Глава ✓ 420
Начало
Продолжение
Николай Фёдорович, чертыхнувшись, едва успел поймать на руки безвольно оседающее тело жены. Вот уж чем не страдала Маша, так это слабостью к обморокам. Тем неожиданнее была эта слабость всегда собранной и сильной целеустремлённой женщины.
Две недели миновало с 7 ноября, когда бушующие воды навсегда перевернули жизнь десятков тысяч петербуржцев.
Наводнением начисто было снесено 324 дома и сильно повреждено 257 сьроений, погибло в воде более 4000 человек, потонуло скота 3600 голов. На улицах города, в сотнях метров от Невы, застряли принесённые потоком катера и баржи. Опустели магазинчики и лавки. Убытки исчислялись десятками миллионов. Печальные последствия наводнения усугубились сильными морозами: сырые здания, подвалы затоплены, печи разрушены, дров нет, промокшие стены домов промёрзли насквозь, в городе начался голод, повальные болезни и смерть косят самых малоимущих.
Он, Николай, в эти тяжёлые дни всё своё время и силы посвящал любимой хирургии, госпиталю и детской больнице, а она находила время на дела благотворительные, импровизированный госпиталь, развернувшийся в их особняке, искала возможности пополнить запасы съестного: кормить приходилось не только домашних слуг, но и больных, и многочисленных побирушек, оставшихся без крова, припасов и дров накануне зимы.
Её усилия были замечены на самом высоком уровне. Однажды утром около пока закрытых ставнями окон особняка на Мойке, 14, остановилась карета и щеголеватый посыльный, сверкая белоснежным мундиром, аккуратно постучал в двери.
- Пакет для Марьи Яковлевны Арендт! Лично в руки.
- Сударь, Мария Яковлевна сейчас в детском лазарете. Ступайте сюда, - открывшая на стук ключница Евдокия Петровна проводила молодого человека в комнату, полную маленьких кроватей и всю разгороженную самодельными ширмами.
- Сударыня, - младший князь Репнин с коротким поклоном передал Марье Яковлевне пакет. - Приказано доставить Вас во дворец незамедлительно.
- Мне будет дозволено сменить платье? - стройная женщина лет тридцати спокойно приняла письмо и разглядывала сейчас оттиск печати на нём. Брови её улетели куда-то пож платок.
- Увы, сударыня Марья Яковлевна, нам велено торопиться. Письмо прочтёте дорогою. Прошу Вас...
Безукоризненная вежливость и холодный взгляд истинного царедворца не оставлял сомнений - Если понадобится, её доставят, куда потребуется, хоть в ночном капоте, связанной по рукам и ногам.
- Извольте. Евдокия, - она подозвала ключницу и передала ей чашку, - Николай Фёдорович велел крошке с пятой койки выпоить этот отвар. Здесь ивовая кора, повторяйте каждые два часа, я не знаю, когда вернусь.
Высокая светловолосая дама с удивительными холодными серо-стальными глазами, в простом утреннем домашнем платье с белоснежным кружевным воротничком избавилась от передника из неотбелённого холста и спокойно сложив его, начала мыть руки.
- Сударыня!
- Полно вам, - её голос можно было сравнить по теплоте только со льдом, покрывавшем брусчатку набережной. - я должна должным образом очистить руки. В этой в комнате дети с чесоткой, простудой, чахоткой и скарлатиной. Есть завшивленные и тифозные больные. Какую из этих зараз вы предпочтёте привезти со мной вместе к Марии Фёдоровне?
- Вас ждёт император. - Иван Александрович чуть дрогнул голосом. Ещё бы, личного адъютанта императора приписали ко двору вдобствующий императрицы.
- Тем более, - невозмутимо и тщательно она раз за разом намыливала руки, терла кожу между пальцами и вычищала под ногтями. А напоследок, откупорив бутылку из тёмного стекла, щедро плеснула на руки нечто, подозрительно напоминающее самогон.
Всякого ожидал князь Иван Александрович от этой дамы, но не такого. Впрочем, вспомнив насмешливый тон Александра Павловича, повелевшего привезти эту даму максимально незамедлительно, он понял, что эти двое знают друг друга не первый день. Хорошо хоть, что не отхлебнула, а могла! (И хотелось!)
