Рамзес не испытывал никаких угрызений совести, прикончив ни в чем не повинного старика, которому не повезло увидеть его выходящим из лесной чащи. Порой он забирал жизнь и по менее значительному поводу. Не стоит винить его в излишней жестокости, ведь в его мире милосердие никогда не было в чести – либо ты, либо тебя. Какое-то время он еще раздумывал над случившимся, полагая, что стоило припрятать тело погибшего, чтобы никому в голову не пришло, что тот умер не случайно, но на это ушло бы слишком много драгоценного времени, которым он сейчас не располагал.
Ночь застала его на дороге. Он долго не решался останавливаться, думая пройти как можно больше и к утру достичь усадьбы Барона, но накопившаяся усталость взяла верх, и он был вынужден признать, что возраст диктует свои правила и ему не помешает небольшой перерыв, поэтому свернул с протоптанной дороги в небольшую дубраву, где мерзостной плесени оказалось меньше всего. Положил куртку прямо на землю и по-турецки уселся сверху, собираясь немного вздремнуть. Порой он предпочитал спать именно в такой позе, оставаясь в полной готовности. Обостренный слух тотчас бы возвестил об опасности, если бы поблизости раздался подозрительный звук, вырвав его из цепких лап сна. Заряженный карабин лежал на коленях и в случае опасности в два счета оказался бы у него в руках.
Некогда эта дубрава была совсем другой. Рамзес хорошо помнил шелестящие листья, которые трепал легкий ветер, древесный терпкий запах и аромат трав, что произрастали на полянке. Как жаль, что от всего этого великолепия остались только смутные воспоминания, тогда как сейчас ноздри щекотал терпкий гнилостный запах, вызывающий скорее тошноту. Прожилки плесени словно гигантская паутина оплели стволы дубов, листья уже никогда не появлялись на их пораженных ветках, зато по весне на коре набухали пакостные наросты, которые взрывались и выпускали в пространство миллиарды спор. За один сезон плесень умудрилась пожрать все деревья, превратив некогда цветущий парк в пустырь. Многие деревья просто не сумели приспособиться к такому соседству и быстро погибли, завалившись на бок и теперь догнивали в постоянной сырости.
Иногда к темному изваяния, которое в ночи представлял Рамзес, подползали гигантские сороконожки, но стоило им оказаться поближе, как они мгновенно меняли курс и старались убраться как можно дальше от человека. Конкретно этого человека. Будь на его месте кто-нибудь другой, они бы непременно попробовали его плоть на вкус, но только не Рамзеса. Для них он казался хуже чумы, хуже проказы. Плотоядные насекомые будто чувствовали некоторое родство с этим существом, полагая, что человеческого в нем почти ничего не осталось, разве что облик, но это скорей всего совсем ненадолго. Зазевавшееся насекомое пробежало по его ноге. Он ощутил легкое прикосновение крохотных лапок и улыбнулся, продолжая спать и зная, что эта тварь его точно не тронет.
Он проспал чуть дольше, чем планировал, открыв глаза, когда солнце поднялось уже достаточно высоко, и отругав себя, что утратил контроль над телом, констатировав, что его навыки уже не те, что прежде. С возрастом такое случалось со всеми, но он не все, поэтому стал костерить себя на чем стоит свет, мысленно радуясь, что ночь обошлась без каких-либо происшествий.
От неудобного сидения ноги немного затекли, поэтому пришлось потратить время на разминку. Завтраком послужил кусок вяленого мяса и несколько глотков обычной воды из ручья. Пока он жевал, то продолжал думать о Марике, хотя раньше никогда и ни о ком так не переживал. Было в ней нечто загадочное, что притягивало и заставляло неотрывно смотреть в бездонные глаза. Вот и сейчас он вспомнил ее взгляд и лёгкую полуулыбку, когда она провожала его в дорогу.
Покончив с трапезой, Рамзес забросил ремень карабина за спину и пошатываясь побрел в сторону угодий Барона. Прежний товарищ продолжал жить на широкую ногу, не собираясь ужимать себя ни в чем, несмотря на состоявшийся апокалипсис. Порой Рамзесу казалось, что сейчас он живет куда лучше, чем в прежние времена.
