первая часть
— Зачем вы на меня наехали? — всхлипнул мальчик.
— Я не видела тебя, прости, — растерянно ответила Аня. — Ты, наверное, выскочил слишком быстро.
— Я не выскочил, я стоял на дороге! Там котёнок был, ты его чуть не задавила. Ты плохая, злая!
— Я не злая, я просто не заметила тебя, — попыталась объяснить она. — Ты же знаешь, что на дороге нельзя играть. Родители тебе этого не говорили?
— Говорили, — упрямо буркнул он. — Но ты всё равно злая. Ты чуть меня не задавила. Меня дядя толкнул, я упал, а вы на него наехали. Вы плохая, злая. Я папе расскажу, он вас в тюрьму посадит.
— А кто твой папа? Полицейский? — осторожно спросила она.
— Не скажу тебе, — отрезал мальчик и снова разрыдался.
Аня заметила, что ребёнок одет слишком легко для такой погоды. Она сняла пальто и укутала мальчика. Сначала он дёрнулся, пытаясь сбросить чужую одежду, но, видно, сильно замёрз — на второй раз позволил застегнуть пуговицы, только всхлипывал и шмыгал носом.
Аня понимала: сейчас его не успокоить. Она решительно набрала номер «скорой» и чётко, по‑деловому объяснила диспетчеру, что произошло. Тем временем у обочины одна за другой начали останавливаться машины. Водители выходили, задавали вопросы, кто‑то предлагал помощь, кто‑то сразу лез с обвинениями и грубостями.
Она стояла над мальчиком и изо всех сил держалась, пока один из мужчин вдруг набросился на неё:
— Да вы его чуть насмерть не задавили! — выкрикнул он. — Наверняка выпили, да? Глаза красные, вас шатает.
— Я не пила, — тихо возразила Аня. — Я просто устала и не заметила, как он оказался на дороге.
Мужчина брезгливо сморщился и отступил на шаг:
— От вас за версту несёт алкоголем, вы еле на ногах стоите!
— Я стою крепко, — упрямо повторила она. — И да, я виновата, что не увидела ребёнка. Но он выбежал прямо под колёса, я не успела среагировать.
— Как вы смеете обвинять ребёнка?! — перекричал её прохожий. — Сами сели за руль в таком состоянии, ещё оправдываетесь. Надеюсь, полиция надолго запихнёт вас за решётку. Для таких, как вы, тюрьма — ещё слишком мягко!
Он всё больше распалялся, и, казалось, ещё немного — и он ударит её. Только вой сирены «скорой», прорезавший воздух, оборвал его поток ругани.
Дальше всё происходило словно в тумане. Аня почти не чувствовала тела, только смотрела, как врачи аккуратно перекладывают мужчину на носилки, фиксируют сломанную руку, надевают шейный воротник и загружают его в машину. Видела, как полицейский сажает мальчика к себе в салон и задаёт вопросы, кто он и где живёт.
Она что‑то отвечала кому‑то из сотрудников, пыталась объяснить, просить прощения. Потом без сопротивления пошла вместе с полицейскими. В отделении её несколько часов допрашивали, задавали одни и те же вопросы. Она сидела, не шевелясь, уставившись в стену.
Затем её перевели в камеру временного содержания. Там Аня просто рухнула на жёсткую койку и провалилась в сон почти на полтора дня. Проснувшись, первым делом спросила дежурного о мужчине и ребёнке.
Ей сообщили: мужчина жив, но находится в тяжёлом состоянии, в реанимации. Ситуацию осложняло то, что свидетели описали её состояние как неадекватное и отрешённое в момент аварии. Плюс — в происшествие оказался вовлечён ребёнок, пусть его травмы и были не слишком серьёзными. Всё это означало, что девушке вполне может грозить серьёзный срок.
В это время Кристину и Алексея известие застало врасплох. Они как раз выходили из магазина, нагруженные пакетами с шариками, гирляндами и прочей праздничной мишурой. Родители Алексея позвонили и сказали, что Никита выбежал на дорогу и едва не попал под машину. Какой‑то мужчина толкнул его в сторону и сам принял удар.
