Часть 11. Глава 89
Выйдя из здания отделения номер три, Факторович глубоко вдохнул влажный весенний воздух и почувствовал, как привычно заныли виски. Он ненавидел запах полицейских участков, который даже не мог описать словами. Приличными, по крайней мере. Это амбре, казалось ему, въедалось в одежду, волосы и кожу, и потом не выветривалось по нескольку дней. От него можно было избавиться только французским парфюмом. Настоящим, разумеется.
Адвокат достал телефон, пролистал контакты до нужной фамилии и нажал вызов.
– Алла Александровна, – сказал он, когда на том конце ответили, – Факторович беспокоит. Не могли бы вы уделить мне час вашего драг ценнейшего времени?
Пауза была ровно настолько долгой, насколько позволяли приличия. Следователь Яровая была женщиной сообразительной и себе на уме, и просто так, с бухты-барахты, встречаться с адвокатом такого уровня не стала бы. Но Факторович знал, что она согласится. Потому что он никогда не звонил просто так, а всегда по делу, и Алла Александровна частенько благодаря этим звонкам и умению «решать вопросы» изрядно пополняла свою копилку. Не банковский счёт, – она предпочитала наличные. Но происходило это лишь в том случае, если Яровая не ощущала опасности, нюх на которую у нее был очень остёр.
– Артем Аркадьевич, – голос следователя звучал ровно, без ноток удивления или радушия, – не сочтите за труд. Я не отказываюсь, но у меня сейчас нет возможности принять вас в кабинете. Слишком людно здесь. Давайте поступим иначе. Встретимся на нейтральной территории. Знаете ресторан «Северная Венеция»?
– Знаю, – ответил Факторович.
– Через час. Устраивает?
– Вполне.
Он повесил трубку и посмотрел на небо. Низкое, свинцовое, оно давило на город, как тяжёлая крышка. «Хороший город, ничего не скажешь. Уютный», – с недовольством подумал Артем Аркадьевич. Втайне от всех он Санкт-Петербург терпеть не мог. Сырость, холод… Хотелось перебраться куда-нибудь подальше. Но не в России. Однако Факторович понимал: здесь единственное место в мире, где он способен жить припеваючи. Конечно, родственники сколько раз приглашали его перебраться на землю обетованную. Однако адвокат очень боялся воя воздушной тревоги, к тому же не хотел стать жертвой случайной ракеты.
«Северная Венеция» была местом, подобные которым Факторович терпеть не мог: слишком много зеркал, золота, пафоса на квадратный метр. Но Яровая выбрала его не случайно – здесь она чувствовала себя в своей тарелке. Здесь ее знали официанты, не нужно было доказывать, кто она есть. Женщина-следователь в этом городе, на её должности, – фигура непростая.
Это поначалу мужчины-коллеги смотрели на нее, как на временное недоразумение, подозреваемые пытались давить на жалость, соблазнять или, наоборот, запугивать. С годами Алла Александровна доказала всем: прозвище «железная леди» заслужила сполна. И была при этом, как и та самая британская премьер-министр, что носила его с гордостью, такой же хитрой, умной и изворотливой. Так ей казалось, по крайней мере.
Правда, столкновение с доктором Печерской подпортило карьеру, затормозив её рост. Но Яровая считала, что давно отправилась от этого, потому спокойно двигалась дальше. Что же до «Северной Венеции», то здесь ей очень нравилось. Здесь она чувствовала себя VIP, которой всякий готов услужить.
Они сели в угловую кабинку, подальше от окон и случайных ушей. Официант подошел мгновенно.
– Мне как обычно, – сказала Алла Александровна, даже не взглянув в меню.
– Мне чёрный кофе с молоком, – добавил Факторович. – И, пожалуйста, без сахара.
Когда кофе принесли, Яровая сделала маленький глоток, поставила чашку на блюдце и сложила руки перед собой. Жест был спокойный, деловой, но Факторович, знавший ее не первый год, видел за этим спокойствием стальную пружину. Алла Александровна была из тех женщин, которые дважды не стреляют. Если уж она взяла следствие в свои руки, она доведет его до конца.
– Слушаю вас внимательно, Артем Аркадьевич, – произнесла она.
Факторович сделал такой же маленький глоток, поморщился – кофе был пережаренным – и поставил чашку.
– Алла Александровна, – начал он размеренно, как читал лекцию в университете, – в отделении полиции № 3 содержится гражданка Светлана Петровна Березка, задержанная по подозрению в соучастии в ограблении банка. Насколько мне известно, вы ведете это дело.
