Жизнь порой подкидывает такие повороты, что впору позавидовать сценаристам голливудских триллеров. Алексей и Сергей оказались в детском доме почти в один день. Первому было десять, второму чуть больше. Оба — упрямые, с характером, не из тех, кто сразу склоняет голову. Их свела первая же "традиция" приюта: старожилы решили познакомить новичков по-своему, с кулаками.
Алексей попал сюда не впервые. В его семье дети появлялись один за другим, словно грибы после дождя. Родители, утопая в бутылке, едва различали своих чад — ни имен не запоминали, ни заботы не знали. Дети мыкались сами по себе, как сорняки у обочин. Соседи, смилостивившись, то и дело звали опекунов. Те уводили очередного малыша — грязного, изголодавшегося, но цепляющегося за мать с отцом из последних сил.
Взрослым все было ясно: в приюте хотя бы накормят, обуют, оденут. А дети... Им мир за порогом казался враждебным, чужим.
— Я не хочу в детский дом! Хочу с мамой и папой! — кричал пацан, вырываясь из рук соцработников во время очередного рейда.
Женщина, что выводила его из дому, качала головой:
— Маме с папой на тебя наплевать. В приюте лучше будет — тепло, еда есть.
— Уйдите! Мне здесь хорошо. Я должен родителям помогать, за ними присматривать! — огрызался мальчишка.
Алёшка не раз оказывался в приюте, но каждый раз срывался обратно. Ему чудилось: без него родители пропадут — не натопят, не проснутся с сигаретой в руке. С какого-то возраста он взвалил на себя их ношу и свято верил — без него дома не будет жизни. В очередной раз, попав в приют, он уже прикидывал побег, но старшие не дали. Избили так, что голова налетела на тумбочку. Тяжелая травма, больница. А когда выписали — узнал: родители сгорели в пожаре. Замкнулся в себе надолго. Говорил только со вторым новеньким, Серёгой, которого отделали заодно.
Серёга держался стойко — не ныл, не ревел. В отличие от друга, он рос в настоящей семье. Родители сошлись за тридцать, долго не могли завести ребенка, так что сын стал для них сокровищем. Ласкали, баловали, с мнением его считались. Увлечения поддерживали: отец с ним на гитаре бренчал да в футбол гонял, мать — на все матчи и концерты ходила.
Однажды Серёга спросил:
— Неужели ты никогда ни в какие игры не играл? Ни в футбол, ничего?
— Нет, — буркнул Лёшка. — Мне не до того было. Родителям помогать надо.
О той жизни с родителями он не любил распространяться.
— Но это же все дети умеют! Разве у тебя не было друзей, с которыми вы во дворе гуляли? — не унимался Сергей.
— Не было. Мы в деревне жили, у соседей детей не было, а с младшими не поиграешь, за ними смотреть надо, — отрезал Лёшка.
— Повезло тебе... А у меня никого нет: ни братьев, ни сестер. Теперь вот и родителей нет, — мальчик грустно опустил голову.
В день их гибели Серёжа никак не хотел отпускать родителей. Будто чуял беду: ни с того ни с сего начал капризничать, плакать, цепляться за них. Но маму срочно вызвали на работу: она была хирургом, её ждали на сложной операции. Отец сам предложил отвезти жену, чтобы не тянуть время с такси и автобусом.
На опасном повороте машину занесло, и её выбросило на встречную полосу. Несколько дней взрослые не решались сказать мальчику, что родителей больше нет. По большому счёту и не нужно было: после аварии Сергей словно выключился. Он замкнулся, ни с кем не разговаривал, почти не ел и не пил. Попытки опеки найти родственников ни к чему не привели — родни, готовой забрать его, не нашлось.
Так Сергей оказался в детском доме — странном, холодном, чужом. Первые дни он старался держаться в тени, не попадаться никому на глаза. Но самые «главные» ребята быстро вычислили новенького, который не умел хамить в ответ.
— А это кто у нас тут такой домашний, чистенький, в красивой одежде? — ухмыльнулся один. — Ты в курсе, что делиться надо? Мы сироты, ты нам должен.
— Я тоже сирота, — тихо ответил Сергей.
— Ты домашний, таких быстро забирают. Из положительных семей, — последнее слово прозвучало так, будто родиться в нормальном доме было чем-то постыдным.
— Меня некому забирать. Родители погибли.
— Слышали? Новоиспечённая сиротка! Иди, я тебя пожалею, — передразнил другой. — Маленький, плакать захотел?
Не выдержав издёвки, Сергей бросился на обидчиков с кулаками. Алёшка, который всё это видел, остаться в стороне не смог.
— А вам слабо с ним один на один? — бросил он. — Только толпой умеете, трухло.
— Ты что сейчас сказал? Повтори, — зашипел главарь.