Через несколько минут встревоженные родители уже были в больнице. Никита отделался лёгкими ушибами — в основном от падения на асфальт.
Никита был напуган, но держался молодцом, пока не увидел родителей. Как только в дверях показалась мама, мальчик расплакался и стал извиняться за то, что не послушался бабушку с дедушкой. Ему строго запрещали одному выходить на задний двор, откуда была калитка на дорогу.
— Мама, я правда не хотел плохо себя вести, — всхлипывал он. — Там, за калиткой, на дороге котёнок сидел. Его машины могли сбить. Я его хотел спасти.
— Ты молодец, что хотел защитить маленького и беззащитного, — мягко сказала Кристина. — Но ты сам мог сильно пострадать. Если бы не этот мужчина, всё могло закончиться гораздо хуже.
— Простите, а как себя чувствует тот дядя? — поднял на неё глаза Никита.
— Кстати, да, — подхватил Алексей. — Кто его спас и что с ним сейчас?
Эти вопросы он адресовал врачу приёмного отделения, который осматривал ребёнка.
— Точно сказать не могу, — ответил доктор. — Его сразу увезли в реанимацию. Удар был сильный. Он успел оттолкнуть мальчика, но сам получил тяжёлые травмы. Я уточню и скажу вам позже.
Через час Алексей отвёз Кристину с сыном домой, а сам вернулся в больницу. Он хотел узнать, что с человеком, спасшим жизнь его ребёнку. Оказалось, у мужчины множественные переломы, черепно‑мозговая травма, его состояние оставалось тяжёлым, он по‑прежнему находился в реанимации.
Пришлось разыскать лечащего врача, чтобы узнать детали.
Прошло несколько дней, прежде чем пострадавшего перевели из реанимации в обычную палату. Тогда родители спасённого мальчика наконец получили возможность навестить его. К этому времени Алексей уже знал: человек, вытолкнувший Никиту с дороги, скорее всего, бездомный. На нём была грязная, давно не стиранная одежда, от него сильно пахло, к тому же врачи обнаружили у него целый букет хронических болезней — помимо травм, полученных в аварии.
Предстояло долгое и дорогостоящее лечение. Документов при мужчине не было, восстановление личности и оформление бумаг грозили вылиться в отдельную историю.
— Я понимаю, что формально это не ваши проблемы, — сказал врач Алексею. — Но, может быть, попробуете выяснить, кто он такой? Без документов оплачивать всё это будет сложно.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил Алексей. — А пока все расходы по лечению мы берём на себя. Как‑никак он спас нашего ребёнка.
— Да вы преувеличиваете его заслуги, — усмехнулся доктор. — Начнёте так благодарить каждого бомжа — никаких денег не хватит.
— Доктор, у вас есть дети? — тихо спросил Алексей.
— Нет. А при чём тут это?
— При том, что жизнь ребёнка нельзя измерить деньгами, — спокойно сказал Алексей. — Если я могу оплатить лечение человека, который спас моего сына, это самое малое, что я должен сделать.
— Да он бомж, — буркнул врач. — Таких нам каждый день пачками привозят.
— Знаете, — Алексей чуть помолчал, — мои родные родители были запойными алкоголиками. Нас с братом и сёстрами забрали у них и отправили в детский дом. Но я всё равно их любил. Такими, какие были. Нельзя ставить на человеке клеймо только потому, что он не такой, как вы. За свою карьеру мне не раз приходилось защищать таких людей. И поверьте, многие из них нормальные, обычные. Не всегда тот, кто оступился, заслуживает презрения. Иногда им просто нужна помощь.
— Посмотрим, как вы заговорите после того, как пообщаетесь с ним, — фыркнул врач. — Он не такой уж белый и пушистый, как вы себе рисуете.
— Когда к нему можно зайти? — спокойно уточнил Алексей.
— Да хоть сейчас, — пожал плечами тот. — Только я бы не советовал брать с собой супругу. Он такую чушь порой несёт, что наши медсёстры заходить к нему отказываются.
Тем не менее Кристина с Алексеем решили навестить пострадавшего вместе. По словам врачей, ему было чуть за тридцать — примерно как Алексею. Но выглядел он на все пятьдесят: измученное лицо, глубокие морщины, серое от усталости и болезней выражение глаз.