К счастью, на его пути больше не попадалось одиноких путешественников. На этот раз он не собирался никого убивать, просто не желал попадаться никому на глаза и если бы приметил незнакомца издалека, то спрятался бы, пропустив того. Но в этих местах с чужаками расправлялись куда быстрее, поэтому любой встреченный непременно бы оказался человеком Барона.
Всадника, довольно сносно сидевшего на коне, Рамзес заприметил задолго до того, как тот обнаружил его сам, и сейчас просто ждал, когда он подъедет поближе, пустив лошадь галопом по краю ржаного поля. Барон не терял времени даром и уже засеял некогда пустующие поля хлебом. Его всегда отличала деловая хватка.
В руках всадник держал автоматическую винтовку и явно готов был пустить ее в ход если придется. Конечно, можно было миновать все посты под покровом ночи и заявиться к хозяину усадьбы как снег на голову, огорошив его тем фактом, что его охрана никуда не годится, но это вполне могло разозлить Барона, а Рамзес не собирался портить с ним отношения. Не хватало еще заиметь в длинном списке своих врагов и его имени. Хотя внезапное появление выглядело бы очень эффектно.
– Кто такой? – следовало бы взять чужака на мушку, но всадник почему-то решил, что тот не представляет особой опасности, тем более, что его карабин висит без дела за спиной, даже не подозревая, что Рамзес вполне способен прикончить его голыми руками.
– К Барону в гости, – спокойно проговорил Рамзес, стараясь не делать резких движений и не нервировать охранника. – Он меня ждет.
Всадник на мгновение задумался, а когда до него, наконец, дошло кто предстал перед ним, то мужчина заметно напрягся и даже растерялся, не зная, как поступить, но, в конце концов, сумел взять себя в руки.
– Идите за мной, – охраннику следовало бы отдать гостю свою лошадь, а самому вести ее за поводья, но он оказался так шокирован, что все тотчас вылетело из головы. Рамзес усмехнулся, оглядывая мужчину с ног до головы, больше похожего на ковбоя или надсмотрщика за рабами, нежели на настоящего охотника за головами. Впрочем, он ведь действительно надзирал за людьми, работающими в поле, ведь в современном мире тракторы канули в Лету, а поля возделывать приходилось по старинке – с сохой, согнувшись в три погибели. От такой работы люди были не в восторге и наверняка мечтали улизнуть прочь, вот поэтому вооружённые охранники и маячили у них на виду, намекая, что не стоит совершать глупости.
Мужчина неловко покачивался в седле, и Рамзес сделал вывод, что тот совсем непривычен к такой работе, правда оружие держал вполне профессионально и явно умел им пользоваться. Не прошли они и сотни метров, как перед ними на окраине дороги стали вырастать шесты с нанизанными на ними человеческими головами. Одна из них оказалась довольно свежей, вероятно, казнь случилась совсем недавно.
– А это что за живая изгородь? – Рамзес кивнул в сторону шестов.
– Хозяин не любит, когда кто-то сует нос не в свои дела, – проворчал мужчина.
– И что сделал этот бедолага? – гость ткнул пальцем в свежую голову.
– Это садовник, – охранник смачно плюнул на землю, словно казненный некогда был его личным врагом, – слишком плохо стриг хозяйский газон перед усадьбой.
– Сурово, – он покачал головой, понимая, что за такую оплошность лишать человека жизни слишком несоразмерное наказание.
– Поделом, – не терпящим возражения тоном пробурчал всадник.
Рамзес не стал комментировать его слова, тем более, что шесты тянулись еще не одну сотню метров, правда большая часть из них оказалась увенчана человеческими черепами, до блеска вылизанными палящим солнцем. Он пытался сосчитать количество, но сбился на седьмом десятке, отметив про себя, что Барон стал крайне кровожадным и подозрительным, а значит с ним нужно держать ухо востро.
Усадьба располагалась на холме. К ней вела вымощенная булыжником дорога, да и само строение больше напоминало замок, чем большой дом. Здесь всадник распрощался с ним и посоветовал никуда не сворачивать, иначе другие охранники подумают, что он диверсант и просто пристрелят незнакомца.
