Почему-то в жизни устроено так, что все планы сбиваются и вместо красивой прямой движение идёт зигзагами.
Капитолина, конечно же, опаздывает на вокзал. Перрон пуст, лишь голуби да хмурый дворник с метлой. Она бегает туда-сюда. Сердце колотится, туфля натёрла мозоль.
Наконец, обессилев, она опускается на скамейку, закуривает, смотрит на беспечные облака в небе и думает: "ну, не судьба, значит?"
"А может оно и ладно? Может и слава богу? Может вообще над ней подшутили?"
Она представляет как выглядит со стороны и её разбирает смех. Ну и ду-ура!
И тут по закону жанра топ-топ - шаги.
- А я уж думал, ехал зря!
На нём светло-серый пиджак, какие носят все советские интеллигенты, в руках жёлтый чемодан, на носу очки - вот, собственно, и всё.
- Прошу любить и жаловать! - с этими словами Павел появляется на пороге недавно отремонтированной квартиры. Капитолина, словно школьница прячет глаза. Сын и невестка уставились на сладкую парочку, утратив дар речи.
Первой в себя приходит Наташа. цепкий её ум сразу же прикидывает комбинацию: "Надеюсь до ЗАГСа ещё не дошло у них?"
Она сама только что оформила прописку на правах законной жены и будущей матери наследника. По советскому законодательству, на метры имеют право только законный супруг/супруга!
- Мама - это твой коллега, да? Командировка? - бросает спасательный круг обычно молчаливый и ко всему относящийся с буддистским спокойствием сын Кеша.
- Э-э-э... Почти, - выдавливает из себя Капитолина.
- Можете звать меня дядя Паша! - лихо подмигнув молодым Павел ставит точку на "И"
Начинается жизнь вчетвером, которая сразу же пришлась Наташе сильно не по душе. Неужто за вот этим стоило переезжать из общаги? Ютиться на раскладушке, кормить этого увальня Кешку пирогами? И даже отдать девичью честь? А ремонт? Сколько сил потрачено и чтоб потом чьи то чужие ноги в вонючих носках шлёпали по новенькому линолеуму, за которым охотилась едва ли не месяц?
- Ну и свинью подложила нам твоя мамаша! - жаловалась Наташа мужу.
- Да ладно тебе, пусть живут, - Иннокентий как мог пытался сохранять внешнюю невозмутимость и успокаивал жену. Но получалось плохо. Сам он тоже чувствовал себя как бы "не в своей тарелке"
Привычный уютный мир рушился на глазах. Не успел толком привыкнуть к жене, как тут же обрушился на голову этот треклятый ремонт. Всё это ужасно раздражало и отвлекало от главной цели - вечного двигателя, который он почти уже придумал в голове и не сходилось всего-то несколько деталей. Требовалось немного тишины и он бы точно порешал все нестыковки. Однако, этой женщине, с которой он расписался не сиделось на месте спокойно. Какие-то шторы, то линолеум ей подавай. Чем плох был старый паркет? А книги? С детства он привык, что полки с книгами занимают полквартиры. А она кричит:
- Это пыль! Аллергия! Вон ты носом дёргаешь постоянно.
- Да-а? - ему и в голову не приходило, что насморк из-за книг.
- Вздор! Это аденоиды. Мама говорила, в детстве врачи настаивали на операции, а наша знакомая тоже врач Ревекка Иосифовна сказала, что не надо удалять, мол с возрастом пройдёт само.
- "Ма-ма го-во-ри-ла", - передразнивает Наташа, - и что тебе ещё мама говорила а? Всё это уже не котируется. Теперь другое время. И нормы другие. Много пространства и света - вот что модно!
Очень скоро выяснилось, что Иннокентий не умеет спорить. Особенно с женщиной. Проще смириться, хотя где-то в глубине души после каждой Наташиной победы умирало в нём что-то большое и сильное.
НАЧАЛО здесь!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!
-