Обветренная, загрубевшая кожа мужчины была исчерчена глубокими морщинами. Там, где когда‑то росла борода, лицо казалось заметно светлее. Из‑за почти полного отсутствия зубов говорил он невнятно, старчески.
— Здравствуйте, — начал Алексей. — Мы родители мальчика, которого вы спасли.
Кристина при виде мужчины резко побледнела и на мгновение словно прижалась к двери палаты.
— Мне кажется, я знаю этого человека, — шепнула она мужу, но говорить при посторонних не стала.
— А, это вы так за ребёнком смотрели, что та шалава его едва не переехала? — хрипло усмехнулся мужчина.
— Мы были в отъезде, — сдержанно ответил Алексей. — За сыном следили мои родители.
— Родители… Родители — это хорошо, — протянул мужчина. — У меня вот родителей нет. И никого нет. И дома нет, и денег нет... и совести, — добавил он уже будто самому себе.
Казалось, он время от времени проваливался в разговор с невидимым собеседником. Алексей всё больше чувствовал: где‑то он уже видел этого человека.
— Мы хотели бы помочь вам, чем сможем, — сказал он. — Врач говорил, что у вас нет документов и серьёзные проблемы со здоровьем. Лечением займутся врачи, а с документами я попробую разобраться.
— Не надо мне ничего, — отмахнулся мужчина. — И лечить не надо, само пройдёт. Как ваш малец.
— Никита в порядке, — тихо сказала Кристина. — Он почти не пострадал.
— Ну и ладно, — кивнул мужчина. — Сын — это хорошо. На тебя похож, — неожиданно добавил он, глядя прямо на Алексея.
Того удивило, с какой внимательностью и странной оценкой мужчина всмотрелся в его лицо, будто хотел что‑то сказать, но передумал.
— Скажите, как вас зовут? — наконец решилась спросить Кристина.
— Серёга, — коротко ответил он. — Фамилию не скажу. И документы мне делать не надо. Есть у меня документы, просто не пользуюсь. Ни к чему.
— У вас проблемы с законом? — спокойно спросил Алексей. — Я адвокат, могу помочь.
— Нет у меня проблем, — глухо отозвался тот. — За всё давно ответил. Помощь мне не нужна.
— Вы были в тюрьме? За что? — Кристина словно пересиливала себя, задавая эти вопросы, но ей нужно было убедиться до конца.
— За кражу, по малолетке, — буркнул мужчина. — По глупости попал.
— Что вы украли? — не отставала она.
Алексей уже догадывался, к чему она клонит. Когда‑то Кристина рассказывала ему о деле, в котором была свидетелем: подростки ограбили небольшой магазин, жестоко избив пожилую продавщицу. Если бы тогда девушка не вовремя нашла женщину, та могла бы умереть. Неужели тот самый подросток теперь лежит перед ними — спаситель их сына?
— Магазин обчистили, — махнул рукой мужчина. — Ничего особенного.
— Ничего? — голос Кристины дрогнул. — А то, что вы едва не отправили пожилую женщину на тот свет, — по‑вашему, тоже «ничего»?
— Чего? С чего ты взяла? — насторожился он.
— Я вас вспомнила, — сказала она. — Тогда по делу была свидетельницей.
— Ну и что? — хмыкнул мужчина. — Помню. Только толку от вас не было. Я и так не отпирался. Сам потом сдался. Мне уже почти восемнадцать было. Своё отсидел, перед законом чист. А бабку... да, бабку жалко. Согласен. Я после отсидки к ней приходил. Она меня простила. Ты сама‑то давно её видела?
— Я там не жила, — покачала головой Кристина. — Только в гости приезжала. Про неё давно ничего не слышала.
— Ну вот, — пожал плечами Сергей. — А мелешь так, будто всё знаешь. Я не настолько сволочь, чтобы натворить дел и не ответить за них.
— Вы хоть понимаете, — тихо сказала она, — что она вас жалела, кормила, помогала. А вы...
— А что я? — резко перебил он. — Я пацан был, глупый. Никого родного рядом не было. То, что я тогда творил, самому до сих пор вспоминать противно.
продолжение