Дождь лил как из ведра. Нина стояла у свежей могилы и смотрела, как гроб опускают в землю. Рядом всхлипывал муж — Игорь. С другой стороны стояла его сестра с мужем. Все в чёрном, все скорбные. Все ждали, что будет дальше.
Свекровь — Валентина Петровна — умерла внезапно. Сердце. Врачи сказали — инфаркт. Пришла домой, выпила чай, легла спать и не проснулась. Ей было шестьдесят три.
Нина не любила свекровь. Та всегда была холодной, требовательной, никогда не принимала её в семью. Но сейчас, стоя у могилы, Нина чувствовала не злость, а пустоту. Жизнь уходит быстро. Обиды остаются. А потом уже поздно что-то менять.
— Прах ты и в прах возвратишься, — сказал священник.
— Аминь, — ответили все хором.
Люди начали расходиться. Кто-то подходил к Игорю, пожимал руку, говорил дежурные слова. Нина стояла в стороне, держа за руку семилетнюю дочь Алису.
— Мам, а бабушка теперь на небе? — спросила девочка.
— Да, солнце.
— А она видит нас?
— Видит.
— Она рада, что мы пришли?
— Наверное.
Нина не была уверена. При жизни свекровь не любила внимания. Не любила, когда кто-то вторгался в её личное пространство. Скорее всего, она бы сказала: «Зачем вы пришли? Зря потратили время».
— Поехали домой, — сказал Игорь, подходя к жене. — Устал.
— Поехали.
Они сели в машину. Игорь за руль, Нина с Алисой сзади. Дождь всё не прекращался.
— Как думаешь, что она завещала? — спросил Игорь, не глядя на жену.
— Откуда я знаю. Мы не обсуждали.
— Наверное, квартиру нам. И дачу. И деньги.
— Наверное, — согласилась Нина, хотя внутри шевельнулось сомнение.
Валентина Петровна была богата. Огромная трёхкомнатная квартира в центре, дача в престижном посёлке, счёт в банке — говорили, больше десяти миллионов. Игорь был единственным сыном. Кому ещё она могла оставить состояние?
— А если она оставила всё приюту? — вдруг сказала Нина.
Игорь резко затормозил.
— Что? Какому приюту?
— Она часто ездила в приют для бездомных на окраине. Волонтёрила там. Помогала.
— Ты бредишь, — Игорь покачал головой. — Она была жадной. Она даже мне лишней копейки не давала. Какой приют?
— Не знаю. Просто подумала.
— Не думай глупости. Всё достанется нам. Мы её семья.
Нина промолчала. Она не была уверена. В последние годы свекровь изменилась — стала тише, задумчивее. Она реже звонила, реже приходила в гости. А когда приходила, подолгу сидела на кухне, пила чай и молчала. Нина думала, что это старость. А может, это было что-то другое.
***
Через неделю состоялось оглашение завещания. Нина и Игорь пришли в кабинет нотариуса — старую женщину с острым взглядом и железными руками.
— Садитесь, — сказала нотариус. — Завещание гражданки Валентины Петровны Зарецкой было составлено два года назад. Присутствовали два свидетеля. Всё оформлено законно.
— Мы готовы, — сказал Игорь, нетерпеливо потирая руки.
Нотариус открыла конверт, достала документ.
— «Я, Валентина Петровна Зарецкая, завещаю всё своё движимое и недвижимое имущество, а именно: квартиру по адресу... дачу по адресу... денежные средства в размере 11 300 000 рублей...»
— Всё нам? — перебил Игорь.
— Не перебивайте, — строго сказала нотариус. — «...завещаю благотворительному фонду "Тёплый кров" для бездомных людей. Моему сыну, Игорю Валентиновичу Зарецкому, и его жене, Нине Андреевне Зарецкой, завещаю один рубль — каждому».
Тишина. Нина слышала, как бьётся её сердце. Игорь побелел как мел.