– Благодарю, – Рамзес кивнул мужчине и стал подниматься на холм, заметив, как парочка охранников таится в придорожных кустах, но маскировка оказалась сработана из рук вон плохо, и он почти сразу вычислил их местоположение, а значит и расправится бы с ними смог в два счета. Они же, в свою очередь, напряженно провожали чужака суровыми взглядами, хотя наверняка знали кто он такой.
На крыльце уже мялся мужчина в камзоле, ожидая появления путника. Рамзесу пришлось подавить смешок, уж больно комично ожидающий смотрелся в такой чудной одежде, которая ему явно жала в плечах, ну а парик сидел на мужчине как воронье гнездо.
– Хозяин ожидал вас еще вчера, – Федор подобострастно склонился перед гостем.
– Неотложные дела, – бросил Рамзес, не собираясь оправдываться перед этим человеком и желая, наконец, встретиться с Бароном, чтобы выяснить причину своего срочного визита в его дом.
– Сейчас, хозяин отдыхает, но обязательно примет вас немного позже, – продолжил слуга, – а пока вы можете отдохнуть в своей комнате и привести себя в порядок ко встрече с ним.
– Передай Барону, что я не собираюсь злоупотреблять его гостеприимством, поэтому буду рад, если он примет меня прямо сейчас, иначе я просто уйду прочь, – он хладнокровно улыбнулся, прекрасно понимая, что перед ним разыгрывается обыкновенный спектакль, а сам Барон наверняка смотрит сейчас в окно и нагло ухмыляется, думая, что сумел унизить его.
– Ты же знаешь обо мне, – шепотом добавил он, – если я захочу, то войду в дом без приглашения и никто не сможет меня остановить.
Федор действительно был наслышан о госте, в том числе и о том, что Рамзес – превосходный убийца, поэтому проверять слухи на своей собственной шкуре не собирался, но, меж тем, жутко боялся передать его слова хозяину, понимая, что тот за такую дерзость вполне способен содрать с него кожу живьем. Он качнул головой, приняв решение и чуть не уронив злосчастный парик, и скрылся за дверью, обливаясь потом от охватившего его волнения. Барон оказался в гостиной у окна, как и предполагал Рамзес.
– Не утруждайся, я все слышал, – Барон небрежно махнул рукой слуге, – впусти его и скройся с моих глаз. С тобой я разберусь позже.
Федор пулей вылетел из комнаты, в два счета достиг входной двери и, растрёпанный словно взъерошенный воробей, снова предстал перед Рамзесом, отворяя перед ним широкую дверь и пропуская гостя вперед.
– Милости просим. Хозяин пересмотрел свои планы и готов вас принять сию минуту.
– Как ты это терпишь? – Рамзес окатил его холодным взглядом, но Федор даже не посмел взглянуть тому в лицо, боясь последствий и с его стороны.
– Ты все также нетерпелив, мой друг, – Барон встретил гостя почти на пороге, оставаясь от него на почтительном расстоянии. Рамзес хотел было протянуть ему руку, но вспомнил, что старый товарищ терпеть не может рукопожатий. – Давай присядем, ты наверняка устал с долгой дороги?
Хорошо, что Барон до сих пор не прознал, где укрывается Рамзес, иначе бы не стал так говорить, зная, что тот обретается всего в двух днях пути от его резиденции и вполне может навестить старого товарища в любой выбранный по желанию день. Не сказать, чтобы он пылал к нему большой любовью, но в молодости они совместными усилиями наделали много шума и пролили немало крови невинных жертв, правда полное осознание этого факта пришло многим позже.
Едва гость переступил порог, как мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке – уж больно чисто оказалось вокруг: пол устилали персидские ковры или натертый до блеска паркет, белоснежные стены без единого пятнышка, хотя дом топился дровами, мебель из карельской березы, мореного дуба и никакой пластмассы, словно хозяин в первую очередь думал исключительно о собственном здоровье. Великолепные картины украшали гостиную, но Рамзес не особенно разбирался в искусстве, полагая, что хозяин точно не украсил бы свой дом копиями, а значит перед ним предстали подлинники. Множество позолоченных канделябров с чуть желтоватыми свечами занимали углы, ими явно часто пользовались для освещения, а как иначе, ведь электричество в новом мире исчезло навсегда, правда опять же не для всех, но об этом позже.
