Предыдущая часть:
Вера опустилась в мягкое кожаное кресло, которое показалось ей невероятно большим и чужим. Держа в дрожащих руках стакан, она рассказала всё: про свою жизнь с мужем-тираном, который изводил её морально и финансово, про то, как он угрожал выгнать её на улицу без копейки денег, если она не устроится в его корпорацию уборщицей и не притворится глухой.
— Я ведь не знала, Кирилл Викторович, — закончила она, глотая слёзы. — Думала, он просто хочет сломить меня окончательно, унизить, доказать, что я никто и ничто.
Вера опустила голову, ожидая, что прямо сейчас босс вызовет полицию и сдаст её как соучастницу заговора или, в лучшем случае, прикажет охране вывести её из здания с позором. Но Кирилл Викторович не двигался с места — он лишь слушал её очень внимательно, не перебивая, и ни один мускул не дрогнул на его лице, будто он заранее знал каждое слово, которое она произносила. А когда она закончила свою исповедь, он медленно сел в кресло напротив, сложив руки на подлокотниках, и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было злости — наоборот, там читалась странная, глубокая, почти пугающая своей искренностью благодарность.
— Вы ведь спасли мне жизнь, — тихо, почти шёпотом произнёс он, и в этом шёпоте слышалась такая сила, что Вера невольно замерла. — Вы бросились под ноги секретарю, зная, что вас могут уволить с позором или того хуже — раскрыть ваш обман и привлечь к ответственности. Вы рисковали собой ради человека, который для вас абсолютно никто. Я в неоплатном долгу перед вами, и я это никогда не забуду.
— Вы верите мне? — Вера подняла на него заплаканные, покрасневшие глаза, в которых ещё теплилась робкая надежда. — Вы не сдадите меня в полицию? Не скажете, что я шпионка?
— Верю, — ответил Белозерцев твёрдо, без тени сомнения. — Я слишком хорошо разбираюсь в людях, чтобы не отличить искренность от лжи. Вы говорите правду, я это чувствую. И потом, если бы вы действительно были шпионкой, вы бы не стали рисковать своей работой и свободой, чтобы спасти меня от отравления.
Кирилл подался вперёд, опираясь локтями о колени, и его голос стал ещё более серьёзным, почти торжественным.
— Послушайте меня внимательно, Вера. Ваш муж — всего лишь пешка в очень большой и очень опасной игре, в которой ставки — жизни людей и миллиарды рублей.
— В какой игре? — прошептала она, чувствуя, как по спине снова побежали холодные мурашки.
— Он работает на людей, которые хотят захватить мою корпорацию, — пояснил Кирилл, не сводя с неё глаз. — Это целая теневая структура, хорошо организованная и безжалостная. Они годами пытались купить мой бизнес, предлагали баснословные суммы, но я отказывал — не хотел, чтобы моё детище оказалось в руках аферистов и жуликов. И тогда они решили действовать силой, грубо и подло. Именно они организовали аварию, в которой погибла моя Татьяна, — перерезали тормозные шланги в её машине, думая, что за рулём буду я. И ваш муж, по моим данным, был лишь посредником, который нашёл исполнителей за долю в их будущем бизнесе.
Вера зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса, который накрывал её с головой. Она смотрела на Белозерцева широко открытыми глазами и не могла поверить, что человек, с которым она прожила десять лет, способен на такое.
— А сегодня, — продолжил Кирилл, и его голос стал жёстче, — они решили, похоже, закончить начатое раз и навсегда, подкупив моего заместителя. Пётр Иванович, как выяснится в ближайшее время, работал на них уже давно, просто ждал подходящего момента. Так что если бы не вы, был бы я сейчас в морге, а компания постепенно, через подставных лиц, перешла бы под их полный контроль.
— А что мне делать теперь? — прошептала Вера, чувствуя, как её охватывает отчаяние. — Если Борис узнает, что я вам всё рассказала, он меня убьёт. Я для него теперь отработанный материал, и он не остановится ни перед чем.
Директор посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, в котором читалась не только решимость, но и что-то ещё — теплота, которой Вера никак не ожидала от этого холодного, неприступного человека.
— Я предлагаю вам сделку, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Прошу вас стать моим союзником, а не врагом. Вы возвращаетесь домой, делаете вид, что ничего не произошло, продолжаете играть роль глухой и запуганной уборщицы. Но на самом деле вы работаете на меня и следите за теми, кто может быть связан с вашим мужем. В этом офисе у них остались кроты, я в этом уверен на все сто процентов, и мне нужно знать, кто они.