— Что? — прошептал он. — Что вы сказали?
— Ваша мать оставила вам по одному рублю, — повторила нотариус. — Всё остальное — фонду для бездомных.
— Это ошибка, — Игорь встал. — Она не могла так поступить. Я её сын! Единственный сын!
— Документ заверен надлежащим образом, — нотариус протянула бумагу. — Можете ознакомиться.
Игорь выхватил завещание, прочитал. Потом перечитал. Потом швырнул на стол.
— Она была невменяема! — закричал он. — Она была старой, больной! Я оспорю!
— Можете попробовать, — спокойно сказала нотариус. — Но завещание составлено в присутствии двух свидетелей — врача-психиатра и социального работника. Они подтвердят, что Валентина Петровна была в здравом уме.
— Подкупленные свидетели!
— У вас нет доказательств.
Игорь схватил со стола завещание и выбежал из кабинета. Нина осталась сидеть, глядя на нотариуса.
— Вы знали её, — тихо сказала Нина. — Почему она так поступила?
— Она была мудрой женщиной, — ответила нотариус. — И у неё были причины.
— Какие?
— Это не мне рассказывать. Спросите у мужа.
Нина встала, взяла свою копию завещания и вышла.
На улице Игорь стоял у машины, курил — хотя бросил пять лет назад. Руки его тряслись.
— Ты знал? — спросила Нина. — Что она собиралась так поступить?
— Нет, — он выдохнул дым. — Я ничего не знал.
— Почему она так сделала?
— Потому что она была сумасшедшей!
— Нотариус сказала — она была в здравом уме.
— Нотариус — дура.
— Игорь, — Нина подошла ближе. — Что ты скрываешь?
Он посмотрел на неё, и в его глазах был страх.
— Ничего, — сказал он. — Я ничего не скрываю.
— Врёшь.
— Не начинай.
Он сел в машину, хлопнул дверью. Нина осталась стоять на улице под дождём.
Она знала: Игорь врёт. Он всегда врал, когда боялся. А сейчас он боялся по-настоящему.
***
На следующий день Нина поехала в приют. Один адрес — окраина города, старая промзона, серые здания. Долго плутала по ухабистым дорогам, пока не нашла.
Приют оказался большим — два этажа, свежевыкрашенный забор, ухоженный двор. На воротах висела табличка: «Благотворительный фонд "Тёплый кров". Вход свободный».
Нина толкнула калитку. Во дворе играли дети — трое мальчишек гоняли мяч. Женщина в синем халате развешивала бельё.
— Здравствуйте, — сказала Нина. — Я ищу директора.
— Директор в кабинете, — женщина кивнула на дверь. — Второй этаж, третья дверь.
Нина поднялась по скрипучей лестнице. Коридор пах хлоркой и супом. Из комнат доносились голоса.
Она постучала в третью дверь.
— Войдите.
В кабинете сидела женщина лет сорока — светлые волосы, уставшие глаза, простой свитер. На столе — кипа бумаг.
— Здравствуйте, я Нина Зарецкая, — сказала она. — Невестка Валентины Петровны.
Женщина подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — узнавание? страх?
— Я знаю, кто вы, — сказала она. — Меня зовут Елена. Я директор этого приюта.
— Вы знали мою свекровь?
— Да, — Елена кивнула. — Она была нашим самым щедрым благотворителем. И другом.
— Она завещала вам всё своё состояние.
— Я знаю. Нотариус звонила.
— Почему она так поступила? Почему не оставила ничего сыну?
Елена помолчала. Потом встала, подошла к окну.
— Ваша свекровь была необычной женщиной, — сказала она. — Она многое видела. Многое пережила.
— Что именно?
— Это не мне рассказывать, — Елена повернулась. — Спросите у мужа.
— Он молчит.
— Тогда спросите у неё.
— Она умерла.
— Её вещи остались. Дневники, письма, фотографии. Поищите.