Барон жестом призвал гостя идти за собой и первым уселся в кожаное коричневое кресло, которое с характерным скрипом приняло его тучную фигуру.
– Присаживайся, – пригласительно-настаивающим тоном произнес он, но через мгновение поморщился, указывая на карабин за его спиной, – ты бы не мог…
Рамзес хмыкнул, боясь, что после него придется отмывать обивку, снял карабин с плеча и пристроил рядом, ухнув в неудобное кресло, показавшееся чересчур мягким.
– Федор, – едва Барон произнес его имя, как слуга материализовался в дверях и по одному поклону понял, чего требует хозяин и уже через секунду поставил на небольшой столик перед ними бутылку янтарной жидкости и два бокала. Отпустив слугу, Барон самолично наполнил их и протянул один гостю, но тот лишь покачал головой.
– Ты же знаешь, я это не одобряю.
– А ведь правда, – он сделал вид, словно действительно забыл об этом факте, но Рамзес сразу распознал притворство, размышляя над тем, что за игру он затеял.
– Давай ближе к делу, – поторопил он Барона, прекрасно зная, как тому не по нутру излишняя спешка, просто хотелось хоть немного его позлить.
– Ты совсем не изменился, – снова начал издалека Барон, но ощутив неприятное жжение в области разрастающейся на животе плесени, невольно поморщился и продолжил, – я ожидал твоего визита немного раньше, а за это время обстоятельства немного изменились.
– Это так важно? – Рамзес внутренне напрягся, но ни один мускул на его лице не дрогнул.
– Скажем так, люди, которым я дал определенное задание – облажались, но сделали это настолько филигранно, что не сумели запороть миссию в целом, – он вздохнул, – в общем мне нужен человек, который исправит положение.
– Нужно прибрать за кем-то? – Рамзесу совсем не нравилось, что Барон хочет втравить его в какую-то темную историю.
– Лишь отчасти, – Барон совсем не хотел рассказывать ему всю правду, но полагал, что утаить часть истории тоже станет крайне сложно, но знать всего ему было вовсе не обязательно – достаточно и полуправды, – ты ведь наслышан о противостоянии между южными и северными форпостами?
– Мне нет дела до чужих войн, мне хватает своих, – напомнил Рамзес, ведь охота на него самого так и не закрылась.
– Понимаю, – наемнику на мгновение показалось, что в тоне Барона сквозит настоящее сочувствие, так не присущее этому жестокому человеку, – но дело в том, что противостояние готово вот-вот вылиться в горячую фазу и северяне решили идти ва-банк, застать врага врасплох и полностью разбить.
– Предлагаешь мне вступить в армию южан? – он еще не понимал к чему тот клонит.
– Хотел бы я на это посмотреть, – усмехнулся хозяин, – но все гораздо проще. Северный форпост отрядил в один из крупных городов южан группу людей, которые должны были доставить смертоносно оружие прямо в логово врага, поэтому я решил вступить в игру и перехватить это оружие.
– И с чем мы имеем дело? – Рамзес немного заинтересовался, но пока решил не выдавать своих чувств.
– Группа наёмников должна была перехватить груз, но потерпела неудачу, – всего лишь на мгновение Барона обуяла ярость, но он сумел взять себя в руки и справился с гневом, – они смогли уничтожить группу сопровождения, но позже выяснилось, что груза с ними не оказалось.
– И как это понимать? Думаешь, они тебя кинули?
– Сначала мне тоже так показалось, но они слишком тупоголовые, чтобы провернуть нечто подобное, – Барон отхлебнул из своего бокала и продолжил, – эти идиоты упустили одного человека, который и оказался хранителем груза.
– Что за оружие?
– В этом-то и вся загвоздка, – Барон щелкнул пальцами и заерзал на месте, – мой источник навел только на группу сопровождения. Что именно они несли он доподлинно не знает, но клятвенно уверял меня, что ничего более страшного в мире на сегодняшний день не существует.
– Ерунда какая-то, – смутился Рамзес, – такую ценную вещицу должна сопровождать целая армия, а не группа…
– Изначально так и планировалось, но ребята не захотели привлекать внимание, – уточнил Барон, – видимо хотели доставить его по-тихому и сравнять городок с землей.
– Значит твои гаврики положили группу и им все сошло с рук? Неужели северяне не отрядили помощь, когда поняли, что связь группой потеряна?
