла, – перебила я его. Голос был твердым, как скала. – Вещи ты уже собрал. Бери чемодан и проваливай к своей Юле. Или в гостиницу. Мне плевать.
– А отцу? Что ты скажешь отцу? – он снова задергался. В глазах опять плескался тот самый животный страх.
– А отцу я скажу правду, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Завтра утром я приду к нему и все расскажу. И про Юлю, и про твое предложение «пожить ради карьеры», и про то, как ты ползал у меня в ногах.
Денис побледнел, его нижняя челюсть мелко задрожала.
– Ты не сделаешь этого, – прошептал он. – Ты же его любишь. Ты знаешь, как он расстроится. Ты же его бережешь всегда...
– Вот именно. Я его берегу. Поэтому я избавлю его компанию от такого мусора, как ты. Он заслуживает честных сотрудников, а не приживал, которые спят с секретаршами и дрожат за свое место.
Денис смотрел на меня с ненавистью. Маска «любящего и раскаявшегося» слетела окончательно. Теперь передо мной стоял мелкий, злой зверек, которого загнали в угол.
– Стерва, – выплюнул он. – Вся в папашу. Думаешь, ты такая святая? Да ты просто пользуешься его властью!
– Пользуюсь, – согласилась я. – В первый раз в жизни воспользуюсь по назначению. У тебя есть пять минут. Если через пять минут ты будешь в этой квартире, я вызову охрану поселка.
Последний взгляд на человека, которого никогда не существовало
Он не стал больше спорить. Он понял, что договориться не получится. Схватил свой чемодан, даже не потрудившись застегнуть его до конца – из щели торчал рукав его любимой синей рубашки, которую я когда-то выбирала ему на день рождения.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна.
На кухне все еще стояли пакеты с продуктами. Стейки, которые мы должны были жарить вместе. Вино, которое он должен был открыть. Я подошла к пакету, достала бутылку и просто отправила ее в мусорное ведро. Туда же полетели пакеты с соусом и зеленью.
Я достала из сумки конверт. Снимок УЗИ.
– Ну вот и все, малыш, – сказала я вслух. – Остались только мы. И знаешь, это даже к лучшему. По крайней мере, ты не будешь расти, глядя на это ничтожество.
Я не плакала. Удивительно, слез не было совсем. Было только чувство огромного облегчения, как будто я долго тащила на спине тяжелый, грязный мешок вот его сбросила.
Да, впереди был сложный разговор с отцом, объяснения, суды по алиментам (которые я, конечно, выбью из него по полной программе, просто из принципа). Но это все были решаемые задачи.
Главное, что я узнала правду сегодня. Не через десять лет, не когда у нас было бы трое детей и общий дом, а сейчас.
Я выключила свет в комнате и пошла в спальню. Завтра будет новый день. И в этом дне Дениса больше не будет.