Нина почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Вы знаете, что она скрывала?
— Я знаю, почему она помогала бездомным, — Елена подошла к столу, достала старую фотографию. — Вот. Посмотрите.
На снимке была молодая женщина — лет двадцати, красивая, с длинными тёмными волосами. Она держала на руках маленького мальчика. Рядом стоял мужчина — высокий, с бородой, в грязной одежде.
— Узнаёте? — спросила Елена.
— Нет.
— Это Валентина Петровна. Молодая. С сыном — вашим мужем. И её мужем — Николаем.
— Свёкром? Я думала, он умер.
— Он умер. Но не тогда, когда вам сказали. Он умер позже. И не в больнице.
— Где?
— На улице. Он был бездомным.
Нина села на стул. Ноги не держали.
— Что?
— Ваш свёкор, Николай Зарецкий, был алкоголиком. Он пил годами, потерял работу, бизнес, семью. Валентина Петровна выгнала его, когда вашему мужу было пять лет. Сказала, что он умер.
— Зачем?
— Стыдно было. Она была из приличной семьи, с хорошим образованием. Не могла признаться, что её муж — бомж.
— И он жил на улице?
— Да. Десять лет. А потом... потом она нашла его. В подвале. Он умирал от цирроза печени.
— Она помогла ему?
— Попыталась. Положила в больницу, оплатила лечение. Но было поздно. Он умер через месяц.
— И она чувствовала вину?
— Огромную, — Елена села напротив. — Она говорила мне: «Я выгнала его, как собаку. Я сказала сыну, что он умер. Я лишила их обоих права проститься».
— Поэтому она помогала бездомным?
— Поэтому она завещала всё приюту. Чтобы искупить вину. Чтобы её деньги пошли тем, кого она когда-то предала.
Нина закрыла лицо руками.
— Почему Игорь не сказал мне?
— Потому что он не знает, — ответила Елена. — Валентина Петровна скрывала это от него всю жизнь. Он думает, что отец умер, когда ему было пять. От рака.
— Он не знает, что отец был бомжом?
— Не знает. И она просила меня не говорить.
— А я? Почему вы сказали мне?
— Потому что вы пришли. Потому что вы ищете правду. Потому что кто-то должен её знать.
Нина встала. Взяла фотографию.
— Можно, я возьму?
— Да. Она ваша.
Нина вышла из приюта, села в машину. Дождь всё лил. Она смотрела на снимок — молодая свекровь, маленький Игорь, и мужчина, которого она выгнала умирать на улицу.
— Господи, — прошептала она. — Как жить с этим?
***
Дома Игорь сидел в гостиной, смотрел телевизор. Пустые бутылки из-под пива стояли на столе.
— Ты пил? — спросила Нина.
— Немного.
— Мы должны поговорить.
— О чём?
— О твоём отце.
Игорь выключил телевизор.
— Что — отец?
— Он не умер от рака, когда тебе было пять.
— Откуда ты знаешь?
— Я была в приюте. Директор показала мне фотографию.
Нина протянула снимок. Игорь взял, посмотрел.
— Это он, — тихо сказал он. — Я помню его. Смутно.
— Он был бездомным, Игорь. Твоя мать выгнала его на улицу, когда тебе было пять. Он жил в подвалах, пил, болел. Она нашла его через десять лет, но было поздно.
— Это ложь, — Игорь встал. — Ты врёшь.
— Посмотри на фотографию. Он в грязной одежде, небритый, больной. Твоя мать стоит рядом в дорогом пальто. Они не вместе. Она пришла к нему в приют.
— Какой приют?
— «Тёплый кров». Тот самый, которому она завещала всё.
Игорь сел обратно. Он смотрел на снимок и молчал.
— Она выгнала его, — повторила Нина. — А потом всю жизнь пыталась искупить вину. Помогала бездомным. Строила приюты. Потому что чувствовала себя виноватой.