– В этом деле есть определенные странности, и я хочу, чтобы ты в этом разобрался, – он залпом допил содержимое бокала и грохнул им об стол, будто хотел таким образом поставить точку.
– Выглядит как ловушка, – тотчас отреагировал Рамзес, – уверен, что наёмники захватили оружие, но не спешат тебе его возвращать.
– Такое возможно, но маловероятно, тем более, что мой источник полностью уверен, что один из членов группы до сих пор жив и прямо сейчас направляется в город вместе с грузом, тогда как эти охламоны в растерянности ждут меня в условленном месте, не зная, что делать дальше.
– Нужна полная ликвидация? – Рамзесу было плевать на жизни каких-то наймитов, особенно если это поможет погасить долг перед Бароном раз и навсегда, тем более убивать – дело привычное.
– Это подождет. В первую очередь, меня интересует груз, если ребята покажутся тебе толковыми, то можешь привлечь их к работе, ну а если нет, то…
– Можешь не продолжать, – Рамзес всерьез призадумался, уж больно много белых пятен оставалось в этой истории, – куда именно двигается объект?
Барон будто ждал этих слов и расстелил перед Рамзесом довольно подробную карту, после чего ткнул пальцем в поселение, обозначенное на ней красным кружком, потому как все старые города давно исчезли или стали заброшенными и чересчур опасными для жизни.
– Сюда, – Барон поднял глаза и встретился с холодным взглядом убийцы, который все мгновенно понял.
– Чтобы добраться до этой трассы пешком, мне понадобится неделя, но за это время груз уже будет в нужном месте и вся затея потеряет всякий смысл, так что…
– О, об этом не беспокойся, – поспешил заверить его собеседник, – ты окажешься там быстрее, чем думаешь.
– Лошади? – забеспокоился Рамзес, раньше ему никогда не приходилось ездить в седле и начинать совсем не хотелось.
– Круче, – усмехнулся Барон, – но сначала мне нужно твое согласие.
– У меня есть только одно условие, – Рамзес выдержал паузу.
– Полагаю, я догадываюсь о чем пойдет речь, – хозяин усадьбы сально улыбнулся, думая, что способен угадать ход его мыслей.
– После этого дела я ухожу на покой. Окончательно и бесповоротно.
– Хочешь зарыть свой талант в землю? – Барон ожидал от него чего-нибудь эдакого, но не думал, что убийца вдруг решит завязать. Обычно такие люди заканчивали совсем по-другому, иначе говоря – умирали совсем не от старости в теплой постели, впрочем, несчастный случай с лёгкостью можно подстроить чуть позже, когда дело будет сделано, уж он об этом сумеет позаботиться.
– Сомнительный талант, – покачал головой Рамзес, отдавая себе отчет, что Барон не способен так просто от него отвязаться, а значит следует придумать безупречный план, который убедит его, что Рамзеса больше нет в живых и он больше не топчет эту грешную землю, но думать об этом сейчас было слишком рано, еще неясно как обернется дело с поисками груза.
– Впрочем, не мне тебе говорить о твоих талантах, если хочешь уйти на пенсию – так тому и быть, но мне бы не хотелось, чтобы наше плодотворное сотрудничество прерывалось.
– «Еще бы» – воскликнул внутри себя Рамзес, – «кто бы отказался от такого подарка судьбы, как ручной киллер!».
– По рукам, – он снова не стал протягивать хозяину руку, зная, что тот все равно ее не пожмет, а между ними возникнет неловкость, – мне нужно обмундирование, оружие и провиант, а также средство передвижения, но предупреждаю сразу – на коня я не залезу, учти.
– Лошадь тебе не пригодится, – поспешил заверить его Барон, – уже завтра утром ты окажешься на месте. Не переживай – тебе понравится. А пока Федор отведет тебя в комнату, где ты можешь отдохнуть, помыться и выспаться, а завтра утром – в путь.