– Веду, – не стала отнекиваться Яровая. – И названная вами гражданка – мой единственный главный и свидетель, и обвиняемая. В одном лице, если хотите. Это бывает. Уголовный кодекс не запрещает человеку быть одновременно потерпевшим и подозреваемым, если есть достаточные на то основания.
– Насчет свидетеля полностью с вами соглашусь, – Факторович кивнул, признавая ее правоту. – А вот что касается обвиняемой... Здесь вы глубоко заблуждаетесь. Светлана Петровна была не соучастницей, а жертвой банды уголовника по кличке Муха и его подельников. И вам это прекрасно известно.
– Мне много что известно, – спокойно ответила Яровая. – Как следует из протокола, ни одного евро из украденного в банке у нее в квартире не нашлось. Ни в наличной форме, ни на счетах, ни в электронных кошельках. Даже лотерейных билетов и тех не куплено. Бедность, Артем Аркадьевич. Бедность, которая граничит с нищетой. Холодильник – три яйца и луковица. Шкаф – две куртки, одни джинсы, три кофты, все с чужого плеча, секонд-хенд. Книги. Много книг по медицине. И больше ничего.
– Вы рассуждаете, очевидно, что она могла деньги просто спрятать, – невозмутимо сказал Факторович, озвучивая то, что Яровая, без сомнения, сама думала. – По пути домой. В лесу закопать. Тетке в соседнем городе переслать. Вариантов придумать можно много, Алла Александровна, вы это знаете лучше меня.
– Знаю, – согласилась Яровая. – И мы это проверим. А вы, Артем Аркадьевич, не находите странным, что один из участников ограбления – рецидивист по кличке Шпон, тело которого позже было найдено в лесу с тремя пулевыми ранениями, одно из которых он получил во время ограбления, – являлся некоторое время законным мужем этой Светланы? И отцом ее ребенка? Артура Березкина, если мне не изменяет память,
Факторович не дрогнул. Он знал эту линию нападения – Яровая ударила именно туда, куда ожидалось.
– Не нахожу это странным, Алла Александровна. Люди женятся, разводятся. Светлана Петровна рассталась с Семёном Берёзкой задолго до ограбления. Они не жили вместе, не общались, ребенок отца не видел несколько лет. Это все документально подтверждается. Соседи, школа, выписки из полиции – в самом начале их совместной жизни было заявление о домашнем насилии, между прочим. Светлана Петровна писала заявление, но потом забрала, потому что боялась. Из-за этого и убежала от него, спрятавшись здесь, в Санкт-Петербурге. Но Шпон её нашёл.
– Боялась? – переспросила Яровая с легкой усмешкой. – Боялась человека, с которым потом пошла на дело вместе с Мусором, чтобы, как говорят в их среде, поднять бабла?
– Боялась за сына, – твердо сказал Факторович. – Что тут непонятного? Женщина с ребенком, без денег, без жилья – собственной квартиры у нее нет, она снимает. И бывший муж – уголовник, с богатым прошлым и связями в криминальном мире. Вы бы на ее месте не боялись?
Яровая отпила еще кофе. Молчала несколько секунд, размышляя.
– Артем Аркадьевич, – сказала она наконец, – я понимаю вашу позицию. Вы защищаете клиентку. Но давайте смотреть фактам в лицо. У нас есть ограбление, есть жертвы – охранник и кассир, а потом ещё Шпон. Есть похищенные деньги, весьма крупная сумма. Это всё логично. Но вы обратили внимание? Светлана приезжает домой на такси с ребенком, ложится спать. Вы понимаете, насколько это странно? Если бы вас взяли в заложники, вы бы, убежав, поехали домой? Вы бы не поспешили в полицию? Не спрятались у родственников? Не уехали бы в другой город?
– Я спрошу свою подзащитную, с чем это связано, – Факторович сохранял ледяное спокойствие. – Но, полагаю, она уже вам рассказывала о том, как им с сыном удалось ночью сбежать от бандитов. И о том, что они не побежали в полицию, потому что туда обращаются те, кто верит в правоохранительные органы. А Светлана Петровна, после того как ее бывший муж удрал из мест не столь отдалённых и спокойно стал жить в городе, после этого не очень-то доверяет людям в форме.
– Ну да, – Яровая поджала губы, и в ее голосе появилась металлическая нотка, – убежали, выскочили на трассу, вызвали по телефону такси... Только в деле указано, что звонили со стационарного телефона, находящегося в дачном массиве, по такому-то адресу. И звонившую звали Анна Максимовна Онежская, одинокая пенсионерка, проживающая там больше двадцати лет.