— Почему она не сказала мне?
— Боялась, что ты возненавидишь её. Боялась, что ты узнаешь правду об отце.
— А правда — что он был бомжом?
— Правда — что она выгнала его умирать на улицу, — жёстко сказала Нина. — Твой отец мог бы жить. Мог бы лечиться. Но она не захотела. Ей было стыдно.
— Не смей так говорить о моей матери!
— Твоя мать была не святой, Игорь. Она сделала ужасную вещь. И пыталась это исправить. Но исправить нельзя.
— Ты не понимаешь.
— Что я не понимаю?
— Она была одна. С маленьким ребёнком. Без денег, без работы. Он пил, унижал её, бил. Она боялась его.
— Ты знал об этом?
— Я помню, — голос Игоря дрогнул. — Я помню, как он кричал. Как бил её. Как разбивал посуду. Я боялся его.
— Поэтому она выгнала его?
— Поэтому она спасла себя и меня, — Игорь заплакал. — Она не хотела, чтобы я рос в этом аду. Она выбрала меня.
— И она сказала, что он умер.
— Потому что так было легче. Для всех.
— А для него? Для твоего отца?
— Он заслужил, — жёстко сказал Игорь. — Он был монстром.
Нина молчала. Она не знала эту сторону истории. Не знала, что свёкор был жестоким. Не знала, что свекровь спасала себя и сына.
— В приюте мне не сказали об этом, — тихо сказала она.
— Потому что они не знают, — Игорь вытер слёзы. — Она никогда не рассказывала. Даже там, где помогала. Она говорила, что просто хочет делать добро.
— А правда?
— Правда — что она чувствовала вину. Не за то, что выгнала его, а за то, что ненавидела его. Она говорила: «Я должна была простить его. Но не смогла».
Нина села рядом, обняла мужа.
— Ты знал о завещании? — спросила она.
— Нет. Но догадывался. Она часто говорила: «Деньги — зло. Я отдам их тем, кто нуждается».
— А мы? Мы нуждаемся.
— Она не считала. Она думала, что мы справимся сами.
— Справимся, — сказала Нина. — Но обидно.
— Обидно, — согласился Игорь. — Но это её выбор. Я не буду оспаривать.
— Почему?
— Потому что она заслужила право распоряжаться своими деньгами. И потому что я не хочу воевать с мёртвыми.
Нина обняла его крепче. Она не ожидала такого от мужа. Он всегда был жадным, меркантильным. Но сейчас он был другим — взрослым, мудрым.
— Я горжусь тобой, — сказала она.
— Не гордись, — он покачал головой. — Просто устал бороться.
***
Через несколько дней Нина поехала разбирать квартиру свекрови. Она хотела найти дневники, о которых говорила Елена.
Квартира была большой, но пустой. Свекровь не любила лишних вещей. Минимум мебели, белые стены, несколько картин.
Нина прошла в спальню. На комоде стояла шкатулка из красного дерева.
Она открыла. Внутри лежали письма, фотографии, старая заколка.
И дневник. Толстая тетрадь в кожаном переплёте.
Нина села на кровать, открыла первую страницу.
«15 мая 1985 года. Сегодня я выгнала Николая. Он пришёл пьяный, разбил зеркало, ударил меня. Игорь видел всё. Он плакал. Я сказала сыну, что папа уехал в командировку. Он поверил. Я не знаю, как жить дальше».
Нина перелистнула дальше.
«3 июня 1985 года. Я сказала Игорю, что папа умер. Он плакал три дня. Я ненавижу себя за эту ложь. Но правда хуже».
«12 сентября 1990 года. Я узнала, что Николай жив. Он живёт в подвале на окраине. Пьёт, болеет, просит милостыню. Я не могу ему помочь. Если я приду, он начнёт снова пить, бить, уничтожать».