Рамзес тяжело поднялся, кожаное кресло приятно скрипнуло, напомнив о том времени, когда в его личном автомобиле был кожаный салон. Федор снова оказался рядом, хотя всего мгновение назад в комнате точно никого не было. Он хотел было схватить карабин, чтобы помочь гостю в переноске поклажи, но тот окатил его таким ледяным взором, что слуга невольно отпрянул, решив, что Рамзес и сам справиться со своей ношей. Они поднялись по винтовой лестнице на этаж выше, прошли по длинному коридору, устланному мягкой бежевой дорожкой и оказались у дверей комнаты для гостей. Слуга распахнул перед мужчиной белоснежную дверь и тот оказался в настоящем гостиничном номере, за исключением того, что вместо электрических лампочек повсюду стояли канделябры со свечами, а вода не текла из крана, а покоилась в кувшине на прикроватном столике рядом с небольшим медным тазиком, начищенным до блеска. Застланная свежим бельем постель поражала своими размерами. Рамзес уже и не помнил, когда спал в нормальной кровати с подушками и одеялом, обычно проводя ночи в лесной глуши на пучке соломы. В смежной комнате дымилась наполненная горячей водой ванна, призывно манившая его окунуться в сию купель и избавиться от той грязи, что накопилась на нем за последние месяцы без мытья, если не брать в расчет купания в холодном ручье без мыла и мочалки.
– Если что-то потребуется, то просто дерните за этот шнурок, – слуга указал на пеструю ленту в изголовье кровати и у спешно удалился, оставляя гостя наедине со всем этим великолепием.
Впору было удивиться, как Барону удалось жить в такой роскоши, когда весь мир буквально загибался от голода и нищеты. Впрочем, Рамзес поймал себя на мысли, что сам бы он ни за какие коврижки не стал обитать в подобном месте, давно изжив в себе страсть к роскоши и комфорту, хотя признаться откровенно, таковой он почти и не имел. Несмотря на это, он довольно радостно избавился от опостылевшей пыльной одежды и забрался в горячую воду, блаженно вытянув ноги. Обнаружив рядом на стуле кусок мыла и шампунь, принялся остервенело отдраивать свое поджарое тело, растирая кожу мочалкой до красноты, и вскоре обнаружив, что прозрачная вода окрасилась в черный цвет. Обтерев себя полотенцем и спустив воду, Рамзес неожиданно ощутил приятную легкость и истому и позволил себя на миг расслабиться, почувствовав себя в безопасности и покое. Но это состояние длилось совсем недолго. Не стоило забывать, что радушный хозяин усадьбы все равно оставался монстром и ничто не могло поколебать его мнения об этом.
В полотняном шкафу обнаружилась самая разнообразная одежда, включая и женскую. Рамзес решил, что хозяин усадьбы не станет жаловаться на его своеволие и выбрал из имеющихся тряпок более-менее подходящие вещи, облачившись в футболку, штаны защитного цвета и выбрав вполне неплохой свитер грубой вязки, если придется коротать особо холодную ночь, то он явно пригодится. Заприметив зеркало, обратил внимание на отросшие волосы на голове, поэтому вооружился ножницами и безжалостно обкорнал свои патлы. Получилось не слишком аккуратно, но зато теперь волосы не лезли в глаза.
Время перевалило за полдень и вскоре в дверь его комнаты раздался стук, выхватив гостя из легкой дремы, когда он попытался прикорнуть на мягкой кровати и обнаружил, что это оказывается не так просто после жёсткой постели в лесу, но, все же, удалось немного поспать и даже увидеть какой-то сон, который теперь не мог припомнить.
– Открыто, – ответил на стук Рамзес, продолжая валяться на кровати прямо в одежде и не испытывая по этому поводу ни малейших угрызений совести.
– Желаете отужинать здесь или спуститесь вниз? – Федор только сунул голову в приоткрывшуюся дверь, не желая заходить в комнату и лишний раз нервировать гостя.
– А что у вас сегодня в меню? – вяленое мясо ему ежу и самому порядком надоело, поэтому хотелось поинтересоваться, чем Барон потчует знатных персон типа него самого.
– Жареный стейк, отварной картофель, свежий хлеб и молоко, а также…, – но Рамзес не стал слушать дальше, прервав слугу.
– Давай того, что только что назвал и спускаться я пока не намерен. Поем прямо здесь.
