первая часть
Однако женщина по какой‑то причине решила, что одного её строгого вида хватит, чтобы разогнать непрошеных гостей. Городок был маленький, серьёзных преступников здесь, казалось, не водилось, а с мелкой шпаной она, как ей думалось, справится и сама.
— Что вы тут делаете?! — крикнула она. — Я сейчас в милицию позвоню!
Уже выкрикнув это, женщина поняла, насколько опрометчиво поступила. Парень у кассы дёрнулся и обернулся к ней. Это был тот самый несчастный сиротка, которому она не раз передавала пакеты с продуктами. Она знала: мальчишке дали жильё как сироте, он недавно выпустился из детдома и совершенно не готов к взрослой жизни. К нему у неё было почти материнское чувство. Своих детей Бог не дал, а вот желание помогать тем, кому хуже, — было всегда.
Но сейчас в глазах молодого человека она не увидела ни капли благодарности. Мимолётное смятение, мелькнувшее в его взгляде, быстро сменилось холодной, тяжёлой решимостью. Женщина знала, что соседи жалуются на его шумные пьянки. Она пыталась разговаривать с Сергеем, урезонить, но он только отмалчивался, прятал глаза и старался поскорее исчезнуть из поля зрения.
Одна из постоянных покупательниц как‑то со слезами сказала ей, что этот тихий, замкнутый парень превращается в эгоистичное чудовище. Сейчас, увидев, кто громит её магазин, женщина по‑настоящему испугалась. И всё же попыталась в последний раз его образумить.
— Ой, Серёжа... — голос её дрогнул. — А что вы тут у меня так поздно делаете? За продуктами пришли? Давай, я вам сама всё соберу, что нужно. Платить не надо, будет вам от меня подарок.
— Достала ты со своими подачками, — процедил Сергей. — Как бездомной собаке кидала мне эти объедки.
— Да какие же это объедки? — растерянно всплеснула руками женщина. — Я ж тебе всегда самое свежее, хорошее давала. Сама такое не каждый день ем.
— Вот и ела бы сама, — зло усмехнулся он. — Я у тебя ничего не просил. Мне деньги нужны. Давай всё, что есть.
— Да откуда у меня деньги? — вздохнула хозяйка. — Сам же видишь, как дела идут. Покупателей почти нет...
— Я прекрасно знаю, сколько у тебя тут покупателей, — перебил её Сергей. — Достала ты меня уже.
— Ну хорошо, как скажешь, — устало проговорила женщина. — Больше не буду. Прости уж меня старую.
— Чего тебе дома не сиделось? — бросил Сергей, наклоняясь за тяжёлой битой. — Сама себе приговор подписала.
Последнее, что запомнила пожилая женщина, — как Сергей сделал шаг к ней и изо всех сил опустил биту ей на голову. Потом пришла темнота, глубокая и вязкая. Из неё её вытащила молодая девушка, забежавшая в магазин, поднявшая тревогу и вызвавшая «скорую». Старушку увезли в больницу.
Сергей же, будучи уверен, что женщина не переживёт нападение, вернулся домой и продолжил пьянку до полной отключки. В тот вечер он ни о чём не переживал. А если на секунду в нём и шевелилось сомнение, он гнал его прочь: казалось, что никто никогда не узнает о его участии в случившемся.
Совесть молчала. Его не мучило, что он, по сути, убил ни в чём не виноватого человека. В свои годы Сергей уже не раз переходил черту — с дружками нападали на бездомных, издевались над более слабыми. Теперь он понимал: если всплывёт история с магазином, могут вытащить и старые дела. И от этого ему становилось страшно.
Страшно не за жертву — за самого себя. В этом озлобленном юноше трудно было узнать того мальчишку, который когда‑то попал в детский дом. Возможно, таким он стал бы и при живых родителях, но сейчас Сергей оправдывал всё только одним: он сирота, жизнь с ним была жестока, а значит, он имеет право брать своё.
Так он думал каждый раз, когда совершал подлость. Раньше у него был друг, и они переписывались. Тогда Сергей старался держаться, быть «примерным», чтобы было чем похвалиться в письмах, чтобы, глядя на него, тоже захотели забрать.
Но потенциальные родители всё чаще выбирали детей помладше. Письма от Лёшки приходили реже, да и сам Сергей всё меньше тянулся к общению. Слово «домашний» в его устах теперь звучало как обидное прозвище — так же, как когда‑то звучало в его адрес.
Так, шаг за шагом, он совершал всё новые и новые плохие поступки, каждый раз находя оправдание самому себе.
Город понемногу просыпался от зимнего сна. Природа менялась не вдруг, а размеренно, как по невидимому расписанию: ушли ночные заморозки, дни стали длиннее, на ветках набухли почки. В садах и парках показались первые весенние цветы.
Весенний город напоминал пёстрый лоскутный плед. Несмотря на влажность, дожди и слякоть, весна уверенно вступала в свои права. Люди всё дольше задерживались на улице: после долгой зимы никому не хотелось сидеть дома. В больших городах смена сезонов почти не влияет на привычный суматошный ритм, а вот в провинции каждый лучик солнца, каждый листочек замечали и радостно обсуждали.
Длинные прогулки стали делом привычным. Уже к концу марта клумбы пестрели нарциссами и тюльпанами. Яркие головы цветов покрывали когда‑то серые, пустые участки земли живым ковром и радовали глаз всем, кто проходил мимо.
Тёплый день был залит мягким солнечным светом, вокруг сияли десятки оттенков зелёного. По обочинам дороги распускались дикие цветы, создавая настоящее буйство красок. Воздух был наполнен птичьим щебетом и свежими ароматами.