«5 апреля 1995 года. Я нашла его. Он умирал. Цирроз, печень, жёлтый как воск. Я отвезла его в больницу. Он не узнал меня. Спросил: "Вы ангел?" Я заплакала».
«20 мая 1995 года. Он умер. Я была рядом. Держала за руку. Он сказал: "Прости меня, Валя". Я сказала: "Я тебя прощаю". Это была ложь. Я не простила. Не смогу никогда».
«1 июня 1995 года. Я похоронила его на окраинном кладбище. Без цветов, без священника. Не хотела, чтобы кто-то узнал. Игорь думает, что он умер от рака в больнице. Так будет лучше».
Нина закрыла дневник. Слёзы текли по щекам.
Она думала о женщине, которая носила в себе эту боль. Которая помогала бездомным, но не могла помочь себе. Которая прощала, но не могла забыть.
Валентина Петровна была не святой. Она была человеком. Ошибался, страдала, любила, ненавидела.
Она заслужила право распоряжаться своими деньгами. И она распорядилась.
Нина убрала дневник в сумку. Она покажет его Игорю. Когда он будет готов.
***
Вечером Нина рассказала мужу о дневнике.
— Она писала, — сказала она. — Всю жизнь. О нём. О тебе. О вине.
— Покажи, — попросил Игорь.
Нина протянула тетрадь. Игорь читал долго — час, два. Плакал. Молчал.
— Я не знал, — сказал он наконец. — Я не знал, что она так мучилась.
— Никто не знал.
— Что мне теперь делать?
— Простить её, — сказала Нина. — И отпустить.
— А деньги? Приют?
— Пусть забирают. Они нужнее.
— Ты не злишься?
— Злюсь, — честно ответила Нина. — Но не на неё. На себя. Что не узнала этого раньше. Что не помогла ей.
— Она не хотела помощи.
— Теперь я понимаю.
Они сидели на кухне, пили чай. За окном темнело.
— Нина, — сказал Игорь. — Я хочу поехать в приют. Познакомиться с Еленой. Помочь.
— Зачем?
— Потому что мама хотела, чтобы её деньги пошли туда. Значит, это важно.
— А ты не будешь оспаривать завещание?
— Нет, — он покачал головой. — Она заслужила право решать.
Нина улыбнулась сквозь слёзы.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тебя тоже, — ответил Игорь.
Он встал, подошёл к окну.
— Завтра поедем в приют, — сказал он. — Все вместе. Я, ты, Алиса.
— Хорошо, — кивнула Нина.
Она смотрела на мужа и понимала, что этот вечер — переломный. Что-то закончилось. Что-то началось.
Деньги ушли. Но семья осталась.
Утро началось со звонка. Нина ещё спала, когда телефон завибрировал на тумбочке. Незнакомый номер. Она ответила на третьем гудке.
— Нина Андреевна? Вас беспокоит Елена из приюта «Тёплый кров». Вы не против, если мы сегодня приедем к вам? Нужно обсудить детали передачи имущества.
— Приезжайте, — ответила Нина. — Я буду дома.
Она разбудила Игоря.
— Едет директор приюта. Хочет поговорить.
— О чём?
— О наследстве. Наверное, какие-то документы подписать.
Игорь сел на кровати, потёр лицо.
— Я не хочу с ней разговаривать, — сказал он. — Ты сама.
— Почему?
— Боюсь, что наговорю лишнего. Я ещё не отошёл.
— Хорошо, — кивнула Нина. — Я сама.
Через час в дверь позвонили. Нина открыла. На пороге стояла Елена — в простом пальто, с папкой в руках. За её спиной — мужчина лет тридцати, высокий, светловолосый, с добрыми глазами.
— Это Максим, — представила Елена. — Наш юрист. Он поможет оформить документы.
— Проходите.
Они сели на кухне. Нина поставила чайник, достала печенье.
— Спасибо, что согласились встретиться, — сказала Елена. — Я знаю, это непросто.
— Непросто, — согласилась Нина. — Но мы не будем оспаривать завещание.