" Мария Як Сударыня, зная вас, я опускаю привычные вступления, приписанные нам вежливостью и этикетом.
Ситуация в городе критическая, особенно сейчас, после резкого похолодания до минусовых температур. Наши советники выдвигают различные прожекты, но мне вспомнились ваши решительные действия, ваша больница и лазарет, и мне захотелось узнать ваше мнение по одному щепетильному вопросу.
Удивительно, но Михаил Андреевич и Её императорское величество вдовствующая императрица горячо поддержали это решение.
Жду вас незамедлительно, Александр."
Коротко и ничего не понятно.
А карета тем временем стремительно подъезжает к неприметной двери с западной стороны Зимнего дворца. Двигались скромными скрытыми переходами, потайными дверями и неприметными галереями, которыми лакеи и горничные могли, не мозоля глаза власть предержащим и любопытным, максимально быстро доставить что-то необходимое императору или императрице. Или провести кого-то, как, например, сейчас.
Малиновая гостиная Марии Фёдоровны встретила озябшую гостью теплом от печей и ароматом горячего чая.
- Милочка, вы совершенно застыли, присаживайтесь и давайте обсудим наши дела по-русски, за чашечкой чая. Уверяю тебя, Саша, от того, что Маша выпьет чаю после поездки в ледяной карете, она сможет дать более дельные советы, чем сейчас. У неё от холода зубы едва не клацают.
Маша и впрямь села в карету даже без плаща, в одном домашнем платье, не рассчитанным на прогулки и тем более - придворные высочайшие аудиенции.
- Первым делом, пока вы пьёте, расскажите, как и по какому принципу принимаете вы своих пациентов?
Как ни грела озябшие пальцы изящная чашечка императорского фарфорового завода, а следует отвечать, как предписывает этикет.
- При всём нашем желании мы не в силах принять всех. Николай Фёдорович распорядился распределить всех наших пациентов в двух больших комнатах первого этажа, едва их стены хоть немного просохли.
Дети без различия пола и звания с травмами разной тяжести находятся в правой комнате от входа. Слева - дети хворые, с жаром. Ширмы делят её на четыре секции, в каждой из которых только одна служанка работает за санитарку.
Детям строжайше запрещено покидать свои секции и общаться с соседями. Благодаря этим строгостям нам пока удаётся избежать эпидемии. Многие из получивших травмы: сильные ушибы, вывихи и порезы, уже покинули наш приют, но остались пациенты с серьёзными повреждениями. Мне не хотелось бы шокировать Её величество, - Маша засмущалась, - но некоторые дети, по словам Николая Фёдоровича, живы буквально чудом.
- Говорите, Мария Яковлевна, мы должны знать истинное положение. - Мария Федоровна, тепло и ласково улыбаясь, пожала её похолодевшие от волнения пальцы.
- Некоторые дети попали к нам слишком поздно, и газовая гангрена на их ручках и ножках уже началась. Не проходят бесследно сильные сдавливания, удары, переломы и вывихи - Николаю Фёдоровичу и другим докторам, безвозмездно помогающим нам, пришлось отнять... - голос Маши пресёкся, но собравшись с силами, она продолжала. - повреждённые конечности. Есть ослепшие, контуженные, с переломами. Некоторых малышей спасти не удалось и мы были вынуждены похоронить их безымянными, ибо нет у нас ни сил, ни времени искать их родных.
- Вся Россия и многие зарубежные государства сейчас присылают в Петербург продукты и одежду, деньги и лекарства. - высокий, полный, Александр Павлович напряжённо смотрел в окно. - Мы приняли решение создать особый Комитет о пособии разорённым наводнением. Пусть его члены распределяют полученные средства и материалы, но как сделать так, чтобы работа его была позрачной, а средства не растащили?!