Факторович замер. Яровая, сама того не понимая, подошла к опасному краю.
– Тоже персонаж очень интересный, между прочим, – продолжала Яровая, и ее голос стал тише, почти заговорщицким. – Живет одна, пенсия крошечная – двадцать тысяч рублей в месяц. А дом вполне приличный, я бы сказала, очень даже. Газовое отопление, вода из артезианской скважины. Да-да, я по адресу навела справки. Прямо коттедж, а не дачный домик. Вы не находите это странным, Артем Аркадьевич? Откуда у одинокой пенсионерки с крошечной пенсией такие деньги? И почему она вдруг среди ночи впускает в свой дом двух перепуганных беглецов, поит их чаем, а потом вызывает им такси?
Факторович медленно поставил чашку на блюдце. Кофе остыл и стал горьким, как хинин.
– Вы хотите сказать, Алла Александровна, – произнес он, тщательно подбирая слова, – что Анна Максимовна Онежская каким-то образом связана с ограблением?
– Я пока ничего не хочу сказать, – Яровая подняла на него свои карие, совершенно непроницаемые глаза. – Просто сопоставляю факты и делаю выводы. Как следователь. И вы, как адвокат, должны понимать, что иногда вопросы важнее ответов. Ответы придут потом. А вопросы – они уже здесь.
Она достала из кармана платок, промокнула губы – хотя кофе не оставил на них ни следа – и положила платок обратно.
– Знаете, Артем Аркадьевич, – сказала она уже другим, более дружеским тоном, – я ведь не враг вашей подзащитной. Не ставлю перед собой целью посадить невиновного человека. Но не могу закрыть глаза на то, что в этом деле слишком много странностей и совпадений.
Факторович молчал.
– Если хотите, я расскажу вам свою версию событий.
– Будьте так любезны, Алла Александровна.
– Хорошо, слушайте. Некоторое время назад уголовник по кличке Шпон бежал из лагеря. Единственное место, куда он устремился, был Санкт-Петербург, поскольку уголовник узнал о том, где находятся его жена и ребенок. Он приехал к ним, но поскольку боялся попасться на глаза полиции, снял квартирку на окраине. Туда стала приезжать его жена с сыном, и они зажили той самой обычной тривиальной жизнью маленькой семьи. С той лишь разницей, что периодически Светлане Петровне приходилось возвращаться домой вместе с сыном, ну, чтобы соседи Шпона ничего лишнего не подумали. В какой-то момент глава этого семейства предложил своей супруге поучаствовать в одном очень прибыльном дельце, а именно ограблении банка. Разумеется, не в качестве человека с оружием, а так скажем, медсестры на подхвате. Мало ли что может случиться. Светлана Петровна согласилась, поскольку деньги обещали хорошие, и они мечтали вместе со своим супругом и сыном уехать куда-нибудь в теплые края.
– Звучит весьма заманчиво, – с легкой иронией оценил Факторович.
– Вы слушаете дальше. Там еще интереснее. Так вот, Светлана Петровна вместе со своим супругом оставили сына дома. У Шпона, разумеется. Мы предприняли некоторые меры, чтобы не волновался, а именно подсунули ребенку снотворное. Это, кстати, доказывает анализ его крови. Дальше они встретились с бандой Мухи и поехали грабить банк. Но там все пошло не так. Случилась перестрелка. Один из бандитов по кличке Бурда был убит. Шпон ранен. Первого пришлось бросить, второго забрали с собой, и Светлана прямо в машине начала оказывать ему первую помощь. Затем они все забрали Артура и поехали в лес, чтобы там укрыться на некоторое время. Далее оказалось, что спасти шпона не получится, и его устранили. Нет, нет, вы не подумайте, я не считаю Светлану Петровну виновной в убийстве своего мужа. Скорее всего, это сделал кто-то из ее подельников. Муха или Скок – их водитель. Затем они подожгли охотничий домик и стали искать новое место. А вот дальше самое интересное. Когда они добрались до дачного массива, Светлана Петровна попросила подельников ее отпустить. Сказала, что к ней какие могут быть претензии, она всего лишь мать-одиночка. Больше того, она убедила бандитов отдать ей все деньги, чтобы смогла их спрятать. Никто же на нее не подумает. Но она ошиблась. В том, что добралась до Онежской, прикинулась убежавшей заложницей и попросила вызвать такси.
– И где же в таком случае Муха и Скок?
– А вот это нам предстоит выяснить, – сказала Яровая. – Не удивлюсь, если окажется, что Берёзка, используя свои медицинские навыки, сумела устранить подельников, чтобы захватить все деньги.