Буквально через десять минут Федор принес пищу на подносе, где помимо прочего лежали и столовые приборы. Водрузил блюдо на столик у окна и тихонько удалился, пообещав забрать посуду через час, когда гость управится с едой. От мяса поднимался призывный пар, а аромат щекотал ноздри. Давно позабытые запахи растравили такой зверский аппетит, что Рамзес набросился на еду как зверь, не успевая толком прожевать. Мясо оказалось просто восхитительным, картошечка рассыпчатой и сдобренной сливочным маслом, молоко буквально таяло во рту, а свежий хлеб поднимал вкусовые рецепторы на недосягаемую высоту. Последний раз он отужинал так хорошо в ресторане, буквально за пару дней до начала печальных событий в мире, и уже давно позабыл вкус всех этих изысков, которыми данные продукты теперь несомненно являлись. Да-да, даже обыкновенную картошку вырастить стоило немалого труда, ведь проклятая проказа так и норовила уничтожить побеги только взошедшего овоща, а уж о пшенице вообще лучше умолчать.
Несмотря на то, что Рамзес довольно быстро расправился с трапезой и снова улегся на кровать в ожидании, когда Барон позовет его обсудить детали миссии, он невольно возвращался мыслями к этому самому Федору, не представляя, что должен из себя представлять человек и в какой оказаться передряге, чтобы самовольно, по своему желанию позволить себя так закабалить. Наверняка некий должок требовал откупа, впрочем, он и сам оказался в незавидном положении, не в состоянии отказать Барону фактически в любой, даже самой безумной просьбе. Выходит, что между ним и слугой действительно было много общего и ему вдруг стало по-человечески его жаль, о чем он хотел сказать Федору, когда тот явиться забирать посуду, но он по неведомой причине все не шел.
Стало вечереть, а грязная посуда все еще ждала своего часа на столике у окна. Рамзес даже немного забеспокоился, зная, как Барон вышколил своих людей и точно бы не потерпел подобного беспорядка, но ему совсем не хотелось подставлять Федора, который попросту мог забегаться и позабыть про некоторые свои обязанности. До его слуха внезапно донесся посторонний шум, некая суета, возникшая в доме. Он отчётливо услышал зычный голос Барона, распоряжавшегося своими подданными, и он казался очень гневным.
Спустя некоторое время дверь в комнату распахнулась, и запыхавшийся Барон застал Рамзеса сидящим на стуле у окна и наблюдавшим закат.
– Этот стервец сбежал! – безо всяких предисловий выпалил Барон. В его руке Рамзес заметил автоматическую винтовку. – Голову оторву!
– Кто сбежал? – Рамзес уже догадывался о беглеце, но желал услышать его имя от хозяина усадьбы.
– Федор! Да не один. Взял с собой этого идиота фельдъегеря! – казалось, что Барон действительно огорчен, будто не смог бы в два счета найти замену слуги из своих верноподданных.
– Фельдъегеря? – Рамзес удивленно поднял брови, совсем позабыв про человека, заведовавшего голубиной почтой и пропадавшего днями и ночами на голубятне Барона.
– Не знаю на кой черт за ним увязался Демьян, но когда поймаю, то им обоим несдобровать, – злился разочарованный хозяин. – Я чего зашел-то – поохотиться не желаешь?
– На беглецов? – он отрицательно помотал головой. – Это как-нибудь без меня.
– Уверен? – Барон явно настаивал, но Рамзес не собирался перед заданием мотаться по окрестным лесам и болотам, чтобы Барон мог утолить свою жажду власти и поквитаться с теми, кто посмел послать его куда подальше.
– Я лучше отосплюсь по-человечески прежде чем выдвигаться за грузом, – безапелляционно заявил гость.
– Как знаешь, – сквозь зубы выдавил Барон и хлопнул дверью, заставив Рамзеса улыбнуться и мысленно записать одно очко на свой счет.
Он наблюдал как спешно собирался карательный отряд. Несколько вооруженных всадников во главе с Бароном зажигали факелы, собираясь устроить настоящую охоту на беглецов. Рамзес был практически уверен в том, что у тех нет ни единого шанса скрыться от погони и к утру они наверняка умрут. Он вернулся в кровать, вытянул ноги и заснул.