Елена удивилась.
— Правда?
— Правда. Игорь сказал, что его мать имела право распоряжаться своим имуществом.
— Это очень благородно.
— Не благородно. Просто правильно.
Максим открыл папку, достал документы.
— Здесь нужно подписать отказ от наследства, — сказал он. — И передачу прав на квартиру, дачу и счета.
— Я подпишу, — Нина взяла ручку.
— Подождите, — Елена остановила её. — Вы уверены? Может быть, хотите подумать?
— Я думала. Уверена.
Нина подписала все бумаги. Максим проверил, кивнул.
— Всё в порядке, — сказал он. — Теперь имущество переходит фонду.
— Что вы будете с ним делать? — спросила Нина.
— Квартиру продадим, — ответила Елена. — Деньги пойдут на расширение приюта. Дачу тоже. А счета — на лечение и питание.
— Вы одна руководите приютом?
— Не одна. Есть сотрудники, волонтёры. Но я основатель.
— Сколько лет приюту?
— Пятнадцать, — Елена улыбнулась. — Ваша свекровь помогала с самого начала.
— Она никогда не рассказывала.
— Она была скромной. Не любила говорить о добрых делах.
Нина помолчала.
— Елена, — сказала она. — Можно задать личный вопрос?
— Задавайте.
— Вы знали, что муж свекрови был бездомным?
Елена опустила глаза.
— Знала, — тихо сказала она. — Она рассказала мне перед смертью. Сказала, что чувствует вину. Что хочет искупить.
— Она искупила, — ответила Нина. — Она спасла многих.
— Знаю.
Нина встала, подошла к окну. Во дворе играла Алиса, строя песочные замки.
— Я хочу помогать вам, — сказала Нина. — Волонтёром. Не деньгами — руками.
Елена удивилась.
— Вы серьёзно?
— Серьёзно. У меня нет денег, чтобы жертвовать. Но есть время. И желание.
— Мы будем рады, — Елена улыбнулась. — Приходите завтра. Я покажу, что нужно делать.
— Приду.
***
Приют встретил Нину запахом супа и детским смехом. Она пришла утром, оставив Алису с Игорем. Елена ждала её на крыльце.
— Вы не передумали? — спросила она.
— Нет.
— Тогда идёмте. Познакомлю с обитателями.
Они прошли в столовую. Большая комната, длинные столы, пластиковые стулья. Несколько человек в очереди за едой.
— У нас живут двадцать человек, — рассказывала Елена. — Десять мужчин, семь женщин, трое детей. Некоторые временно, некоторые годами.
— Почему годами?
— Не могут найти работу. Нет документов, жилья, здоровья. Мы помогаем восстановить документы, вылечиться, найти работу.
— А кто-то уходит?
— Каждый месяц по одному-два человека. Но приходят новые. Круг не замыкается.
Они подошли к раздаче. Повар — полная женщина в белом колпаке — накладывала суп.
— Это тётя Зина, — представила Елена. — Она у нас пятнадцать лет.
— Здравствуйте, — сказала Нина.
— Здравствуйте, — тётя Зина улыбнулась. — Вы новая волонтёрша?
— Да.
— Добро пожаловать в ад.
— Тётя Зина! — одёрнула её Елена.
— А что? Правда. Работа тяжёлая, люди тяжёлые, запахи — ещё тяжелее. Но сердце радуется.
Нина улыбнулась. Она чувствовала себя неловко, но как-то по-хорошему.
— Что мне делать? — спросила она.
— Помогайте раздавать еду, — сказала Елена. — А потом убирать посуду. Привыкайте.
Нина надела фартук, встала за стол. К ней подходили люди — грязные, худые, с потухшими глазами. Она накладывала суп, кашу, хлеб. Смотрела на них и думала: «А ведь мой свёкор был таким же. И никто ему не помог».