— То и сказал. Чего вы к нему прицепились? Видите же — парень домашний, родители умерли. Вам что, завидно? Вас-то сюда при живых родителях сдали.
— Ты глянь, какой умный! Своим не нужен был, а ещё рот открывает. Ну держись, сам напросился!
Драка вышла яростной, но короткой: двое против целой шайки — силы были неравны. Оба мальчишки угодили в больницу: одному разбили голову, другой сломал руку. Время в палате шло медленно, располагало к разговорам. Ребята сдружились, делились воспоминаниями о родителях, вспоминали смешные случаи, придумывали небылицы и пересказывали услышанные когда-то весёлые истории.
Лёшка удивлял Сергея своими навыками и знаниями. Домашний мальчик рос словно под стеклянным куполом: не умел ни приготовить себе еду, ни найти что-то съедобное, ни перелезть в соседский огород так, чтобы его не заметили. Зато Лёшка, привыкший выживать, с этим всем справлялся легко. В то же время сам он никогда не играл в футбол, не знал толком ни правил борьбы, ни истории рукопашного боя, о которой Сергей мог рассказывать часами.
Они были в том возрасте, когда дружба кажется чем-то навсегда, и уже неважно, кто ты и откуда. В обычной жизни пути этих двоих вряд ли пересеклись бы: разные семьи, разные миры. Но судьба любит вносить свои поправки.
Когда их выписывали, мальчишки уже считали себя лучшими друзьями. И всё же та драка стала лишь первой проверкой их дружбы. Узнав о гибели родителей, Лёшка оставил мысли о побеге: идти было некуда, да и не к кому. Он понимал, что в семьи чаще забирают малышей, да ещё без братьев и сестёр, а у его родителей было пятеро детей, кроме него самого. Таких обычно не усыновляли, они вырастали в казённых стенах.
Он решил, что и здесь, в детдоме, может сложиться своя, не самая худшая жизнь. Во всяком случае, у него уже был друг. К тому же Лёшка считал, что Сергей нуждается в его поддержке, и как-то незаметно взял шефство над ним. Похоже, чувство ответственности за тех, кто слабее, у него было в крови. Может, уже тогда он понял: Серёже будет нелегко стать по-настоящему сильным и самостоятельным, а значит, его нужно защищать.
Вообще, хоть Сергей и занимался спортом, болел он часто. Холодные спальни, одежда «для галочки» и скудное питание сделали своё дело: простуды цеплялись одна за другой, и мальчик регулярно оказывался в больнице. В один из таких разов медсестра решила хоть немного прогреть палату и притащила старенький обогреватель. Видимо, вскоре о нём просто забыли, а дети, согревшись, крепко уснули.
Ночью в палате вспыхнул пожар. Как Лёшка почувствовал, что другу нужна помощь, он потом так и не смог объяснить. Просто проснулся в тревоге, быстро оделся и выскользнул к выходу, который, к счастью, запирали «для вида». Больничное крыло детдома стояло чуть в стороне от основного корпуса.
Лёшка не запомнил, как преодолел это расстояние за пару минут. Уже издалека он заметил в окне странный, рваный свет. Такой он уже видел раньше: пляшущее неровное пламя означало только одно — пожар. К счастью, палата была на первом этаже, а окна — низкие. Под окнами валялось толстое бревно, Лёшка подхватил его и со всей силы швырнул в стекло. Затем накидал под подоконник всё, что нашёл поблизости: брёвна, старые сломанные стулья, взгромоздился на эту «лесенку» и полез внутрь.
От притока воздуха огонь разгорелся сильнее, но ребята проснулись и кинулись к окну. Лёшка распахнул разбитую раму и стал по одному вытаскивать детей наружу. Последним выбирался Сергей: он уже успел надышаться дымом и почти не держался на ногах. Подхватив друга, который начал терять сознание, Лёшка буквально волоком оттащил его подальше от горящего здания.
Остальные мальчишки подняли такой крик, что проснулись медсёстры. Взрослые и дети вместе бросились тушить пожар как могли. Всех, кого вытащили, вернули в жилой корпус, а Сергея отправили в городскую детскую больницу: отравление дымом оказалось тяжёлым. Врач «скорой», осматривая ребят, заметил, что у мальчишки, не отходящего от пострадавшего, рука вся в крови.
Оказалось, Лёшка сильно рассёк руку, когда лез через разбитое окно. Его тоже решили забрать в больницу. Так друзья вновь оказались в одной палате.
— Ты мне опять жизнь спас, — хрипло сказал Сергей. — Я тебе теперь дважды обязан. Если бы ты не почувствовал, что-то неладное, мы бы там сгорели.
— Да брось ты, какие обязанности? — отмахнулся Лёшка. — Ты же мой друг.
— Нет, теперь ты мне больше, чем друг, — серьёзно ответил Сергей. — Ты мой брат.