Проснуться вновь его заставил шум, раздававшийся снаружи, поэтому пришлось подниматься и смотреть самому в чем дело. Солнце едва показалось над горизонтом, а все пространство перед усадьбой утопало в густом тумане, где можно было различить фигуры охотников, сновавших туда-сюда перед двумя людьми со связанными руками, которые стояли на коленях перед Бароном, склонив головы. Он пружинисто расхаживал из стороны в сторону, хлопая ногайкой по голенищу сапога. Видимо решая, что делать с незадачливыми беглецами, так и не сумевшими покинуть пределы его угодий. Рамзес тихонько приоткрыл окно, чтобы услышать, что происходит внизу и тотчас до его ушей донесся разъярённый голос хозяина усадьбы.
– Мерзопакостные твари, – накручивал себя Барон, – проклятые упыри, нахлебники… Думали, что можно так просто взять и сбежать от меня? После всего того добра, что я для вас сделал. Вы двое решили меня так отблагодарить? Если с Федором еще все более-менее понятно, то ты, – Барон нагайкой поднял лицо Демьяна за подбородок, – какого черта ты поперся вместе с ним?
Демьян молчал, боясь посмотреть Барону в глаза, желая, чтобы все побыстрее закончилось и он, наконец, смог бы спокойно умереть, но, кажется, Барон, задумал нечто иное.
– Ах, Федя, – слуга поднял красные глаза, смотря на него с ненавистью, которую раньше вообще никак не выказывал, искусно пряча глубоко внутри, – и чего тебе не хватало?
– Вот, – один из охранников сунул в руку Барона топор.
– Клади сюда свою руку, – приказал Барон, кивая Феде на большой камень у дороги, – ту, которая с плесенью, хочу даровать тебе отпущение грехов.
Федор замотал головой, понимая, что сейчас произойдет нечто ужасное. Завопил и хотел броситься бежать, но сильные руки охранника ловко поймали его и потащили к камню, водрузив его конечность в перчатке на холодную шершавую поверхность гранита. Без раздумий Барон поднял топор и быстро опустил его на руку слуги. Раздался жуткий истошный вопль, который никак не мог принадлежать человеку, а Федор с обрубком уже валялся в пыли, катаясь по земле и визжа от боли. Кровь из раны заливала дорожку к дому, заставляя Барона поморщиться от брезгливости.
– Уберите этот мусор с глаз долой, – охранники тотчас подхватили бедолагу под мышки и куда-то поволокли.
– Ну, а что мы с тобой будем делать? – палач склонился над Демьяном, но лицо мужчины ничего не выражало кроме покорности судьбе. – Знаю, что смерти ты не боишься, поэтому…
Он щёлкнул пальцами и на дворе появилось еще одно действующее лицо – женщина, которую за руку приволок всадник, встреченный Рамзесом накануне.
– Приглянулась тебе моя Марфушка? Ничего не говори – сам знаю, – Барон пакостно улыбался, глядя как изменилось выражение лица фельдъегеря и как тот неожиданно попытался подняться на ноги, но его тотчас ударили в спину, чтобы он оставался коленопреклонённым.
– Согласен, ничего баба. Ладная. Мягкая да податливая как тесто, – он ущипнул ее за пухлый зад, и женщина невольно вскрикнула. – Хочешь, я тебе ее подарю?
Демьян ненавидяще смотрел на упивающегося своей властью упыря.
– Хочешь? – он схватил ее за волосы и пригнул к земле, ухватил за пухлый подбородок и смачно поцеловал девку в щеку. – Сладкая.
Бросил ее к ногам Демьяна и поставил сапог ей на поясницу, пригибая к земле, чтобы та не смела подняться.
– Так бери распутницу, – он молниеносно выхватил из-за пазухи пистолет и выстрелил ей в голову, та даже не успела ничего понять и уже мертвая распласталась перед подвывающим Демьяном, который в мгновение ока разорвал путы на руках и бросился к телу Марфы.
От такого напора Барон даже оторопел, думая, что тот накинется на него, но вместо мести, мужчина прижался к девичьему телу и скулил как побитая дворняжка.
– Ну и мужики пошли, – Барон плюнул под ноги, тотчас потеряв интерес к экзекуции.
– Бабу в землю, идиота в каземат, – распорядился палач, неожиданно почувствовав на себя чей-то тяжелый взгляд и подняв глаза на усадьбу, но в окнах второго этажа никого уже не было.