Он остро и неожиданно гневно посмотрел на Марию Арендт и та вспомнила, что для этого сильного, высокого человека она - не только подданная и супруга знаменитого военного хирурга. Крепостная, получившая вольную, обласканная Фортуной, она получила Его волей не только земли с людишками во владкние, но и личное дворянство. Он держал венец в церкви над её буйной головой, он знает о её действиях во время войны и после неё. Для него Маша сейчас олицетворяет весь истинно русский народ, его дух и его силу.
И спасовать сейчас она просто не имеет права.
- Что ж, - она дерзко послала взгляд такой же прямой и открытый - сделать работу сего Комитета прозрачной проще простого: надобно ежедневно или еженедельно опубликовывать в "Вѣдомостях" списки всех поступлений и всех расходов. А в Комитет собрать шюдей всех званий и сословий. Чего уж проще?
Мария Фёдоровна неожиданно всхлипнула в кружевной платочек.
- Я говорила тебе, Саша! Она, сама того не зная, повторила мои слова. Истинно, нет пророка в Отечестве своем. Спасибо вам, дитя моё.
Через несколько дней сформированный Комитет начал свою работу.
Всякий пострадавший от стихии или понёсший убытки от неё подавал прошение, которое следовало проверить квартальным надзирателям, и оказать соответствующую помощь. В распоряжение Комитета Император выделил один миллион рублей, «от сбереженных хозяйственным устройством военных поселений». Кроме того, в адрес Комитета из разных областей России, а также из-за рубежа, от обществ, собраний, купеческих гильдий и частных жертвователей поступали деньги, продовольствие, одежда, строительные материалы. России помогал весь мир, как совсем недавно голодающим Англии и странам Европы помогала она сама.
В состав Комитета вошли: главный директор Государственного ассигнационного банка тайный советник кн. А. Б. Куракин (председатель), председатель департамента военных дел Госсовета гр. А. А. Аракчеев, генерал-губернатор гр. М. А. Милорадович, начальник морского штаба А. В. фон Моллер, обер-полицмейстер, от церкви одна духовная особа по назначению митрополита Серафима, двое членов от российского купечества и некоторые другие лица от благотворительных комитетов и обществ направленные.*
Чтобы составить списки пострадавших, проверить их и адресно распределить после этого помощь, по кварталам учредили во всех пострадавших частях города частные комитеты. Их главами назначались лица в чине тайного советника или генерала, а в состав включали местного попечителя о бедных, старост приходских соборов, уважаемых чиновников и купцов. Работа закипела.
Начался Сезон! Дворяне со всей России съезжались в старую и новую столицы, чтобы женить выгодно сыновей, подобрать выгодную партию дочкам, развеяться самому и похвастаться красавицей-женой и доходами.
Вновь салон госпожи Арендт собирал сливки общества, вновь знаменитая китайская ваза принимала в свои звонкие недра купюры и монеты, банковские билеты и даже украшения пока внизу, в полуподвальных комнатах выздоравливали дети.
Вот посреди такого вечера, на котором читали очерк Грибоедова "Частные случаи петербургского наводнения" и присланные из Михайловского первые главы "Онегина", писанные тем самым гениальным шалопаем Сашенькой Пушкиным, Маша и лишилась чувств. Гости приняли всё за чувствительность тонкой души хозяйки, и только домашние перепугались по-настоящему. Генриетта Шиллингворт вызвалась быть при Марье Яковлевне неотлучно, но ночь миновала, и утро перевалило за поледень, а Маша лежала без движения.
- Любезный друг мой, - доктор Максимилиан Карлович Роде отпустил безвольную руку так и не пришедшей в себя жены коллеги. - Мария Яковлевна просто переступила порог эмоциональных и физических сил своих. Она спит и сон этот целебный, не стоит прерывать его вандально. Будем наблюдать, крепитесь, друг мой.
Похлопав коллегу по руке и получив причитающийся гонорар, доктор по нервным болезням поехал по иным вызовам, а в доме на Мойке воцарилась тишина.
Надолго ли?
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
* Работа комитета завершилась в 1828 году, после того как были распределены все пожертвования и рассмотрены все прошения. По специальному распоряжению Александра I к наградам были представлены те, кто пришел на выручку другим петербуржцам. Спасатели, люди разных сословий, даже крепостные крестьяне!, получали ордена, медали и денежные премии.