— Но ведь Борис требует от меня информацию, — возразила Вера, чувствуя, как страх борется в ней с желанием выжить. — Он выгонит меня на улицу, если я буду приходить с пустыми руками.
— Не придёте, — усмехнулся Кирилл, и в этой усмешке сквозила холодная, хищная уверенность победителя. — Мы будем сливать ему дезинформацию. Я буду готовить для вас специальные сплетни, фальшивые черновики документов, ложные отчёты. Вы будете приносить их Борису, он будет передавать их своим хозяевам, а мы будем отслеживать их реакцию и постепенно загонять всю эту преступную группировку в ловушку, из которой они уже не выберутся.
— А если они поймут, что это обман? — спросила Вера, чувствуя, как холодок сомнения пробегает по спине.
— Не поймут, — ответил Белозерцев уверенно. — Я слишком хорошо знаю этих людей — жадность и самоуверенность ослепляют их. А я взамен на вашу помощь обеспечу вашу полную безопасность. Установлю за вашим супругом круглосуточное наблюдение — моя служба безопасности будет видеть каждый его шаг, каждый звонок, каждое сообщение. И как только мы соберём все необходимые доказательства, я помогу вам навсегда избавиться от этого тирана. Вы получите защиту лучших адвокатов, и Борис отправится за решётку на долгие годы, а вам я помогу начать новую жизнь, без страха и унижений.
Вера смотрела на этого сильного, уверенного в себе мужчину и впервые за много лет чувствовала, что за её спиной появилась надёжная, каменная стена, которая не рухнет от первого же удара. Ей больше не на кого было рассчитывать, кроме себя и этого человека, который только что спас её от неминуемой гибели.
— Я согласна, — произнесла она твёрдо, вытирая слёзы и выпрямляя спину. — Делайте со мной что хотите, только защитите меня от него.
С этого дня началась её двойная игра, полная страха, риска и постоянного напряжения. Каждый вечер Вера возвращалась в холодную, неуютную квартиру, где пахло сигаретами и равнодушием, терпела презрительные взгляды Бориса и его грубые окрики.
— Ну что, глухая тетеря, — спрашивал муж, забирая у неё из рук смятые бумажки и клочки с записями, — что сегодня принесла? Что видела? Что слышала?
Вера, пряча отвращение, которое поднималось в ней всё сильнее с каждым днём, послушно рассказывала ему истории, которые они вместе с Кириллом придумывали в его кабинете.
— Начальник отдела закупок обсуждал смету по северному проекту, — лепетала она, опустив глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Там цифры были завышены, а Белозерцев кричал на юриста из-за замороженных щитов. Ещё я слышала, что они боятся проверки налоговой.
Борис жадно глотал наживку, как голодная рыба, и его глаза загорались злобным огнём. Он похлопал жену по плечу и довольно, почти по-свойски оскалился.
— Молодец, — сказал он с деланной лаской. — Ну вот видишь, можешь же быть полезной, когда захочешь. Завтра принеси мне копию этого сметного отчёта, поняла? Любой ценой.
Затем он тут же уходил в спальню, запирался изнутри и подолгу разговаривал по телефону приглушённым голосом, передавая полученную дезинформацию своим криминальным боссам. А Вера оставалась в гостиной, прижимаясь спиной к холодной стене, и молилась, чтобы этот кошмар когда-нибудь закончился.
Кирилл Викторович, получая от Веры подробные отчёты о том, как муж реагирует на фальшивку, ликовал — правда, сдержанно, по-своему, но Вера чувствовала его удовлетворение. Фальшивые данные работали безупречно: конкуренты совершали ошибку за ошибкой на бирже, теряя миллионы, и их теневая империя начинала трещать по швам.
А в это время в офисе произошло событие, которое заставило Веру напрячься ещё сильнее. В финансовом отделе появилась новая сотрудница — Алиса. Молодая, эффектная блондинка с ногами от ушей и амбициями, которые, казалось, было видно за версту. Она носила дорогие, явно не по зарплате вещи, смотрела на всех свысока, будто делала одолжение, и вела себя так, словно сама владела этой компанией.
