ГЛАВА 3. Реанимация.
Возвращаться в сознание — как выныривать из желеобразного бассейна. Медленно, словно через вязкую жидкость, с ощущением, что весь мир слегка размыт.
Первое, что почувствовала Юля, была боль. Не резкая, не кричащая, а тупая. Она разливалась по всему телу, как будто её переехал каток. Или два катка. Или целый парад катков под командованием особо злого дирижёра.
Второе — свет.
Белый, больничный, он бил в глаза, как настойчивый следователь на допросе.
Третье — голоса.
«...Состояние стабильное, но пока держим в медикаментозной поддержке...»
«...Переломы рёбер, ключицы, черепно-мозговая травма средней тяжести...»
«...Родственники в коридоре, уже вторые сутки...»
Сутки?
Юля попыталась открыть глаза, но один из них не поддавался. Он словно заплыл, и к лицу будто приложили горячую, пульсирующую подушку.
— Оу-ва... — прошептала она.
Она хотела крикнуть «отвалите», но язык не слушался.
— Она приходит в себя! Зовите Марию Степановну!
Топот. Суета. Холодные перчатки коснулись её запястья.
— Юлия? Вы меня слышите? Если да, моргните.
Юля моргнула одним глазом. Второй проигнорировал просьбу.
— Всё в порядке. Вы в больнице. Попали в аварию. Сейчас вы в безопасности. Вы меня понимаете?
Авария.
Это слово, как камень, упало в её сознание, вызывая волну воспоминаний: утро, аромат кофе, машина, солнечные лучи, бьющие в глаза, рука Саши на руле...
— Са... ша... — с трудом прошептала она.
Пауза. Короткая. Почти неуловимая, но Юля её заметила.
— Вам сейчас не стоит волноваться, — голос врача стал более строгим. — Давайте начнём с самого начала...
— Где Саша?
— Юлия, ваши родители здесь. Хотите их увидеть?
Это не ответ.
Юля хотела возмутиться: «Это не ответ! Где мой...» — но вдруг темнота снова начала сгущаться снизу. Последнее, что она услышала, были торопливые слова: «Добавьте седации. Она очнулась слишком рано...»
***
Второе пробуждение оказалось... менее героическим. Юля открыла один, многострадальный глаз и посмотрела в потолок. Плитка, стандартная больничная плитка с подозрительным пятном, напоминающим Африку.
— Юленька?
Мамин голос. Юля скосила глаз. Мама сидела на стуле рядом — бледная, с покрасневшими глазами, в кофте, которую надевала только в «особых случаях». На похороны бабушки. На папину операцию три года назад.
Сердце сжалось от холода.
— Мам…
— Тише, не волнуйся. Врачи запретили.
— Где Саша?
Мама вздрогнула. Едва заметно, но Юля знала её лицо наизусть, каждую морщинку и движение.
— Поговорим позже, хорошо? Ты ещё слаба...
— Мама.
— Выпей воды. Тебе нужно.
— Мама, где Саша?
— Юленька, прошу...
— Он в другой палате? В другой больнице? Мам, скажи, он...
Дверь открылась, и вошёл папа — бледный, с красными глазами. Он держал пластиковый стаканчик с кофе из автомата. Юля сразу узнала этот напиток: папа его терпеть не мог.
Значит, он давно здесь.
— Очнулась? — папа попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Доча, как ты? Что-нибудь болит?
— Пап, где Саша?
Родители переглянулись. Юля узнала этот взгляд. Она видела его раньше: когда умер дедушка, когда соседскую собаку сбила машина, когда...
— Нет, — тихо произнесла она.
— Юля...
— Не надо, — оборвала она.
— Доченька, нам нужно тебе кое-что сказать...
— НЕ НАДО.
Мониторы запищали. В палату кто-то ворвался. Юля уже ничего не видела — слёзы, которые она изо всех сил сдерживала, залили единственный глаз. Она слышала только всхлипы мамы, глухой голос папы и слова врача: «Уведите их, ей нельзя, унесите...»
И снова — темнота.
Блаженная, н а р к о т и ч е с к а я темнота.
***
Дни тянулись медленно, как медузы в мутной воде. Юля то приходила в себя, то снова уходила в темноту. Иногда она видела маму, иногда — папу. Но чаще всего рядом была Светка, которая молча держала её за руку. По её лицу Юля могла прочитать всё, что никто не решался произнести вслух.