Настроение Кристины тоже было лёгким и радостным. Казалось, сама природа сегодня старалась подарить людям только хорошие впечатления. Девушка направлялась в магазин: нужно было купить продукты к обеду и помочь тёте. Кристина часто проводила каникулы у отцовской сестры. Детей у женщины не было, и племянницу она всегда принимала как родную.
Подойдя к магазину, Кристина привычным движением взялась за дверную ручку. Но то, что она увидела внутри, заставило её вцепиться в дверь, чтобы не упасть.
Внутри царил страшный погром. Полки были повалены, товар с них — раскидан по полу. Повсюду — осколки посуды, разлитые жидкости. Резкий запах садовой «химии» бил в нос, не давая нормально вдохнуть. Казалось, что здесь произошло настоящее нападение.
С замиранием сердца представляя, что могло случиться в их тихом, спокойном городке, Кристина медленно двинулась к кассе. Вернее — к тому, что от неё осталось: кассовый аппарат был сорван со стойки, тянулись оборванные провода. С каждым шагом всё сильнее росло ощущение, что нужно бы развернуться и бежать за полицией, но ноги словно сами несли её вперёд.
Где‑то глубоко внутри зрело и крепло страшное ожидание: увидеть хозяйку магазина. Пожилую женщину Кристина знала хорошо. Та дружила с её тётей, и девушка часто заходила за покупками именно сюда. Тётя говорила, что у подруги дела идут трудно, и просила поддержать её рублём — покупать продукты у неё, чтобы у женщины была хоть какая‑то прибыль.
Хозяйка всегда встречала Кристину с улыбкой, передавала тёте приветы и пару сладостей «к чаю». Кто мог поднять руку на неё? Все знали, что она одинока, некому заступиться. Многие её жалели. Но, видно, нашлись и те, кому её беззащитность показалась удобным поводом нажиться.
К своему ужасу, Кристина обнаружила женщину на полу у кассы. Та не шевелилась, не подавала никаких признаков жизни. Дрожащими руками девушка попыталась перевернуть её на спину. Когда это удалось, Кристина увидела на виске большой тёмный кровоподтёк.
Кристина поняла, что женщина жива, когда нащупала слабый, но ровный пульс. Убедившись, что время ещё есть, она выскочила из магазина на улицу и позвала на помощь. Поразительно, как преступникам удалось так всё разгромить, а никто из соседей ничего не заметил. Почему с утра никто не заглянул в магазин и не обнаружил хозяйку, нуждавшуюся в помощи? Эти мысли роились в голове девушки, пока она звонила в «скорую» и полицию.
Дожидаясь врачей, Кристина нашла в подсобке аптечку, вернулась к пострадавшей, как смогла обработала рану и попыталась привести женщину в чувство. Это оказалось непросто. Старушка несколько раз ненадолго приходила в сознание, но, увидев лицо девушки, вздрагивала, вскрикивала и снова «уходила». Видимо, она не узна́вала Кристину и каждый раз заново переживала страх от нападения.
Промыв и перевязав рану, Кристина с помощью мужчину, пришедшего на крик, подняла хозяйку и перевела её в подсобку. Уложив на диван, она снова пыталась привести её в чувство, мысленно ругая медиков за медлительность. На этот раз женщина очнулась окончательно и, пусть сбивчиво, но смогла рассказать, что с ней случилось.
Выяснилось, что нападение произошло прошлой ночью. Воришки хотели только вытащить деньги из кассы и забрать более‑менее дорогие товары с полок. Но, обнаружив в магазине хозяйку, один из них ударил её по голове так сильно, что она тут же потеряла сознание. Тем не менее, прежде чем провалиться в темноту, женщине удалось разглядеть лицо нападавшего и запомнить его.
К этому моменту в магазин уже вошли врачи и сотрудники полиции — их вызвал тот самый мужчина, который помогал Кристине. Девушка передала пострадавшую медикам, а сама дала первые показания как свидетель. Она подробно описала, как нашла женщину, что увидела в торговом зале, и пересказала полицейскому её спутанный рассказ о ночном нападении.
Позже Кристина согласилась поехать с пожилой женщиной в больницу. Других сопровождающих не нашлось, а старушка, вцепившись в её руку, умоляла не оставлять её одну. Девушка просидела в палате до самого вечера и только убедившись, что угрозы жизни больше нет, вернулась домой и рассказала тёте о произошедшем.
До этого дня Кристина никогда в жизни не бывала в полицейском участке, а о даче показаний знала только по книгам и фильмам. Её не оставляло чувство, что на магазин напал кто‑то свой, местный. Из‑за статуса свидетеля ей пришлось задержаться в городке почти на месяц, а потом ещё несколько раз приезжать на судебные заседания. Однако об этом Кристина не жалела: ей было важно узнать, кто поднял руку на одинокую, беззащитную женщину.
Лица этих людей она запомнила надолго, особенно того, кто нанёс старушке сокрушительный удар по голове, фактически приговорив её к смерти. Могла ли девушка тогда предположить, что с этим человеком ей ещё предстоит встретиться при совсем других, неожиданных обстоятельствах?
Пока шёл поиск преступников, Кристина навещала пострадавшую почти каждый день. Чаще всего она приходила вместе с тётей: та приносила для подруги домашнюю еду — супы, котлеты, запеканки.
— Не хватало ещё, чтобы она желудок добила этой больничной гадостью, — ворчала тётя.
— Но это же больница, там питание диетическое, сбалансированное... — пыталась возразить Кристина.
— Ну да, диетическое, — фыркала та. — Седьмая вода на капусте. Как с этого поправиться и сил набраться? Никак.
В палате Кристина не раз сталкивалась с полицейскими: то они уточняли детали случившегося, то рассказывали женщине о ходе расследования. И сегодня один из сотрудников как раз записывал её очередные показания.
продолжение