Вера, продолжая играть роль глухой уборщицы, как-то вечером мыла полы в женском туалете ВИП-этажа, когда туда зашла Алиса. Алиса встала перед зеркалом, поправляя макияж, и, не обращая ни малейшего внимания на согнувшуюся с тряпкой уборщицу, достала из кармана мобильный телефон. Она набрала какой-то номер и защебетала сладким, мурлыкающим голосом, от которого у Веры побежали мурашки:
— Да, милый, я уже здесь. Всё идёт по плану, не переживай. Этот дурак из финотдела ничего не подозревает, я его полностью контролирую. Да, я уже подготовила ключи доступа и обходные пути, так что скоро переведём все активы на наши счета, а этот простофиля-директор останется ни с чем, даже не поймёт, что произошло.
Вера замерла, продолжая механически водить тряпкой по кафелю, и её сердце бешено заколотилось. Её слух уловил знакомые интонации на том конце провода, которые доносились из динамика телефона — низкий, властный голос, который она узнала бы из тысячи.
— Отлично, — ответил голос в трубке. — Главное, не торопись и не делай глупостей. Я уже договорился с людьми на таможне, всё схвачено. Как только деньги упадут на офшор, встречаемся в аэропорту, и тогда заживём припеваючи, поженимся наконец, как я и обещал.
Вера побледнела так сильно, что, казалось, вся кровь отлила от лица, и чуть не потеряла сознание, уронив тряпку в ведро с грязной водой. Это же был голос её мужа, Бориса Тамилина!
Алиса рассмеялась капризным, довольным смехом и послала воздушный поцелуй своему отражению в зеркале.
— Конечно, котик, — продолжала щебетать она. — А как там твоя глухая прислуга, кстати? Не догадывается ещё, что роет яму сама себе? Ах, эта клуша даже не понимает, что её используют как отвлекающую фигуру, чтобы отвести подозрения. А если что пойдёт не так, все шишки повалятся на уборщицу, которая случайно вынесла из офиса секретные документы. Пусть драит полы, пока мы пакуем чемоданы и считаем денежки.
Связь прервалась. Алиса, поправив короткую юбку и встряхнув волосами, выпорхнула из туалета, даже не взглянув на Веру.
Вера замерла, прижав грязные, мокрые руки к лицу, и её тело сотрясала крупная, нервная дрожь. Она-то думала, что уже достигла дна предательства, когда узнала, что муж сделал из неё шпионку и бросил на произвол судьбы. Но оказалось, дно было двойным — и оно всё ещё не было видно. У Бориса была молодая любовница, которую он собирался сделать своей новой женой, сбежав с украденными миллионами. Он специально внедрил Веру сюда, чтобы та была чернорабочей, отвлекающей фигурой, и в конце концов — козлом отпущения на случай провала.
Ей было невыносимо от этого осознания — до тошноты, до физической боли в груди. Десять лет она стирала ему рубашки, экономила на колготках, терпела оскорбления его матери, выслушивала бесконечные упрёки и унижения. А всё ради чего? Чтобы стать расходным материалом для его новой, красивой жизни, в которой для неё не осталось места.
Вера вскочила, бросила тряпку прямо на мокрый пол и, не оглядываясь, побежала по коридору, едва не сбивая с ног встречных сотрудников. Она вихрем ворвалась в кабинет директора, даже не постучав, и захлопнула за собой дверь.
Кирилл Викторович, увидев её бледное, искажённое яростью и отчаянием лицо, тут же встал из-за стола и сделал шаг навстречу.
— Что случилось? — спросил он встревоженно, и в его голосе впервые за всё время Вера услышала искреннюю тревогу.
Вера подошла к его столу и оперлась на него обеими руками, чтобы не упасть — ноги подкашивались.
— Та Алиса, ваша новая помощница финансового директора, — выпалила она, задыхаясь от быстрого бега и переполнявших её эмоций. — Она любовница моего мужа, Кирилл Викторович. Я только что слышала их разговор по громкой связи, они готовятся украсть ваши деньги.
Брови Кирилла взлетели вверх, лицо стало напряжённым, почти хищным. Он нахмурился, и в его глазах зажглась холодная, расчётливая решимость.
— Вы уверены? — спросил он, сверля её взглядом.
— Абсолютно уверена, — выпалила Вера, чувствуя, как внутри всё кипит от негодования и обиды. — Я слышала своими ушами, как она говорила ему, что уже подготовила ключи доступа и обходные пути. Они собираются перевести все ваши активы на свои счета, а потом сбежать за границу. Борис сказал ей, что я — лишь прикрытие, пушечное мясо, и в случае чего всю вину свалят на глухую уборщицу, которая случайно вынесла из офиса секретные документы.
Продолжение :