После обеда она мыла посуду. Рядом стояла женщина лет тридцати — худая, бледная, с синяками под глазами.
— Вы новенькая? — спросила она.
— Да. А вы?
— Я здесь живу. Меня зовут Вера.
— Нина.
— Красивое имя. Вы из благотворителей?
— Скорее волонтёр.
— Добрых людей мало, — Вера вздохнула. — Все хотят помогать на словах. А на деле — боятся.
— Чего боятся?
— Нас. Бездомных. Думают, мы пьяницы, наркоманы, воры. А мы просто несчастные.
— Как вы стали бездомной?
Вера помолчала.
— Муж выгнал. Сказал, что я ему надоела. Забрал квартиру, деньги, детей. Оставил меня с одним чемоданом.
— А дети?
— У него. Я их вижу раз в месяц. Под присмотром соцслужб.
— Это ужасно.
— Это жизнь, — Вера вытерла слёзы. — Но я выкарабкаюсь. Елена помогает. Устроит на работу, даст комнату.
— Вы сильная.
— Какая сила? — горько усмехнулась Вера. — Просто некуда идти.
Нина закончила мыть посуду, вытерла руки.
— Я приду завтра, — сказала она. — И послезавтра. И каждый день.
— Зачем вам это?
— Чтобы помнить, что такое настоящая беда, — ответила Нина. — И чтобы мои дети никогда не стали такими, как вы.
Вера улыбнулась.
— Вы добрая.
— Нет, — Нина покачала головой. — Просто мой свёкор был бездомным. Я не хочу, чтобы его судьба повторилась.
***
Через неделю Нина помогала разбирать склад. Старые вещи, мешки с одеждой, коробки с обувью. Елена попросила навести порядок.
— Там в углу ящики с вещами вашей свекрови, — сказала она. — Она привозила их годами. Может, найдёте что-то важное.
Нина открыла первый ящик. Сверху лежала старая фотография — Валентина Петровна с маленькой девочкой. Лет пяти, с косичками, в платье в горошек.
Нина замерла.
Девочка была похожа на... на неё. На Нину. Те же глаза, тот же разрез, те же ямочки на щеках.
— Кто это? — спросила она у Елены.
Елена подошла, посмотрела.
— Не знаю. Я никогда не видела эту девочку.
— Она похожа на меня.
— Похожа, — согласилась Елена. — Может быть, родственница?
— У Игоря нет сестёр. Он единственный ребёнок.
— Тогда не знаю.
Нина перерыла ящик. Нашла ещё несколько фотографий — та же девочка, взрослеющая. В школе, на выпускном, с букетом цветов.
И письма. Стопка писем, перевязанных розовой ленточкой.
Нина развязала ленту, открыла первое письмо.
«Дорогая мама, я скучаю по тебе. Почему ты не приезжаешь? Бабушка говорит, что ты занята. Но ты всегда находила время раньше. Я тебя люблю. Твоя дочь Оля».
Нина перечитала дважды.
«Твоя дочь Оля».
У свекрови была дочь? Но Игорь никогда не говорил о сестре.
— Елена, — позвала Нина. — Вы знали, что у Валентины Петровны была дочь?
— Нет, — Елена покачала головой. — Она никогда не говорила о дочери.
— А здесь написано. «Твоя дочь Оля».
— Может быть, племянница?
— Племянницу не называют дочерью.
Нина достала телефон, набрала номер Игоря.
— Алло? — ответил он.
— У тебя есть сестра?
— Что? Нет. Я единственный ребёнок.
— Твоя мать переписывалась с какой-то Олей. Она называла её дочерью.
— Это ошибка.
— Письма не врут. Я сейчас сфотографирую и пришлю.
Она отправила фото. Игорь долго молчал.
— Я не знаю, кто это, — сказал он наконец. — Мать никогда не говорила о сестре.
— Может быть, она скрывала?
— Зачем?
— Не знаю. Но мы должны это выяснить.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)