Мальчик, перечитавший немало книг о дружбе, был потрясён поступком Лёшки. Ночная история оставила след не только в памяти. Оба получили свои «метки»: у Алёшки на руке остались шрамы от порезов, а у Сергея — след от ожога. Он выходил последним, успел и дыму наглотаться, и обжечь руку о раскалённую металлическую спинку кровати.
Именно эти шрамы когда-нибудь помогут им узнать друг друга. Пройдут всего несколько лет, и судьба разнесёт ребят по разным концам огромной страны. О смелом поступке Лёшки напишут в местной газете, а затем покажут репортаж по телевидению.
Эту передачу увидит одна семья. Люди расскажут о мальчике своей знакомой бездетной паре. Те не просто заинтересуются смышленым парнишкой, но и решатся на серьёзный шаг: преодолеют больше тысячи километров, соберут стопку справок, не испугаются перспективы стать родителями шести детей и, в конце концов, станут теми самыми лучшими, любящими мамой и папой, о которых сироты обычно только мечтают. Для детей, не знавших от родных родителей ничего хорошего, это будет чудом.
Уезжая в новый дом, Лёшка клялся Сергею:
— Я тебе буду писать, слышишь? Не забуду. Мы же с тобой братья теперь, тот пожар навсегда нас связал. Ты мне тоже пиши, обязательно. Рассказывай, как тут живёшь. Может, и тебя скоро заберут. Нас вот забрали, а ты домашний, таких быстро забирают.
— Да, я тоже надеюсь, — кивнул Сергей. — Но даже если не заберут, ничего. И здесь жить можно. Без тебя, правда, скучно будет. А ты там, с родителями, веди себя хорошо , за сестрёнками присматривай и обязательно запишись в секцию — футбол или борьбу, это интересно.
— На борьбу пойду, — засмеялся Лёшка. — Научусь кулаками махать. Хоть себя защищать смогу, а то нас тогда с тобой знатно отметелили.
— Я тоже здесь постараюсь держаться, — серьёзно сказал Сергей. — А потом мы вырастем и встретимся. Обязательно.
— Встретимся, куда денемся, — уверенно ответил Лёшка. — Теперь у тебя мой адрес будет, сможешь в гости приехать.
Несколько лет ребята исправно переписывались. Делились новостями, мечтами, планами. У Лёшки их было хоть отбавляй: секция, братья и сестрёнки, школа, хозяйство, какие-то смешные истории из новой семьи. А вот у Сергея интересов становилось всё меньше.
Бывший «домашний» мальчик быстро покатился по наклонной. Связался с дурной компанией, стал прогуливать занятия, а к выпуску из детского дома уже числился в отделе полиции с несколькими приводами. А через месяц после того, как получил ключи от своей первой «квартиры» — так он гордо называл крошечную комнату в коммуналке, положенную сироте, — Сергей попал в тюрьму за нападение на пожилую соседку.
Новоселье затянулось, деньги на выпивку закончились, и компания решила «решить вопрос» в ближайшем магазинчике. Хозяйкой была та самая женщина из соседнего дома, которая раньше не раз приносила Сергею пакеты с едой. Её доброта обернулась ей бедой.
Проснувшись утром с тяжёлым похмельем и постепенно вспоминая, что творилось ночью, Сергей ощутил настоящий, животный страх. Впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно. Не за выговор, не за очередной разговор с участковым, а за свою судьбу. Теперь ему грозила не детская комиссия, а реальный срок.
— Похоже, попали мы... — пробормотал он, скорее сам себе, чем друзьям.
— Да не парься ты, — фыркнул один из парней. — Бабка по-любому коня двинула.
«А если нет? — мелькнуло у Сергея. — Если очнулась, заявит — и пойдём мы по этапу». В тот вечер они почти не соображали от количества выпитого. И мысль «зайти в магазин и взять, что нужно» не показалась им чем-то страшным.
Ночью ребята вскрыли замок и ворвались внутрь. В магазине устроили погром, сметая всё, что можно было съесть, выпить или потом продать. В кассе оказалось немного денег — видно было, что хозяйка либо забирает выручку каждый день, либо дела у магазина идут плохо.
Одна важная вещь в их «план» не вписывалась. Да Сергею и его приятелям было уже не до продуманной логики. Хозяйка в тот вечер не ушла домой, а осталась ночевать в подсобке. Ей стало нехорошо, и она решила не тащиться в гору к дому, а переночевать прямо на работе.
Крепкий сон пожилой женщины прервал шум: топот, звон, смех, громкие голоса. Выйдя из подсобки в зал, она увидела несколько молодых парней, сгребавших товар в большую сумку. Один стоял у кассы и пересчитывал деньги. Самым разумным было бы тихо отступить назад, запереть дверь и отсидеться до утра.
продолжение