Приходила мама Саши. Юля помнила это смутно. Женщина стояла в дверях, смотрела на неё, и в её глазах была такая боль, такая чернота, что Юля отвернулась, не выдержав.
— Прости, — сказала она. Или не сказала. Она уже не была в этом уверена.
Позже медсестра скажет: «Бедная женщина, у неё единственный сын». И Юля поймёт, что это правда. Что это не сон. Что Саша…
Нет.
Она не могла этого представить.
Не могла поверить.
***
Это произошло на пятую ночь.
Юля не спала. Точнее, спала, но как-то странно, рывками. Словно не понимала, где реальность, а где — морфиновый сон. Приборы тихонько попискивали. За окном горел фонарь. В коридоре иногда раздавались шаги дежурной медсестры.
Обычная больничная ночь.
А потом в палате резко похолодало.
Не так, как от включенного кондиционера. Холод был другой, глубже. Казалось, кто-то открыл дверь в ноябрь.
Юля открыла глаза и увидела его. Саша стоял у двери. Он был в той же одежде: мятая футболка, джинсы, кроссовки, в которых он уехал из дома утром. Лицо его выглядело... нормально. Никаких ран, крови. Просто Саша. Но что-то было не так.
Что-то было не так. Свет фонаря проникал сквозь него, не отбрасывая тени. Воздух вокруг дрожал, как над раскалённым асфальтом.
«Я сплю», — подумала Юля. «Это сон. Галлюцинация».
— Саша? — тихо спросила она.
Он не ответил. Просто смотрел.
— Саша, это ты?
Юля попыталась встать — тело отозвалось болью, но она не заметила. Она смотрела на него. Призрак? Глюк? Воспоминание, обретающее форму?
— Саша, скажи что-нибудь, пожалуйста, — прошептала она.
Он сделал шаг вперёд, бесшумно. Ни шороха, ни звука. Просто исчез там и появился здесь.
Ещё шаг. И ещё. Теперь он стоял у кровати, глядя на неё сверху вниз. В его глазах было что-то странное, необъяснимое. От этого взгляда каждый волосок на её теле встал дыбом.
— Саша, — она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. — Саша, скажи мне. Что происходит?...
Он открыл рот. И тут же закрыл. Без звука. Как рыба за стеклом аквариума.
Он явно хотел что-то произнести — она видела это в его глазах. Но слова застряли в горле. Что-то не давало ему говорить. Что-то удерживало.
— Я не понимаю, — еле слышно прошептала Юля. — Саша, не молчи, помоги мне.
Он протянул руку. К её лицу. Ещё ближе. Почти вплотную.
Юля хотела закричать.
Она открыла рот, но ни звука не вырвалось. Словно кто-то выключил голос. Голосовые связки работали, она чувствовала, как воздух покидает лёгкие, но звука не было.
Его пальцы застыли в сантиметре от её щеки. Вдруг он почувствовал невероятный, потусторонний холод. В этот момент в коридоре хлопнула дверь. В коридор вошла медсестра, её шаги раздавались эхом. Юля моргнула, приходя в себя. Саша исчез.
Саша не пришел. Пустая палата. Лишь писк приборов и тусклый свет фонаря. Она была одна.
Вдруг дверь открылась.
— Всё в порядке? — спросила медсестра, сонно потягиваясь и держа в руках термос. — Приборы показали резкое повышение давления...
Юля открыла рот, закрыла. Голос вернулся, но она не могла произнести ни слова.
— Всё... хорошо, — с трудом выдавила она.
Медсестра взглянула с сомнением, проверила пульс, поправила капельницу.
— Приснился кошмар? Такое бывает. Это из-за лекарств. Хотите ещё успокоительного?
Юля не слушала. Она смотрела в угол палаты, где мгновение назад (минуту? час? вечность?) стоял Саша. Теперь там было пусто. Но холод никуда не исчез. И ощущение, что кто-то смотрит ей в глаза, осталось.
***
Она не спала до утра. Когда первые солнечные лучи пробились сквозь жалюзи, она поняла: он вернётся. Откуда взялось это чувство, она не знала. Но была уверена: он вернётся.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.